?

Log in

No account? Create an account
 
 
12 July 2018 @ 07:26 am
АЛЬБИЙ ТИБУЛЛ (ок.50 - 19 до н.э. прозван "отчищенным и изящным". высокой очистки Тибулл)  
Был я суров и не раз говорил, что разрыв мне не страшен;
Но как далёко теперь слава дерзаний моих!
Ныне мечусь, как по ровной земле под мальчишечьей плетью
Неугомонный волчок, пущенный ловкой рукой.
Гордого жги и пытай, чтобы слов хвастливых ни разу
Он не посмел повторить; грубые речи уйми.
Но пощади мою жизнь! Я тайною нашего ложа,
Лаской Венеры молю и поцелуем любви.
Помни, я тот, кто тебя во время тяжелой болезни
Спас (это ведомо всем) жаркой молитвой своей:
Сам вкруг постели твоей курил очистительной серой
В час, как звучал над тобой заговор ведьмы седой;
Сам я, чтоб страшные сны тебе не вредили, старался:
Сыпал священной мукой, трижды свершая обряд;
Сам я, повязку надев и тунику свою распустивши,
Тривии в тихой ночи девять обетов вознес.
Все это я совершил; но любовь — другой пожинает,
Рвет он, счастливец, плоды пылких молений моих.
Я же, безумец, мечтал о безоблачной жизни с тобою
В день, как поправишься ты, но воспротивился бог;
Думал в деревне я жить, где Делия (- это – она. – germiones_muzh.) — страж урожая,
Где под палящим лучом жатву молотят мою;
Будет мой виноград хранить она в полных корытах,
Пеной сверкающий сок, выжатый быстрой ногой;
Скот привыкнет считать, и привыкнет резвиться со смехом
Маленький раб (- сын. – germiones_muzh.) на груди милой хозяйки своей;
Богу она воздавать приучится: грозди — за лозы,
Колос — за тучный посев, жертвенный пир — за стада;
Всеми пусть правит она, обо всем пусть заботится в доме,
Я же в хозяйстве моем рад оставаться ничем.
Скоро приедет туда Мессала, и яблок румяных
Нашему гостю нарвет Делия с лучших дерев.
Славного мужа (тоесть героя. – germiones_muzh.) почтив, сама пусть обед приготовит
И, хлопоча, как слуга блюда ему подает.
Так я мечтал, но, увы, по Армении благоуханной
Эвр разносит и Нот (- ветры. – germiones_muzh.) эти пустые мечты!
Часто заботы свои развеять вином я пытался,
Но превращала тоска в слезы хмельное вино;
Часто других обнимал, но Венера при первых же ласках,
Имя шепнув госпожи, вмиг охлаждала мой пыл;
Женщины, прочь уходя, кричали, что проклят я, верно,
Стали шептать, — о позор! — что я в колдунью влюблен.
Я не заклятьем сражен, но рук и лица красотою,
Золотом светлых кудрей нежно любимой моей.
Нет, не прекрасней тебя была голубая Фетида
В час, как послушный дельфин с нею к Пелею спешил.
То погубило меня, что нашелся богатый любовник:
Ах, на погибель мою хитрая сводня пришла!
Пусть она жрет кровавую снедь и, ртом обагренным
К горькому кубку прильнув, пьет ядовитую желчь;
Пусть, проклиная свой рок, вкруг ведьмы тени витают,
С крыши пускай на нее кличет неистовый сыч;
Пусть на кладбищах она коренья от голода ищет,
Мертвые кости пускай — волчьи объедки грызет;
С голыми бедрами пусть, завывая, по городу бродит,
Следом же мчится за ней свора взбесившихся псов.
Сбудется так: мне знаки даны; за любовника — боги,
Грозно Венера отмстит тем, кто нарушил закон.
Ты же забудь поскорей шептанья корыстные сводни:
Верь, от обильных даров в сердце скудеет любовь.
Бедный любовник всегда исполнит твои приказанья,
Будет угадывать их, нежно привязан к тебе;
Бедный в огромной толпе поможет, как спутник надежный
Руку протянет тебе, мигом дорогу пробьет;
Бедный проводит тайком и к другим друзьям сокровенным,
С ног белоснежных твоих снимет сандалии сам…
Горе! Зачем я пою? От слов не откроются двери:
Надо стучаться рукой, полной монет золотых.
Ты, кто сейчас предпочтен, такой же судьбы опасайся:
Кружит Фортуна шутя легким своим колесом.
Кто-то ретивый не зря появляется вдруг на пороге,
Подстерегает ее и убегает, таясь,
Делает вид, будто мимо спешит, но снова подходит
И, одиноко бродя, кашляет возле дверей.
Знать не дано нам козней любви! Так что ж, пока можешь,
Пользуйся счастьем: твой челн гладью спокойной плывет.