germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ЮРИЙ КАЗИ-БЕК (АХМЕТУКОВ. 1870 - 1929. родился в Турции, русский эсер; контрразведчик, белогвардеец)

СТРАШНАЯ НОЧЬ
истинное происшествие

редко постройка какой-нибудь железной дороги обходится без жертв.
Происходит это отчасти но недосмотру инженеров-строителей, или же по неосторожности и оплошности самих же пострадавших; -- но при построении железных дорог на Кавказе, несчастные случаи были особенно часты и вызывались при этом совершенно своеобразными причинами. Бакинская линия, например, послужила поводом к целому, чуть ли не открытому, возмущению среди жителей-татар (- азербайджанцев. – germiones_muzh.). Ямщики лишились прибыльного заработка, в виде блаженных чайков -- бакшишей, караваны больше уж не ходили. Все отправлялось по железной дороге -- и товары, и сами пассажиры. Все потерпевшие от этого старались вредить дороге насколько хватало сил и возможности: вытаскивали рельсы, вырывали телеграфные столбы, угоняли вагоны на запасный путь, словом, портили па каждом шагу.
Однако, усилия их оказывались тщетными. Вытащат рельсы -- ставят другие, выроют столб -- ставят другой и т. д. Видя, что с этой стороны ничего уж сделать нельзя, пустились на другую комбинацию, более прибыльную и верную.
Многие станции Бакинской дороги строились одиноко в степи, в десяти, а то и более верстах от татарских деревушек, разбросанных в Бакинской и Елизаветпольской губерниях. На маленьких второклассных станциях служащих обыкновенно очень мало: начальник станции, он же и товарный кассир, помощник его, он же и телеграфист, два стрелочника, жандарм и, наконец, сторож. Стрелочники и сторож почти всегда татары, значит -- трое только русских.
Деятельность на таких станциях пробуждается только периодами, когда жители везут собранные продукты для сбыта в какой-нибудь город. В станционной кассе накопляются тогда деньги -- и большие.
Обыкновенно на станции делалось так: во время прихода поезда присутствовали все служащие. Пассажиров бывало всегда мало. После отхода поезда все расходились. Пассажиры, что приехали, уезжали к себе в селения; служащие отправлялись спать.
На станции оставался только дежурный, которым бывал или начальник станции, или его помощник. Во время наплыва товаров станционному начальнику приходилось долго заниматься, чтобы приготовить отчет к проходившему утром почтовому поезду. Еще издали в степи виднелся до поздней ночи огонек в его конторе тогда. Бывало, что, благодаря массе отправок, приходилось ему просиживать до утра одному в пустом помещении станции.
Однажды на такую маленькую станцию Бакинской железной дороги, отстоящую от большой в тридцати верстах, а от селения в двадцати, чрез час после отхода поезда, двое огромных татар внесли гроб и поставили его в комнате, где занимался начальник станции.
-- Вот, господин, мы хотим этот гроб отправить в другое селение, верст за сто, -- сообщили они ему. -- Пусть постоит пока у вас до вечера, потом мы придем и будем ждать утреннего поезда, потому что к этому мы опоздали уже.
Начальник станции, молодой человек, недавно приехавший из Петербурга, ничего не подозревая, позволил оставить покойника тут, тем более, что другого места, куда поставить гроб, собственно, и не было.
Татары поблагодарили и ушли.
Начальник станции, взглянув мельком на гроб, стоявший у стены, пошел обедать.
В комнате, служившей товарной и багажной кассой, имелся телеграфный аппарат, тут же продавались и пассажирские билеты. В тот день, как нарочно, была масса пассажиров, ехавших куда-то в сторону на праздник, багажу тоже было много. Но вот, наконец, поезд прошел; на станции настала полная тишина: стрелочники, по обыкновению, куда-то исчезли, жандарм отправился спать, его примеру последовал и сторож.
В комнате остались двое: начальник и его помощник, успевший уже пообедать, и принялись за занятия.
Смерклось. В комнате слышался лишь скрип перьев.
Был одиннадцатый час на исходе, когда помощник, окончив свою работу, собрался уходить.
-- Ну, я пойду отдыхать, Николай Петрович, -- сказал он вставая, и тут только заметил у стены гроб.
-- Это откуда у нас такая штука, Николай Петрович? -- спросил он, указывая на гроб. -- Как это я раньше не заметил? И какой большой, однако!
-- Да тут принесли татары, отправляют куда-то в селение, -- отозвался начальник, не отрываясь от работы.
-- Что ж, вы не боитесь, Николай Петрович, оставаться один на один ночью с мертвецом? Я, пожалуй, если хотите, посижу с вами.
-- Ну, вот еще, -- обиделся даже начальник, -- глупости какие, точно я маленький. Идите, идите, я вот через час кончу и тоже отправлюсь спать.
У помощника мелькнуло подозрение, но он сейчас же отбросил его. "Это мне только показалось", -- подумал он, "разве может живой столько времени лежать спокойно"... Он даже хотел удостовериться, по почему-то раздумал, -- пожелал начальнику спокойной ночи и удалился.
Мысль, однако, что в гробу лежит живой, не давала ему покоя, и только через час он наконец заснул, чтобы уже больше никогда не вставать...
Начальник остался один с гробом. Кругом была могильная тишина. Жилое помещение служащих находилось в саженях десяти от станции.
Он сам не знал почему, но по уходе помощника ему сделалось жутко. Продолжая, однако, писать, он вдруг почувствовал в комнате чье-то присутствие и, инстинктивно обернувшись по направлению гроба, замер от ужаса. Гробовая крышка чуть заметно шевелилась.
Начальник станции беспомощно посмотрел вокруг, не зная, что делать, -- дверь он запер по уходе помощника. Он хотел крикнуть, но крик замер у него в груди, и в то время, когда он намеревался выскочить в окно, забыв, что окна с железными решетками, крышка гроба уже почти на половину приподнялась и оттуда выглянула черная физиономия. С быстротой молнии кинулся он к гробу и уселся на него. Изнутри раздалось глухое проклятье.
Сомневаться более нельзя было. В гробу, очевидно, лежал разбойник, -- значит прихода тех двух нужно было ожидать с минуты на минуту. Пот градом катился с побледневшего от ужаса лица молодого человека. Он сознавал лишь одно, что должен сидеть на гробе, чтобы не дать разбойнику подняться. Судя по объему гроба, разбойник был здоровый и сильный человек, а его усилия освободиться подтверждали это.
Вдруг в дверь постучались. Сердце начальника станции оживилось надеждой.
-- Спасите! -- крикнул он не своим голосом.
Но, вместо ожидаемой помощи, начали ломать дверь. Слышалась отчаянная брань татар; судя по голосам -- их было несколько человек.
Они видно догадались, что в комнате что-то не ладно.
Начальник станции был в отчаянии. С минуты на минуту ему грозила верная смерть. Дверь продолжала еще трещать под напором дюжих плеч.
Тогда несчастный решился на последнее средство. С невероятными усилиями он придвинул гроб, продолжая сидеть на нем, на несколько шагов к телеграфному аппарату и ухитрился левой рукой дать телеграмму на большую станцию.
Покончив с телеграммой, он снова стал двигать гроб, но не к стене, а к двери, стараясь заслонить ее и таким образом выиграть время. Дверь уже стала пошатываться.
Послышались угрозы. Но начальник молчал. Весь он превратился в слух, в одно ожиданье. В воображении ему слышался уже свист паровоза и шум на платформе, но время томительно шло, и, кроме злобных ударов кинжалами в дверь, ничего не было слышно.
Несчастный точно окаменел. "Приедут или нет?"
"Приедут или нет?" -- думал он, все сильнее и сильнее сжимая гроб, и не замечая, что там больше уж не слышно движения.
Вдруг за дверью все стихло. Разбойники видимо совещались. Молодой человек похолодел: "Неужели догадались и в окно полезут", и помутившимися от страха глазами уставился он на окно.
Сколько пробыл он в таком положении -- неизвестно.
Когда экстренный паровоз примчался на станцию, выломали дверь, -- нашли молодого человека в обмороке. Открыли гроб и отшатнулись с ужасом. Там, с искаженным лицом, лежал задохнувшийся разбойник.
В помещении служащих нашли жандарма и помощника плавающими в луже крови. Хватились стрелочников и сторожа, но их не оказалось. Дело разъяснилось просто. Разбойники решили ограбить станцию с помощью стрелочников и сторожа и выдумали не совсем умную комбинацию. Зарезав двух служащих, они затем пошли к главному, но тут оказалось препятствие, в виде массивной двери и оконных решёток. Начальник злополучной станции весь поседел за эту страшную ночь и заболел нервной горячкой. Сильная молодая натура взяла наконец свое -- он поправился и навсегда покинул Кавказ.
Наряжено было строжайшее следствие. Приняты были все меры к отысканию преступников, и только благодаря строгому порядку, существовавшему при тогдашнем главнокомандующем, преступники были пойманы. Их приговорили военным судом к публичной смертной казни через повешение.
Урок был страшный и надолго отбил охоту у жителей от грабежа.
Станцию перевели на другое место, так как там не хотел больше никто служить.

1894
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • из цикла О ПТИЦАХ

    КТО КРУПНЕЕ - ХИЩНИК ИЛИ ТРАВОЯД, ОХОТНИК ИЛИ ДОБЫЧА? распространено представление о больших хищниках, уничтожающих мирную "мелочь"... Это клише…

  • (no subject)

    человек-потребитель не любит, не создаёт - он использует и расходует. Это видно даже в детских играх, увы.

  • ДОДО (Монмартр, газета, тёплая решетка). - XXV серия, заключительная

    когда дверь тихо отворилась, я осталась лежать с закрытыми глазами, желая прежде всего показать, что доверяю и принадлежу ему, иначе все остальное не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments