germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

БУДНИ КОНТРРАЗВЕДЧИКА. V серия

…донесся четкий голос Бакстера Лавлейса:
— Вызовите «Скорую помощь», — приказал он, объятый радостью. — У сэра Генри, кажется, легкий сердечный приступ.

5. ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ТАЙНОГО АГЕНТА
— Невероятно, — в восхищении проговорил премьер–министр. — Поверьте, Х–2, вы заслужили благодарность нации. Но как вы снесли такие мучения и пытки?
— Я читал про себя «Грантчестер» (- идиллическое стихотворение Руперта Брука о милотах Доброй Старой Англии. – germiones_muzh.). Руперт Брук всегда помогает мне в тяжкую минуту.
Как это ни удивительно, беседа протекала в крошечной неуютной комнатушке в Кенгуру–Вэлли (- город в Австралли. Австралия, если что – британский доминион. – germiones_muzh.). Агент Х–2, он же Рональд Бейтс, лежал на узкой и жесткой кровати, вперив взор в растресканный потолок, где ему рисовалась заманчивая сцена беседы с премьером. Но сегодня он не находил в мечтах обычного утешения. Он не мог ощутить истинной радости от слов главы нации, от его преклонения перед героизмом Рональда. Тень Хаббард–Джонса (- начальника Рональда Бейтса. – germiones_muzh.), так неожиданно получившего пост в Совете контрразведки, вставала между мечтателем и его грезами.
Рональд снова вернулся к проблеме, которая не давала ему покоя с самого утра. По сути своей проблема особой сложности не представляла. Должен ли он сообщить начальству ужасную правду? Или не должен? Рональд не мог этого решить.
Задача встала перед ним еще тогда, когда Хаббард–Джонс в великом возбуждении объявил:
— Бейтс, сегодня день Д. Мы выходим на передовую.
Он не нашел на нее ответа и на следующей неделе, когда ему попался на глаза документ (его подготовил Хаббард–Джонс, и подписал дрожащей рукой злосчастный сэр Генри [которого Хаббард-Джонс шантажировал компроматом. – germiones_muzh.]), предоставляющий их отделу неограниченные фонды.
Проблема оставалась нерешенной и в последующие дни, когда Хаббард–Джонс купил себе новую машину (транспорт отдела), меховое пальто Скромнице (защитная одежда), дорогую мебель для «святилища» (деловые контакты). И вот прошли две недели, а Рональд все еще ничего не решил…

6. ЛЮДИ И ИХ ТЕНИ
Рональд озабоченно вздохнул. Сегодня он был сам не свой.
— С–тире–точка–тире–точка, — уныло бормотала Скромница. — Ну и задаст же он мне, если я этого к вечеру не выучу!..
Тут дверь распахнулась, и через комнату в свой кабинет пронесся Хаббард–Джонс, новый Хаббард–Джонс.
— Бейтс! — завопил он из «святилища». — Идите сюда.
Рональд встал, предчувствуя скорый конец своей карьеры контрразведчика. Скромница посмотрела на него с состраданием.
Рональд с трепетом представил себе, как шеф, приняв гитлеровскую позу у нового шведского письменного стола, учинит ему жестокий нагоняй. Вместо этого, к своему превеликому, изумлению, он увидел, что Хаббард–Джонс притаился на четвереньках в углу у нового итальянского бара.
— Поглядите в окно! Быстро!
Рональд повиновался с некоторой опаской: а вдруг по дороге к окну шеф тяпнет его за щиколотку, как бешеный пес.
— Что там происходит, Бейтс? Да встаньте так, чтобы вас не было видно, идиот!
Рональд отпрянул в сторону.
— А теперь доложите, что там делается, — все подробно!
— Ничего особенного. Рабочий из соседнего гаража разговаривает с девушкой…
— Кому это интересно, остолоп! Что–нибудь необычное? Двоих мужчин не видно?
— Двое какие–то стоят, но ничего особенного в них нет.
— Один косоглазый, в клетчатой кепке и комбинезоне?
— Да.
— А другой очень высокий, в темно–синем макинтоше? Закодируйте их, — приказал Хаббард–Джонс, вспомнив один учебный фильм.
— В кепке — «Красный–один», в макинтоше — «Красный–два», — без запинки откликнулся Рональд, вспомнив этот же фильм. — «Красный–один» идет к телефонной будке.
— Ясно. Они ходили за мной по пятам все утро.
Хаббард–Джонс потянулся к бару за бутылкой виски, сделал большой глоток и устроился на ковре поудобнее.
— Как же вы не понимаете, Бейтс? У нас были огромные затраты на расширение отдела. Вы, верно, думаете, что я швыряю деньги на ветер, а ведь это необходимо по ряду веских причин.
— Вы хотите сказать, что они хотят выяснить эти причины?
— Именно! — Виски и богатое воображение помчались наперегонки. — Именно! Выслеживают. Они не дураки, эти русские, а может, китайцы. Они быстро пронюхали: здесь что–то затевают. Не сводите с них глаз, мне надо знать каждое их движение.
Хаббард–Джонс говорил и сам начинал себе верить. Все так и есть. Он устроил хитрую ловушку с приманкой, и они в нее попались. Он шантажировал бедного сэра Генри также из патриотических побуждений. Джонс, гроза шпионов, вступил в смертный бой с врагами нации.
Позабыв об опасности, он вскочил и зашагал по комнате, глаза у него горели, и он вдохновенно врал своему доверчивому приспешнику.
— Мы выведем подлецов на чистую воду. «Наши таинственные друзья» из МИ–5 назвали мой план «План Х. — Дж.». Они считают его гениальным, — скромно пояснил он.
— Эй, — Рональд задохнулся от неожиданности. — Они… они фотографируют нас — нашу вывеску, дом!
Крошечный фотоаппарат, который «Красный–один», прикрыв носовым платком, поднес к глазам, развеял сомнения. Да, за ними шпионят.
— Что вы предпримете дальше, сэр? — спросил он.
Хаббард–Джонс не имел ни малейшего представления о том, что предпринять дальше, но он прибегнул к своей обычной уловке:
— А разве вам не ясно, Бейтс?
— Э… значит, когда они уйдут, то есть если они уйдут, мы должны выследить их, они выведут нас к своей базе.
— Точно! Вы понемногу начинаете соображать,
— Благодарю вас, сэр, ох, черт! — Рональд замер в волнении. — Они уходят. «Красный–один»…
Но Хаббард–Джонса словно ветром сдуло. Украв чужой план, он незамедлительно приступал к его осуществлению.
Через мгновение он появился снова. Рональд не сводил глаз с улицы: а вдруг незнакомцы скроются.
— Сэр, они уже на середине переулка. Я пойду за ними.
— Нет, это моя обязанность, — отрезал Хаббард–Джонс. — Я проскользну потайным ходом. Где они сейчас?
— Сворачивают налево. Но вас они узнают, сэр.
— Не волнуйтесь, я замаскирован.
Рональд обернулся — на его шефе была мятая шляпа, темные очки и засаленный макинтош. В одной руке он держал старый парусиновый портплед, в другой — белую палку, с какими ходят слепцы.
— Им меня теперь не узнать! — прокричал он за дверью, и тут же послышался оглушительный грохот и отчаянный вопль. Должно быть, в спешке Хаббард–Джонс позабыл о коварстве шаткой колонки.
Октябрь был на исходе, но день стоял по–летнему ясный. Осеннее солнце ласково грело плечи Хаббард–Джонсу, который шагал по узким улочкам, стуча белой палкой. Оно не жалело своих лучей и для двух агентов Особого управления, расположившихся на травке в Сент–Джеймс–парке. На скамье неподалеку объект их слежки спокойно ел бутерброд — был обеденный перерыв.
— До чего будет жалко, если старика сцапают, — сказал один из агентов с неподдельным волнением.— Я к нему привязался всей душой.
— Точный, как часы, — согласился его коллега. — С ним никаких забот. Хочешь — пойди пропусти стаканчик или еще что, всегда знаешь, где он будет.
— Эх, если бы все такие…
Оба вздохнули, подумав, насколько у них обычно бестолковые и несобранные поднадзорные. На скамье старик Кроум достал серебряный перочинный (- на самделе – специальный фруктовый. Они делались с серебряными лезвиями. – germiones_muzh.) ножик и начал преспокойно чистить яблоко. На коленях у него лежала раскрытая газета. И вдруг скамья зашаталась — рядом села толстуха лет сорока, крашеная блондинка, с битком набитыми хозяйственными сумками. Приятное одиночество Кроума было нарушено.
— Гляди–ка, он встал! Он никогда не ходит кормить уток так рано.
Агенты всполошились.
Оставшись одна, женщина, которая испортила Кроуму обеденный перерыв, рассеянно подобрала оставленную стариком газету и положила в одну из своих огромных сумок. Затем она устало поднялась и побрела по длинной асфальтовой дорожке.
— Видал? Вот так точно было показано в учебном фильме. И именно здесь, в этом парке. Он оставил ей газету с заданием.
Агент вскочил на ноги.
— Так оно и есть. Она его связная.
Приказ, который они получили непосредственно от Бойкотта, был предельно ясен.
— Верно! Теперь он нам не нужен, идем за ней. Ты первый — передашь ее мне у выхода.
…Хаббард–Джонс уже давно преследовал «красных». В целях конспирации нужно было переодеться, и он укрылся для этого в темном подъезде. Содержимое портпледа пошло в ход, и через мгновение Хаббард–Джонс (ни дать ни взять уменьшенная копия Распутина: войлочное пальто с капюшоном и длинная накладная борода) снова шел по следу. «Красные» спокойно шагали, не ведая, что за ними крадется переодетый сыщик. Хаббард–Джонс, в свою очередь, не замечал, что от него ни на шаг не отстает бдительный полицейский, у которого возникли на его счет немалые подозрения.
Кислятина Крэбб говорил по телефону, когда к нему в кабинет неожиданно ворвался Бойкотт. Начальник Особого управления обладал немалым жизненным опытом, поэтому он ничуть не смутился, увидев своего заместителя, хотя разговор шел именно о нем и был весьма нелестного свойства. Крэбб и бровью не повел и закончил, даже не изменив тона:
— Сейчас я вам об этом больше ничего сказать не могу.
Он положил трубку и желчно спросил у своего подчиненного:
— Вас никогда не учили, что нужно стучать в дверь?
Задумайся Бойкотт над этим вопросом, он наверняка ответил бы отрицательно, но сейчас он не был расположен к пустым словопрениям.
— Кроум встретился со своей связной, — выпалил он, опрокинув подставку для шляп.
— Какой Кроум?
— Тот, через, которого происходит утечка информации из УВБ. Я засек его при помощи электронной машины.
Хотя предательство Кроума раскрылось весьма косвенным образом, Бойкотт наперекор всему расценивал это разоблачение как победу электронной техники.
— А, вот вы о ком… — На Крэбба эта новость, казалось, не произвела ни малейшего впечатления.
— Оставьте свой издевательский тон. Мое подозрение окончательно подтвердилось. Связная, некая миссис Кромески, замужем за поляком.
Он подался вперед и сшиб у Крэбба со стола пепельницу.
— Ее выследили. Вот ее адрес.
— Ну что же, Балморал–Касл–Драйв, адрес не вызывает подозрений.
— Вы думаете, если это окраина, то там тишь да гладь. Работаете по старинке. С новыми методами мы бы их всех давным–давно переловили.
Крэбб не слушал. Он вспоминал, на чем прервался телефонный разговор, когда Бойкотт вошел в комнату. «Не волнуйтесь. При первом же удобном случае я приготовлю для Бойкотта крепкую петлю, а уж он не замедлит сунуть в нее голову…» — пообещал он собеседнику.
Прославленная интуиция Крэбба подсказывала ему сейчас, что удобный случай подвернулся, а Бойкотт, ни о чем не подозревая, продолжал свой доклад:
— Теперь еще несколько слов о связной, этой самой Кромески. Прошу вашего распоряжения установить круглосуточное наблюдение за ее домом. Возможно, это потребует большого числа людей, но, на мой взгляд, игра стоит свеч.
У Кислятины в глазах промелькнула еле заметная искорка.
— Не знаю, как и быть. Сейчас ожидаются два государственных визита.
— Ах, государственные визиты! — Бойкотт не признавал никаких мероприятий Особого управления, которые не были непосредственно направлены на охоту за шпионами.
— Ну ладно, — согласился шеф с покорной миной. — Если уж вы так настаиваете…
Этого Бойкотту было достаточно. Молниеносно, как кобра на свою жертву, он кинулся к телефону и отрывисто залаял в трубку, отдавая приказ об установке диктофонов, подключении аппаратуры для подслушивания телефонных разговоров и подготовке электронной системы наблюдения за каждым уголком и щелью в доме Кромески.
Тем временем Крэбб по своему обыкновению анализировал обстановку вопросно–ответным методом.
В. Крепка ли эта петля?
О. Выдержит. Она выдержит целое полицейское управление.
Как всегда унылый и бесстрастный с виду, Кислятина в душе безудержно хохотал. В битве между наукой и интуицией победа суждена интуиции — в этом он не сомневался.
…Был час «пик». Хаббард–Джонс на заднем сиденье попавшего в пробку такси кипел от негодования. «Дураки набитые, фараоны косолапые!» — выкрикивал он, к вящему изумлению шофера.
Он снова переживал события дня. Как все удачно складывалось, пока идиот полицейский не сунул нос не в свое дело!
«Красные — один и два» привели его в район Нотинг–Хилл, к солидной вилле, стоявшей особняком в глубине большого сада. Сад был окружен высоким, футов в девять, забором. Забор венчала полоса битого стекла. Два огромных платана заслоняли окна верхних этажей. Настоящее шпионское гнездо, такое пришлось бы по душе любому матерому разведчику — уединенное место, но и от центра недалеко, в глаза не бросается, и тем не менее вид зловещий — не подступись. Хаббард–Джонс разглядывал виллу, пуская от удовольствия слюни.
На тротуаре напротив были сложены строительные материалы. Укрывшись за грудой кирпича, Хаббард–Джонс торопливо отмечал про себя самые характерные черты этой крепости, которой он дал кодовое название «Роковой дом».
Тем временем «Красные — один и два» ждали у ворот. К восторгу Хаббард–Джонса, их долго и внимательно разглядывали через маленькую решетку, прежде чем впустить. Хаббард–Джонс удостоверился, что на улице ни души, и полез на свое кирпичное укрытие — сверху лучше видно.
То, что он заметил, превзошло все его ожидания! Из одной дымовой трубы «Рокового дома» показался тонкий металлический стержень и медленно пополз вверх.
— Антенна! — трепетно прошептал Хаббард–Джонс, не видя, что из–за его спины вынырнула полицейская каска.
Хаббард–Джонс полез было в карман за микрофотоаппаратом, но почувствовал, что его схватили за ноги.
— Попался! — победоносно завопил страж порядка.
Стараясь удержать равновесие, Хаббард–Джонс замахал руками, но тут почва стала ускользать у него из–под ног, и в мгновение ока оба — и преследователь и жертва — оказались погребенными под целой тонной кирпича.
После этого дела пошли из рук вон плохо. Чертовы ослы в полицейском участке притворились, будто никогда не видели карточки ЦСБ, которой Хаббард–Джонс без всякого успеха размахивал у них под носом, грозя позвонить самому министру внутренних дел. Его бесцеремонно втолкнули в холодную камеру, где пахло дезинфекцией и мочой.
Выпустили его только через несколько часов, когда разыскали инспектора. Тот высокомерно заявил:
— Но вы должны признать, что все это выглядело весьма подозрительно. Наш сотрудник просто–напросто выполнял свои обязанности. Ну ладно, ладно, какого черта вы разорались — ваши дурацкие карточки засекречены, у нас в полиции только инспекторы и высшее начальство знают, что это за бумажка…
— Я этого так не оставлю, — пригрозил Хаббард–Джонс самодовольному фараону, с достоинством покинул участок и сел в подъехавшее такси. По дороге он ругал полицейских последними словами и возмущенно повторял: «По крайней мере, обратно они могли меня отправить в полицейской машине»…

РОБЕРТ ТРОНСОН
Tags: кто-то что-то затевает
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments