germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ВЛАДИМИР ЖЕЛЕЗНИКОВ (1925 - 2015)

РАЗНОЦВЕТНАЯ ИСТОРИЯ (1950-е. СССР)

нас двое у родителей, я и моя сестра Галя, но мама говорит, что мы стоим добрых десяти. Мама никогда не оставляет нас дома одних, потому что тогда я обязательно что-нибудь придумаю и сделаю Галю соучастницей.
Папа называет это «цепной реакцией». И никто не догадывается, что виноват в этом совсем не я, а фантазия, которая живёт во мне. Не успею я опомниться, как она уже что-нибудь такое задумает и вертит мною и крутит как захочет.
Но в это воскресенье нас всё же оставили одних - мама и папа ушли в гости.
Галя тут же собралась гулять, но потом передумала и решила примерить мамину новую юбку. Вообще она любит примерять разные вещи, потому что она франтиха.
Галя надела юбку, мамины туфли на тоненьком, изогнутом каблуке и стала представлять взрослую женщину. Она прохаживалась перед зеркалом, закидывала голову и щурила глаза. Галя худая, и юбка болталась на ней, как на вешалке.
Я смотрел, смотрел на неё, а потом увлёкся более важным делом.
Совсем недавно я был назначен вратарём классной футбольной команды и вот решил потренироваться в броске. Я начал прыгать на тахту. Пружины подо мной громко скрежетали и выли на разные голоса, точно духовой оркестр настраивал свои инструменты.
- Прыгай, прыгай! Вот допрыгаешься - скажу маме!
- А я сам скажу, как ты юбки чужие треплешь!
- А ты всё равно зря тренируешься, - ответила Галя.
- Почему же? - осторожно спросил я.
- А потому, что с таким маленьким ростом не берут на вратарей.
Галя, когда злится, всегда напоминает о моём росте. Это моё слабое место. Галя моложе меня на год и два месяца, а ростом выше. Каждое утро я цепляюсь за перекладину на дверях и болтаюсь минут десять, используя старинный совет шведских спортсменов. Говорят, помогает росту. Но пока что-то помогает плохо.
Не знаю, почему все расхваливают Петера Линге, который придумал так висеть на «шведской стенке».
Обо всём этом я, конечно, Гале не сказал, а только с издёвкой заметил:
- Не возьмут, говоришь? Три ха-ха! Много ты в этом понимаешь! Посмотрела бы на мою прыгучесть! - Я со всего размаха бросился на тахту, но прыгнул без расчёта и ударился головой об стенку.
Галя расхохоталась, а я предложил ей:
- Ну, хочешь - я устрою ворота, а ты возьми мяч и попробуй забить гол.
Гале, видно, надоело представляться взрослой женщиной, и она согласилась.
И вот я стал в воротах, между старинными каминными часами, которые считались в нашей семье музейным экспонатом, и подушкой, и, надев подлокотники и наколенники, пружинил ноги, чтобы сделать бросок.
Галя подобрала юбку…
Удар! Я падаю и ловлю мяч. Снова удар! И снова мяч у меня в руках!
Гале охота забить гол, а я, не жалея ни рук, ни ног, падаю на пол и ловлю мяч. (- заканчивайте, дураки! – germiones_muzh.)
Но вот я отбиваю мяч, и он летит прямо на письменный стол, опрокидывает чернильницу и, точно ему мало этого, несколько раз подпрыгивает на чернильной луже. И тут же на маминой юбке появляется большое фиолетовое пятно.
Галя оцепенела от ужаса, а я как лежал на полу, так и остался там лежать.
- Ой, что теперь будет? - заныла Галя. - Ты только и знаешь, что неприятности придумывать, а я потом расхлёбывай?
Я тоже растерялся, но, чтобы успокоить Галю, бодро сказал:
- Ничего, отстираем.
И тут мне в голову пришла идея.
- Ты помнишь, - говорю, - мама мечтала о фиолетовой юбке?
- Помню, - нерешительно отвечает Галя и морщит лоб.
Она так всегда делает, когда что-нибудь вспоминает.
- Мы сделаем маме подарок. У неё была жёлтая юбка, а теперь будет фиолетовая.
Галя на всякий случай подальше отодвинулась от меня.
- Может, ты думаешь, я разрешу тебе вымазать всю юбку чернилами?
Я ничего не ответил, а тут же полез в мамин ящик, где у неё среди всяких лоскутков хранились пакетики с краской. Скоро у меня в руках были три таких пакетика. Только фиолетовой не оказалось. Но это меня уже остановить не могло.
- Ну, какую возьмём? - Я держался спокойно, потому что видел, что Галя тоже увлеклась моей идеей.
- Знаешь, Юрка, синий цвет, по-моему, очень скучный, - ответила Галя. - А коричневый ещё скучнее. Достаточно, что я весь год хожу в коричневом платье (- форменном школьном. – germiones_muzh.).
- Значит, красный. Хорошо. Это получше, чем фиолетовый. Пошли!
И мы отправились с Галей на кухню.
Налить в таз воды и вскипятить - дело для меня пустяковое.
Галя послушно стянула юбку и, ойкая, передала мне, а я без колебаний опустил её в закипевшую жидкость.
«Началось!» - подумал я про себя, но отступать было уже поздно.
- Принеси папину чертёжную линейку, - приказал я.
- Зачем? - робко спросила Галя.
- А как по-твоему, чем мы будем ворочать юбку в тазу? - ответил я. - Руками? - И добавил мамины слова: - О святая простота!
Галя вышла из кухни и вернулась с длинной чертёжной линейкой. (- деревянной, конечно. – germiones_muzh.)
Прошло около часа. Я смотрел, как варится юбка, изредка помешивая бурлящую тёмно-красную жидкость линейкой.
- Может, уже довольно? - спросила Галя.
- Я знаю, когда довольно.
Наконец положенное время вышло, и мы вытащили юбку, отяжелевшую от воды. Слегка отжали её и повесили сушить.
- Смотри, Юрка, - испуганно сказала Галя, - она не красная, а какая-то оранжевая!
- Ну и что? - ответил я авторитетно. - Это редкий и красивый цвет.
Когда юбка просохла, Галя приложила её к себе и прошлась перед зеркалом. В комнату падал солнечный свет. Он играл в складках юбки и отсвечивал разноцветными огоньками. От этого юбка показалась мне ещё красивее.
- Вот это да! - рассмеялась Галя. - Ты у меня умница (- это точно. А слова-то мамины. – germiones_muzh.). Если мама теперь останется недовольна, значит, ей просто не угодишь.
«Может быть, на этот раз меня фантазия не подвела и всё кончится хорошо», - подумал я и даже развеселился. У меня появилось желание выкрасить что-нибудь ещё.
Но тут случилось самое страшное. Почти одновременно с Галей я заметил на юбке чернильное пятно. Чернильное пятно, из-за которого началась вся эта история с красителями. Ни оранжевая краска, ни кипящая вода - ничто его не взяло. У меня сразу испортилось настроение, но я всё же овладел собой и сказал:
- Сейчас мы накапаем по всей юбке маленькие чернильные пятна, и у нас будет не просто оранжевая юбка, а в фиолетовую горошину.
- В горошину? - возмутилась она. - А потом в полоску? А потом в коричневый цвет?
Ой, что теперь со мной будет! - И Галя заревела.
Я бросился на тахту, закрыл уши руками, чтобы не слышать Галиного рева, и стал ждать.
Скоро пришли папа с мамой. Они были весёлые, и мы с Галей ничего не сказали - не хотели перед обедом портить им настроение. (- тянете время, ребятки. Я сам так делал. А зря. – germiones_muzh.)
Папа даже заметил:
- Что-то наши дети сегодня очень тихие?
«Сейчас надо сознаться», - подумал я про себя, а вслух сказал:
- А что нам веселиться, мы ведь не были в гостях.
После обеда мы с Галей тоже промолчали и ушли гулять. И вдруг папа позвал нас домой.
Когда мы вошли, папа стоял посреди комнаты с чертёжной линейкой в руках, которая была теперь оранжевого цвета. Я подумал, что папа начнёт нас сейчас ругать за испорченную линейку, и временно успокоился. Но он поднял линейку и показал на маму.
Мама была одета в коротенькую юбчонку-недомерок, выше колен. Это всё, что осталось от её новой жёлтой юбки.
Я в ужасе закрыл глаза. Папа заметил, что я так стою, и закричал:
- Открой глаза и хорошенько полюбуйся на свою работу!
Тут Галя заплакала, а я осторожно приоткрыл один глаз и посмотрел на маму. Про себя я подумал: «Разве мы виноваты, что юбка села?»
До самого вечера вся наша семья молчала. Потом папа куда-то ушёл. Галя чуть снова не заплакала, потому что каждое воскресенье в это время папа гулял с нами, а тут он ушёл один. А мама всё молчала и молчала.
Очень трудно нам, когда она так молчит.
Ушла бы погулять, а я тут что-нибудь придумал бы. Ну, сварил бы обед, какой любил д’Артаньян - жареные цыплята в яблочном соусе. Мама вернулась бы: «Ах!» - а обед готов, и прощение у меня в кармане. Или перемыл бы всю посуду. Или окна к зиме заклеил.
Но тут я вспомнил, что всё это я уже делал, и всё неудачно. Я подумал, что хорошо было бы составить устав для фантазёров. Я бы написал в этом уставе так:
«Никогда не берись за то, что не умеешь делать. Если взялся мыть посуду, то зачем её бить? Если берёшься заклеивать окна, то не надо висеть в открытом окне по два часа и пускать мыльные пузыри на головы прохожих. Если взялся варить компот, то ешь его в сыром виде умеренно».
«Боже мой, - решил я, - какой я несчастный человек и какая у меня теперь будет тоскливая-тоскливая жизнь!» Мне стало жалко себя. Правда, это продолжалось недолго. Я вспомнил, что устав такой мне ещё никто не написал, и успокоился.
А в следующее воскресенье мама с папой снова ушли, как нарочно. Галя убежала на улицу, потому что боялась со мной оставаться дома.
«Известно, - подумал я, - девчонки - слабое племя. А я вот никуда не уйду и свой устав выполню».
Решил почитать, но, как назло, под руки попалась книга про Тома Сойера. А он тоже был законченный фантазёр. Бросил книгу. И тут мне пришло на ум, что хорошо бы сшить Гале новое платье. Мама материю купила, а сшить никак не соберётся.
Голова у меня пошла кругом.
«Буду считать вслух, - решил я, - пока все эти идеи у меня сами не выскочат из головы».
Я стал бегать по комнате и считать. Я досчитал до тысячи, потом до десяти тысяч, а голова моя гудела, словно чайник на плите. Тогда, окончательно измученный, я собрал всю обувь, какая была в доме: ботинки, летние босоножки, мамины выходные лодочки и папины тяжёлые охотничьи сапоги.
Я всё делал как полагается. Коричневые туфли чистил жёлтой мазью, чёрные - чёрной, светлые - белой. В общем, я ничего не старался перекрасить. И скоро передо мной в сверкающем строю стояла вся наша обувь.
- Пусть теперь скажет кто-нибудь, что я неудачник! Подождите, я ещё сварю вам обёд почище, чем д’Артаньян едал…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments