?

Log in

No account? Create an account
 
 
17 January 2018 @ 12:03 am
сказка мпонгве  
ИЛАМБЕ
у одного вождя была дочь Иламбе. Дура конкретная! Капризна, избалована, транжирка, ленивка, бездельница – весь список. Но красава. Женихи к ней ломились стадами, - да Иламбе ни один не устраивал.
- Выйду только за того, у кого кожа гладкая, как кожура банана!
Ну что ты будешь с ней делать? – И вот прослышал о такой вкусной девушке оборотень-Леопард. И решил немного подкрепиться. Подкатил в лучшем виде – просто Эдди Мёрфи или Омар Си. Стройный, черный, атласный – прям сверкает! Иламбе выпала в осадок и сходу согласилась. А папе жених не понравился. Долго отговаривал вождь дочку, и когда понял, что – никак, дал ей в приданое лучших своих воинов, самых верных служанок. И самую дохлую клячу. Причем взял с Иламбе клятву, что с Росинантом она не расстанется низачто и никогда.
Ну, пустились в путь. Тропический дождевой лес – не шутка: шаг вправо, шаг влево – или в трясину канешь, или под бегущего носорога попадешь, либо красным муравьям-людоедам на закуску. Заплутать тоже запросто. Но жених везде проходил, дорогу чуял носом, а дичь находил за каждым углом. (Превращаться, конечно, приходилось. Но никто не засек). Перед самым логовом побежал вперед, срочно оборотил всю родню в людей. Встретили кускусом и тушеными бананами. Угощали от пуза – сами не ели… Аппетит нагуливали.
На другой день муж отправился на поле за репой и бататом. С собой взял одного из воинов, пришедших с Иламбе, жену оставил дома… Вернулся один, сказал: крокодил слугу утащил! На другой день – тоже самое. И на третий… Как ни опытны были воины, как ни умелы служанки – угадать, в какой момент господин превратится в хищника, никому не удалось.
И вот осталась Иламбе одна с коньком-горбунком… Он ей и говорит:
- Завтра – наша очередь! Бежим, нето съедят. Бери три калебасы, пошли в кладовку.
Велел Иламбе насыпать первую калебасу тыквенных семечек, вторую – зерен кофе, а третью налить водой. И - погнали!
Вернувшись сытым после обеда последней служанкой, муж-Леопард обнаружил семейный очаг пустым и холодным, мигом принял первоначальный вид и помчался в погоню.
Заслышав крики птиц, спугнутых хищником, мустанг-иноходец командует Иламбе:
- Сыпь кофе!
Обернула Иламбе калебасу задом наперед, наклонила – и посыпались… Бросила пустую тару, оглянулась: а за спиной уж густой лес кофейный. Метров 6 в высоту, невпролаз. Слышно, как врезался в чащу кто-то с разгона, потом бешеный мяввв – и полетели клочки по закоулочкам! Словно газонокосилка заработала.
Ну, Иламбе с конем – ноги в руки и дёру!
Продравшись через чащу, муж опять нагоняет.
- Сыпь семечки!
И вот сзади у них бахча – плеть за плеть, тыква на тыкве. Прыгнул Леопард – и завяз. Раз за разом, вырывая с корнями цепкие побеги, проваливаясь в тыквенную мякоть, рвался оборотень вперед… Он уже видел свой одинокий ужин при свечах.
- Лей!
И хлынула быстрым водопадом новая река прямо на Леопарда! С жутким рычаньем унесся он по волнам в неведомую даль…
Отдышавшись, беглецы стали ориентироваться на местности.
- Надо переждать чутка, – говорит Холстомер. - Есть тут городок… Одна беда – баб туда не пускают. Под страхом смерти! Город пидарасов.
- А чё делать? – заныла Иламбе. – Есть охота…
- Чё делать, чё делать! Будем пол тебе менять.
- Нет!!!
- Успокойся, шутю. Переоденем только.
На это Иламбе согласилась. Спионерили мужской прикид, обскубали красотку под Котовского – и в город… - А там: пидарас на пидарасе! Крест-накрест все уже… Надоели друг другу хуже горькой маниоки. Вот один шустрый и хвать Иламбе за жопу! Она как запищит…
- Это чика! Держи ее, - заорали извращенцы.
- Где? Ободрать ее живьем! Посадить на дикобраза!
- Клопами накормить!
- Дело табак, - говорит ей на ухо Лошарик. – Придется применить самое злостное колдунство… Станешь трансвеститом. Ненадолго.
- А обратно как?
- Верну. Обещаю…
- Ну, давай!
Вскинулся Буцефал на дыбы, и обоссал Иламбе с головы до ног. Она ка-ак… громыхнет басом:
- Ах ты …. ….. в … через ……..!!!
Зарядила коню промеж ушей кулаком – тот и с копыт долой.
Оторопели пидарасы. Отступились.
Ну, переждали Иламбе с Боливаром пару дней, отъелись, у колодца помылись – ей (ему то есть) уж нечего было стесняться – и отправились домой, к папе вождю.
И вот уже за поворотом родной крааль…
- Тпр-р-ру! – затормозила Иламбе. – Давай, превращай обратно!
- Да нетак это просто…
- Что?!? Да я тебя!!!
- Вот именно. Зарежь, расчлени, сожги – и пеплом посыпься.
Села Иламбе и заплакала. Рука не подымается.
Видит Сивка-Бурка: нужен братский пендаль. Без него никак.
- Мущины не плачут! – подбодрил хозяйку.
Иламбе как ужалили. Мухой всё сделала. Посыпалась золой – и естество вернулось «на базу». В исходную, так сказать, форму с содержанием.
Приплелась она домой и говорит папе:
- Теперь выдавай меня замуж хоть за верблюда. Возражать не стану – пусть будет по-твоему.
- А если за жеребца? – смеется отец. - Был у меня один, заколдованный...
Охнула Иламбе. Так и села.
- Нету его, папа. Так и так…
- Ничего. Место помнишь? Вот иди туда. Вскопай, полей – и жди урожая.
Она и не спросила, долго ли ждать.
Рыхлила мотыгой каждый день. Воду носила за семь километров утром и вечером.
И вот бредет в энный раз с калебасами – а на грядке парень стоит… И нетак чтобы красавец, а знаком, как родной.
- Привет, - говорит, - дорогая. Спасибо тебе! Я созрел.