germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

КРАБАТ. XIV серия

КТО ТАКОЙ ПУМПХУТ?
и снова воловье ярмо у входа, и снова пощечины, и снова клятва повиноваться Мастеру.
Крабат живет, словно в полусне. Глаза Певуньи... Они перед ним все время. Но ведь она смотрела на свет свечи, не видя его...
«В следующий раз я появлюсь перед ней! – твердо решает он. – Пусть знает, что это на меня она смотрит».
Вот и все подмастерья вернулись. К мельничному колесу пущена вода. Мельница заработала.
– Быстрее! – орет Мастер.
Крабату кажется, что кто-то другой, а не он, таскает мешки, засыпает зерно, – а сколько его сегодня просыпалось! – надрывается, потеет. Голос Мастера доносится словно издалека. Крабату все равно, что он там кричит. Погруженный в свои мысли, он несколько раз сталкивается с парнями, спотыкается о ступеньки, разбивает колени. Не чувствуя боли, поправляет чуть было не свалившийся мешок, несет дальше.
Устали ноги, ломит поясницу, пот заливает лицо. Но все это его не беспокоит. То, что происходит сейчас на мельнице, касается того Крабата, который всю ночь просидел под крестом. Другому же, побывавшему в Шварцкольме, это безразлично.
На этот раз первым возликовал Витко, за ним все остальные. Крабат с удивлением огляделся. Поплевал на ладони, хотел было взяться за следующий мешок.
Но Юро остановил его тычком в бок.
– Шабашим, Крабат!
Удар хорошо рассчитан – Крабат еле дух перевел. Теперь оба Крабата снова вместе.
– Эй, Юро, за такие шутки знаешь что бывает!
Они смеялись, пили, ели пасхальное угощение, потом пошли танцевать.
Рум-бу-ру-рум – повело!
Колесо завертелось, пошло!
А мельник-то стар, да и хром!
И хром, и глуп, как бревно!
А дело было весной —
Повстречался с красоткой одной,
И закрутилось, пошло,
Рум-бу-ру-рум, повело!
А мельник-то стар, да и хром,
И глуп, как бревно!

Танцевали и пели дружно. Витко старался изо всех сил, будто хотел всех перепеть своим высоким, звенящим голосом.
Сташко попросил Андруша рассказать что-нибудь... Может, про Пумпхута?
– Ладно! – согласился тот. – Только налейте-ка мне сперва вина! Ну так вот. Как-то Пумпхут пришел в Шляйфе, к мельнику. А тот, как вы, может, слыхали, такой скупердяй, какого еще свет не видывал! Постойте-ка, а Витко, наверное, даже не знает, кто такой Пумпхут...
Что правда, то правда, Витко этого не знал, да и Крабат тоже.
– Тогда я сперва объясню. Пумпхут – Пышная Шляпа, сорб, такой же подмастерье мельника, как и мы с вами. Родом он, кажется, из окрестностей Шпола. Тощий, длинный и такой старый, что никто уже и не помнит, сколько ему лет. А на вид около сорока, не больше. В левом ухе – золотая серьга. Маленькая, тоненькая, увидишь, только когда на солнце блеснет. На голове широкополая шляпа с высоким верхом. По шляпе да по серьге его и узнают, а то и не узнают, как вы сейчас увидите. Теперь ясно?
Крабат и Витко кивнули.
– Да! Вот еще что! Это надо вам знать! Пумпхут – волшебник, самый искусный в Верхних и Нижних Лужицах. А это что-нибудь да значит! Все мы, вместе взятые, не можем и половины того, что сделает он одним пальцем. Однако всю свою жизнь он оставался простым подмастерьем на мельнице. Стать мастером его не тянуло, быть важным господином – чиновником, судьей или придворным – и вовсе не привлекало. А ведь мог бы стать кем угодно! Все ему было по плечу, но вот – не хотел!.. А почему? Потому, что он свободный человек и таким желал оставаться. Летом странствовал с мельницы на мельницу, останавливался, где хотел. Никого над ним, да и он ни над кем. Свободен! Нравилось ему это, да и мне бы тоже понравилось, черт возьми!
Подмастерья хорошо понимали Андруша. Такая жизнь и им по душе. Сам себе господин, не пляшешь под чужую дудку – что может быть лучше? А они вот сегодня опять дали клятву Мастеру и теперь снова целый год на мельнице, как в клетке...
– Ну давай дальше, Андруш!
– Ты прав! Долго велась присказка. Дай-ка еще разок глотнуть, и слушайте!..
Так вот. Как я уже говорил, Пумпхут пришел в Шляйфе к тамошнему мельнику, а тот был старый скряга. Чуть ли не масло из хлеба выжимал, а из супа соль выпаривал. Злой как черт. Злость срывал на подмастерьях. Никто из них не хотел оставаться на мельнице – работы много, жратва плохая. Сами понимаете – кому понравится?
Тут приходит на мельницу Пумпхут, просит работы.
«Работы хватает!» – отвечает мельник.
Конечно, он мог бы сразу заметить, кто перед ним, хотя бы по шляпе и серьге... Но... как всегда, его не узнали. Мельник нанял Пумпхута на три недели.
На мельнице было двое подмастерьев и ученик. Все трое тощие как жердь, ноги распухли от скудной водянистой пищи. Чего-чего, а воды на мельнице хватало, на воду-то мельник не скупился. Хлеба же выдавал в обрез, а каши – и того меньше. Мяса и сала не было и в помине, изредка кусочек сыра или полселедки – вот и весь рацион. Парни работали, как уж могли, бедняги, но убежать не решались – были должниками мастера, они и бумагу ему подписали, и это держало их на мельнице.
Пумпхут огляделся, послушал, как ученик каждый вечер хнычет от голода, пока не уснет. По утрам, когда подмастерья умывались у колодца, видел, как их тощие животы просвечивают на солнце.
Как-то в обед, когда все сидели за столом, а мельница работала вовсю, в людскую вошел мастер. Парни уныло хлебали водянистый суп, в котором плавали листочки крапивы да несколько зернышек тмина. Тут-то Пумпхут и взял мельника за бока:
«Эй, мастер! Я тут за две недели насмотрелся, что едят твои люди. Жидковато! А ну-ка сам попробуй!»
Мельник сделал вид, что из-за грохота мельницы не расслышал. Показал пальцем на уши, покачал головой, ухмыльнулся.
Но улыбочку тут же как ветром сдуло. Пумпхут как хлопнет ладонью по столу... и мельница остановилась. Ни шума, ни грохота! Лишь плеск воды о лопасти колеса.
Мельник, придя в себя от испуга, завопил: «Скорей, скорей, ребята! Надо посмотреть, что там стряслось! Давай, давай, нечего тут сидеть сложа руки!»
«Не торопись!» – спокойно говорит Пумпхут. Теперь ухмыляется он.
«Как так?»
«Это я остановил мельницу...»
«Ты-ы-ы?»
«Я! Пумпхут!»
Солнечный луч, как нарочно, прорвался сквозь оконце, сверкнула золотая серьга.
«Ты Пумпхут?» – у мельника затряслись поджилки.
Он-то знал, как Пумпхут обходится со злыми и жадными хозяевами. И как это он не разглядел его раньше, когда нанимал! Слеп он был, что ли, все это время?
Пумпхут тут же послал его за бумагой и чернилами. Под его диктовку мельник написал бумагу: «Каждому подручному – фунт хлеба в день. По утрам – густая жирная каша, овсянка, перловая или пшеничная, на молоке. По воскресеньям и праздникам – с сахаром. Дважды в неделю к обеду мясо и овощи – так, чтобы все наелись до отвала. В другие дни – горох или бобы с салом, или клецки, или любая другая еда вдоволь, вкусно приготовленная...»
Мельник все писал и писал. Заполнил целый лист, перечислил все, что будет давать подмастерьям.
«Подпиши свое имя! – потребовал Пумпхут, когда тот покончил с писаниной. – И поклянись, что все исполнишь!»
Мельник понял: выбора нет! Подписался как миленький и поклялся.
Пумпхуту только того и надо было. Расписка торжественно вручается подмастерьям. Хлоп ладонью по столу – мельница заработала! Он обращается к мельнику с речью, и тот отлично все слышит, несмотря на грохот мельницы.
«Расстанемся по-хорошему, мастер! Клятва это клятва! Я ухожу, но попробуй ее нарушить!..» Как только было произнесено последнее слово, мельница остановилась. Ни стука, ни грохота... Мельника снова обуял страх.
«Тогда, – продолжал Пумпхут, – будет вечный отдых, и ни один человек не поможет тебе пустить в ход твою тарахтелку. Запомни!»
Мельница опять заработала, а Пумпхут пошел своей дорогой.
С тех пор у подмастерьев в Шляйфе началась счастливая жизнь. Они получают все, что было обещано, и твердо стоят на ногах, никого больше не шатает от голода.
Подмастерьям понравился рассказ Андруша.
– Еще, еще! – дружно закричали они. – Еще о нем расскажи! Выпей чего-нибудь и давай!
Андруш поставил рядом с собой кувшин с пивом, чтобы глотка не сохла, и пошел рассказывать про Пумпхута – как тот проучил хозяев в Баутцене и Зорау, Румбурге и Шлюкенау на радость и на пользу тамошним подмастерьям.
Крабат невольно подумал об их Мастере. А что было бы, если б спор зашел между Пумпхутом и Мастером?
Кто вышел бы победителем?

ВОРОНОЙ
После праздников взялись проверять, где что надо чинить, подновлять, ремонтировать. Балки и доски были заготовлены давно. Сташко, самого умелого и проворного, Мастер назначил старшим, Кито с Крабатом ему помогали. Они осмотрели всю мельницу снизу доверху: нет ли где пошатнувшихся ступенек, покосившихся стояков, прогнивших половиц, источенных жучком досок. Такие заменяли или укрепляли. Дощатая обшивка мельницы также нуждалась в ремонте, да еще надо было подправить плотину. Пришла пора заменить и старое мельничное колесо.
Сташко и его помощники все делали сами, умело орудуя тесаками, как и положено подмастерьям мельника. За пилу же брались неохотно, только в крайнем случае.
Крабат был рад, что так загружен работой, – это отвлекало его от мыслей о Певунье. И все же он часто думал о ней и даже начал бояться, как бы другие этого не заметили.
Лышко, кажется, и в самом деле что-то пронюхал – как-то спросил, что с ним происходит.
– Со мной? Ты про что?
– В последнее время ты не слышишь, когда с тобой заговорят. Я знал одного парня. У него были неприятности с девушкой. Так вот, по-моему, ты на него похож!
Крабат постарался ответить со всем спокойствием, на какое был способен:
– И я знал одного. Он утверждал, что слышит, как трава растет. А на самом деле это у него в башке шевелилась солома!

...В школе чернокнижия Крабат старался изо всех сил и вскоре перегнал всех подмастерьев.
Только Ханцо и Мертен кое в чем еще были его посильнее, ну и, конечно, Михал, он стал в этом году лучшим учеником, намного опередив остальных.
Мастеру нравилось усердие Крабата, он часто хвалил его и всячески поощрял.
– Вижу, ты преуспеваешь в черной магии, – сказал он как-то в пятницу вечером в конце мая. – Тебе она дается куда легче, чем другим. У тебя редкие способности. Теперь ты понимаешь, почему я взял к курфюрсту именно тебя?!
Крабата обрадовала похвала Мастера. Жаль только, не часто представлялась возможность попробовать свои силы!
– Все в наших руках, – проговорил Мастер, угадав мысли Крабата. – Завтра пойдешь с Юро на рынок в Витихенау и продашь его как вороного коня за пятьдесят гульденов. Только смотри, чтоб этот болван тебя не подвел!
Утром Крабат с Юро отправились в Витихенау. Крабату вспомнилось, как продавали рыжего быка. Да, забавное будет приключение! Только вот почему Юро шагает такой унылый, повесив голову?
– Что с тобой?
– Ничего!
– Вид у тебя такой, будто идешь на виселицу.
– Боюсь, у меня не получится... Я еще ни разу не превращался в коня.
– Да это, наверно, нетрудно, Юро. Я тебе помогу.
– Ну да, поможешь превратиться в коня и продашь за пятьдесят гульденов. Думаешь, на том все и кончится? Для тебя, пожалуй, и кончится, а для меня только начнется. А почему? Очень просто! Как же я сам вылезу из лошадиной шкуры? Мастер небось это нарочно придумал, чтоб от меня отделаться.
– Да что ты мелешь!
– Правда, правда! Мне не справиться! Слишком я глуп!
Он понуро опустил голову. Вид у него был разнесчастный.
– А если нам поменяться? – предложил Крабат. – Ведь Мастеру главное деньги. А кто кого продаст, ему безразлично.
Юро просиял от радости.
– Ну, спасибо тебе, брат!
– Да ладно! Обещай только, что об этом никто не узнает. А так, я думаю, все обойдется!
Весело насвистывая, дошли они до первых домишек Витихенау. Свернув с дороги, спрятались за сараем в поле.
– Вот и подходящее место! – решил Крабат. – Тут никто не увидит, как я превращусь в вороного. Послушай-ка, ты не забыл, что продать меня надо не дешевле пятидесяти гульденов? Когда будешь передавать новому хозяину, не забудь снять уздечку, не то я останусь жеребцом до конца моих дней, а мне это вовсе не по вкусу!
– Не бойся, уж этого-то я не забуду! Я, конечно, глуп, но ведь не настолько!
– Ну, хорошо! Только помни!
Он пробормотал слова заклинания и тут же обернулся статным красавцем скакуном в дорогой сбруе.
– Черт побери! Тебя хоть на парад выводи! До чего хорош!
Торговцы лошадьми просто рты разинули, увидав отменного жеребца. И тут же ринулись к хозяину.
– За сколько продашь?
– За пятьдесят гульденов.
Для порядка поторговались. И вот уже торговец из Баутцена готов заплатить сполна. Но только Юро открыл рот, чтобы сказать: «По рукам!», как вмешался еще один покупатель. На нем был красный костюм для верховой езды с серебряной шнуровкой, на голове польская шапочка. Наверное, полковник в отставке или еще какой важный чин!
– Ты здорово продешевил, – обратился он к Юро. – Такой красавец стоит куда дороже! Даю сто!
– Что за наглость! – взорвался торговец из Баутцена. – Сумасшедший он, что ли?! Да и кто он такой, чтобы встревать? Одет как знатный, а никто его не знает!
Одному Крабату сразу все стало ясно, как только тот вступил в торг. Узнал по хриплому голосу и по повязке на левом глазу.
Вороной встревожился, раздул ноздри, запрядал ушами. Хоть бы Юро заметил его беспокойство! Но нет, тот и внимания не обращает. Видно, все его мысли лишь о ста гульденах.
– Ну как, согласен? – незнакомец вытащил кошелек, кинул хозяину. Юро низко поклонился.
– Большое спасибо, господин!
Мгновение... и незнакомец уже в седле. Рванул поводья, вонзил в бока шпоры, да так, что Крабат заржал и встал на дыбы.
– Постойте, господин, не уезжайте! – крикнул Юро. – Уздечку! Оставьте мне уздечку!
– Еще чего! – расхохотался незнакомец. Тут уж и Юро понял, кто перед ним. Над головой Крабата посвистел кнут.
– Вперед!
И незнакомец, даже не взглянув в сторону Юро, метнулся с рынка.
Бедняга Крабат! Мастер гнал его напрямик по полям и холмам, через заросли и болота, через изгороди и канавы.
– Я тебе покажу – мне перечить!
Если Крабат замедлял бег, мельник стегал его кнутом, вонзал шпоры в бока, будто раскаленные гвозди вколачивал:
Крабат попытался скинуть седока, взбрыкнул, встал на дыбы.
– Старайся, старайся! Меня не сбросишь! Кнутом и шпорами он вконец измотал Крабата. Еще раз конь попытался отделаться от седока – не удалось. Крабат затих, смирился. Он чувствовал, что весь в мыле и никак не мог унять дрожь. От него шел пар, кровь выступила на боках.
– Ну как? Еще?
Мастер заставил его перейти на галоп. Налево! Направо! Рысью! Шагом! Стой!
– Сам виноват! Ты еще дешево отделался!
– Мельник спрыгнул, снял с коня уздечку. – Можешь стать человеком!
Крабат тут же принял свой обычный вид. Раны, синяки, царапины, ссадины – все осталось.
– Это тебе наука за непослушание! Если я что поручаю, должен выполнять, как приказано! В другой раз так легко не отделаешься. Запомни! И вот еще что! – Мастер понизил голос. – Никто тебе не мешает как следует наказать Юро! Вот, держи!
Он сунул Крабату кнут, повернулся и пошел. Крабат и оглянуться не успел, как он ястребом взмыл в небо.

Хромая, поплелся Крабат к мельнице. Пройдя несколько шагов, останавливался передохнуть. Ноги словно свинцом налились, все тело болело.
Вот и Витихенау. Еле добрался до какого-то дерева у дороги, без сил свалился в тени на траву. Хорошо, что Певунья его сейчас не видит! Что бы она подумала!
Через некоторое время на дороге появился Юро. Вид у него был удрученный.
– Эй, Юро!
Юро просто опешил, заслышав знакомый голос.
– Это ты?
– Да, я!
Завидев кнут, Юро отступил назад, закрыл лицо рукой.
– Будешь бить?
– Мастер ждет этого!
– Тогда давай быстрее! Я заслужил... Приступай!
– Думаешь, у меня от этого скорее заживет?
– А как же Мастер?
– Да ведь он не приказал мне, а посоветовал. Иди садись сюда, на траву.
– Ну, как знаешь! – Юро вынул из кармана какую-то щепочку, начертил вокруг себя и Крабата круг и еще какие-то значки.
– Что ты делаешь?
– Да так, пустяки! От комаров да мух! Чтобы не кусали. Покажи-ка мне твою спину. Крабат задрал рубашку.
– Ну и ну! Как он тебя отделал! – Юро присвистнул. – Ладно, ничего! У меня есть мазь. Я всегда ношу ее с собой. Рецепт моей бабушки. Хочешь помажу?
– Если поможет...
– Да уж не повредит.
Он пошарил в карманах, достал мазь и стал осторожно ее втирать. От прикосновения его рук Крабат ощутил легкую прохладу, боль стихала. Казалось, вырастает новая кожа.
– Вот это да! – удивлялся Крабат.
– Моя бабушка была очень умная женщина. У нас в семье вообще все умные. Кроме меня. Как представлю себе, что ты из-за моей глупости мог навсегда остаться в лошадиной шкуре...
– Да ладно тебе! Видишь, нам повезло!
Они дружно зашагали домой. Дойдя до Козельбруха, уже вблизи мельницы, Юро начал хромать.
– Хромай и ты, Крабат!
– Зачем?
– Чтобы Мастер не догадался про мазь! Никто не должен о ней знать!
– А ты-то с чего хромаешь?
– Да ведь ты отхлестал меня кнутом! Смотри, не забудь!..

ОТФРИД ПРОЙСЛЕР
Subscribe

  • рассвет. всё это для тебя

    …бассейн был у царя во дворце, восьмиугольный, прохладный бассейн из белого мрамора. Темно-зеленые малахитовые ступени спускались к его дну.…

  • близится утро. время пения, голова в росе

    …вечером пошла Суламифь в старый город, туда, где длинными рядами тянулись лавки менял, ростовщиков и торговцев благовонными снадобьями. Там…

  • СУЛАМИФЬ

    …виноградник был у царя в Ваал-Гамоне, на южном склоне Ватн-эль-Хава, к западу от капища Молоха; туда любил царь уединяться в часы великих…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments