germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

бушмены уходят. IV

глава IV
БЕГСТВО. ВСТРЕЧА С ЛЕОПАРДОМ. ЖИВОТНЫЕ, СИДЯЩИЕ НА КОРТОЧКАХ

три беглеца, покинувшие пещеру, долго плыли по реке. Они бились о подводные скалы, тела их были исцарапаны, ноги и руки онемели от холода. Наконец, измученные и окоченевшие, выбрались они на берег и зарылись в сухой песок. Медленно тянулась ночь.
Когда взошло солнце, Кару встал и отряхнул песок. Его занимали два вопроса: первый — не гонятся ли за ними враги, второй — нет ли поблизости дичи.
Холодная серая река медленно катила свои воды между высоких стен ущелья. Дальше она сворачивала вправо, и низовья ее были скрыты от Кару. Луч солнца упал на поверхность реки, и вода стала золотой.
За спиной Кару валялись круглые голыши, обточенные водой. На берегу шелестел тростник; у подножия высокой каменной гряды росли ивы и дикий табак. Кару заметил пчел, кружившихся у скалы; крылышки их сверкали на солнце.
Он вздохнул с облегчением, взял свой мешок и достал две небольшие палочки; одна была заострена, другая в нескольких местах пробуравлена. Эти палочки заменяли ему коробку спичек. На берегу разбросаны были сучья, куски коры; Кару выбрал из них самые сухие, которые могли служить трутом. Усевшись на землю, он начал добывать огонь. Палку с пробуравленными дырочками он зажал между большими пальцами ног, а заостренный конец другой палки вставил в одну из дырочек и стал вертеть эту палку между ладонями. Вскоре показались искры, и протянулась ниточка дыма. От искр воспламенился трут, и вспыхнуло пламя — маленький красный цветок. Кару начал кормить это пламя кусочками сухих палок. Тогда Суолла молча встала, принесла хворосту и разложила костер.
Дакуин осмотрел свой лук и старательно вытер влажную тетиву. Юноша и девушка не спрашивали, где достанут они пищу. Оба заметили пчел, собиравших мед. Набрав хворосту, Суолла взяла мешок, который поддерживал ее на воде и играл роль спасательного круга. С этим мешком она отправилась за медом.
Мужчины взяли несколько горящих палок из костра и последовали за Суоллой. Кару вскоре нашел улей — это была глубокая выбоина в скале. Вскарабкавшись наверх, он выкурил пчел, а затем вырезал соты и протянул их Дакуину, который предварительно смочил руки водой. Дакуин передал их девушке, а та, смахнув веткой пчел, спрятала липкие соты в мешок.
Когда мешок наполнился, они вернулись к костру и подбросили в огонь охапку зеленых веток. Повалил дым, разогнавший всех пчел. Тогда они потушили костер и принялись за еду. Мед оказался не менее сытной пищей, чем мясо, а укусы пчел их не тревожили, — стоило ли обращать внимание на такие пустяки?
Утолив голод, они поднялись на склон горы посмотреть, не грозит ли им погоня. Дым костра мог привлечь внимание кафров. Они притаились в траве и долго смотрели вдаль.
— Вон летят спутники кафров! — сказал Кару, указывая на небо.
Высоко над рекой грифы рассекали крыльями воздух. Они летели к истокам реки.
— Когда мы плыли, я слышал шум битвы, — сказал Дакуин. — Кафры напали на пещеру, и Каббо убит (- его отец. – germiones_muzh.). Гул навис над рекой. Я думал, что кафры гонятся за нами.
— Они переплыли реку на связках тростника, — задумчиво отозвался Кару. — Вон плывет одна такая связка. Проплывут и другие, — мрачно добавил он. — Проплывут и трупы. Их прибьет к берегу, как прибило и нас.
— Я буду ждать, — сказал Дакуин.
Он спустился к реке, а Кару и Суолла последовали за ним. Они остановились у самого края воды и пристально всматривались в проплывавшие мимо предметы. Несколько раз Дакуин входил по колено в воду и осматривал трупы. Наконец вытащил он на берег тело Каббо, пронзенного ассегаем. Колчан его был пуст; в левой руке он сжимал сломанный лук.
Они вырыли яму в песке и посадили в нее Каббо. Руки его были сложены на коленях, у ног лежал лук. Засыпав могилу, они навалили сверху камней и молча отправились в путь. Шли они на запад.
Суолла несла тлеющую головню, мешок с остатками сотов и ассегай с эбеновой рукояткой — ассегай военачальника, извлеченный из тела Каббо.
Этот ассегай дал ей Дакуин. Сам он нес другой ассегай, а также свой лук и колчан. Кару с двумя ассегаями, луком и колчаном шел впереди.
Так, налегке, отправлялись они в далекое путешествие, переселялись в другие края, в ту неведомую страну, где не было кафров, где бушмен мог жить и дышать свободно.
Они придерживались тропы, проложенной бегемотами и тянувшейся вдоль реки. Не зная усталости, они бежали рысцой. Наконец холмы остались позади; перед беглецами раскинулась широкая равнина.
— Здесь водятся газели, — сказал Кару. — Я чувствую, как дрожит земля от их прыжков.
— Здесь водятся антилопы, водяные козлы, черные козлы, — пробормотал Дакуин, раздувая ноздри.
— И львы, — добавила Суолла, наступая маленькой ножкой на отпечаток огромной лапы в песке.
— Лев сыт, — здесь много мяса, — рассеянно сказал Кару. — Ветер дует в сторону гор. Поднимемся на холм и оттуда осмотрим равнину.
Они остановились в тени деревьев и озирались по сторонам, как озираются животные раньше, чем выйти на открытое место. Глаза, еще более зоркие, чем глаза бушменов, заметили пришельцев, как только они вышли на равнину. Павиан, занимавший пост караульного на вершине горного хребта, раздул щеки и пролаял: «Боу… боу…», предостерегая других обезьян.
— Животные, сидящие на корточках, — сказала Суолла, всматриваясь в черную точку на вершине скалы, залитой лучами солнца. — Не люблю животных, сидящих на корточках.
Кару долго смотрел на горный хребет.
— Там есть жилища-пещеры. Я вижу белые тропинки, проложенные людьми. Но дыма не видно.
— Может быть, сегодня утром они заметили дым нашего костра и спрятались в засаду, — отозвался Дакуин, пережевывая сочный корешок.
— Нет, я думаю, что они ушли отсюда. Должно быть, и здесь побывали кафры, — возразил Кару.
Беглецы осторожно пробирались вперед и, наконец, остановились у тропинки, издали замеченной Кару. Три пары зорких глаз тотчас же разглядели ветку, воткнутую в землю листьями вниз, а стеблем вверх. Это был знак, оставленный ушедшими бушменами, которые под натиском кафров вынуждены были покинуть свои жилища.
— Вот куда они ушли, — сказал Кару, указывая ассегаем на северо-запад. — Они следовали за солнцем, уходящим на ночлег, но сначала мы отдохнем в их пещерах и запасемся сушеным мясом и пузырями для воды.
— И мешками для жира, — добавила предусмотрительная Суолла. — От солнца и ветра кожа покрывается трещинами. Нам нужен жир; мы будем втирать его в кожу, и она сделается мягкой.
— Но прежде всего нам нужна вода, — проворчал Кару. — Без воды мы умрем. Есть такие места, где не достанешь воды, а если нет воды, — внутренний голос молчит. Мы возьмем желудки козлов и обмажем их смолой; потом мы нальем в них воду. Позаботься об этом, Суолла.
Они быстро подошли к горному хребту, держа наготове луки и зорко осматриваясь. Павианы, охотившиеся за насекомыми, стали карабкаться вверх, цепляясь руками и ногами за выступы скал. Изредка они приостанавливались и, свесившись вниз, смотрели на пришельцев. Потом побежали гуськом, сутуля плечи, закручивая хвосты. «Боу!» — ревели молодые самцы, опускаясь на корточки. Шествие замыкали старые павианы, важные и высокомерные.
— Не люблю животных, сидящих на корточках, — жалобно повторила Суолла. — Они похищают маленьких детей, которые ищут коренья и травы.
— Пфу! Вздор! — презрительно фыркнул Дакуин.
Подойдя к подножию горы, они увидели на высоте шести метров большую пещеру. Ползучие растения покрывали крутой склон и служили как бы лестницей. Площадка перед пещерой была утрамбована ногами живших здесь людей.
— Стой внизу, Дакуин, и лук держи наготове. Я полезу наверх.
Цепляясь за ползучие растения, Кару стал карабкаться по скале. Когда глаза его оказались на одном уровне с площадкой, он вытянул шею, заглянул в пещеру и тотчас же втянул голову в плечи. Как ни был он испуган, но у него хватило мужества не закричать. У входа в пещеру лежал, вытянувшись во всю длину, леопард. Голова его была приподнята, широко раскрытые зеленые глаза в упор смотрели на Кару. При виде бушмена леопард приподнял верхнюю губу, украшенную длинными усами. Глаза его прищурились, маленькие уши плотно прижались к круглому черепу. Было в этом звере что-то змеиное, и шипел он, как разъяренная змея.
Суолла и Дакуин, видя остановившиеся глаза Кару, поняли, что им грозит какая-то опасность. Суолла тотчас же бросила свою поклажу на землю и сжала в руке ассегай с эбеновой рукояткой. Дакуин сунул в рот две запасных стрелы, а третью положил на тетиву лука. Теперь он готов был сразиться с любым противником.
Кару, не спуская глаз с леопарда, размышлял, что ему делать. Наконец он решил завладеть пещерой — леопард должен уйти. Уцепившись левой рукой за ствол ползучего растения, он подтянулся выше и, выпрямившись во весь рост, занес над головой ассегай. Метнув его в зверя, он съежился и прижался к скале, держа в правой руке второй ассегай. В этот момент леопард заревел и сделал прыжок.
Когда голова его показалась у края площадки, Кару вонзил ему в шею ассегай. Зверь оступился и прыгнул вниз, с высоты шести метров, туда, где стояли двое молодых бушменов.
Не успел он коснуться лапами земли, как одна стрела вонзилась ему в бок, а другая — в горло. Суолла высоко подняла руку и метнула ассегай. Одним ударом лапы леопард отбросил Дакуина в сторону и рванулся к своей жертве, но Кару уже спрыгнул на землю и побежал на помощь к юноше. Суолла, подняв ассегай, брошенный Дакуином, смело последовала за отцом. Леопард широко разинул пасть, клыки обнажились до самых десен. Рассекая передними лапами воздух, он заревел и через секунду упал мертвым.
Дакуин, шатаясь, встал и засмеялся.
Кару испытующе смотрел на него.
— Ляг! — приказал он.
Когда Дакуин растянулся на земле, Кару долго его ощупывал.
— Все кости целы, — сказал он наконец. — Леопард мог сломать тебе ногу, если бы удар пришелся по кости (- он мог ему кишки выпустить. Сильно повезло. - germiones_muzh.). Отдохни и натри тело жиром. Тогда ты будешь здоров.
— Пфу! — презрительно бросил Дакуин.
Он вскочил и, словно обезьяна, стал взбираться по лестнице из ползучих растений. Поднявшись на площадку, он вошел в пещеру.
Суолла засмеялась и полезла вслед за ним, а Кару уселся на землю и стал сдирать пятнистую шкуру с леопарда. Вскоре юноша и девушка вернулись, чтобы помочь ему. Они отрезали когти и выломали клыки — из них можно было сделать ожерелье. Все сухожилия они отделили и спрятали, а мясо разрезали на куски. Затем Кару торжественно преподнес шкуру Суолле.
— У тебя есть ассегай вождя, и мы видели, что ты умеешь им пользоваться, — сказал он. — А я дарю тебе одежду вождя. Теперь мы войдем в пещеру, разложим костер и зажарим мясо леопарда.
Они завладели пещерой, в которой не так давно жили другие бушмены. На стенах они увидели рисунки, сходные с теми, что украшали пещеру Каббо. На полу еще осталась зола от очага. Суолла очень обрадовалась, найдя в углу глиняный горшок.
С площадки они смотрели вниз, на тучные луга, где мирно паслись антилопы и зебры. Животные еще не заметили пришельцев, но, должно быть, уже проведали о столкновении бушменов с леопардом, так как десятки голов были повернуты в сторону горы.
— Они еще не почуяли нашего запаха, — сказал Кару. — Нас они не видели и не слышали, но предсмертный рев леопарда долетел до них, и они знают, что пришел человек.
Снизу донеслось тонкое ржание зебры; животные тревожно озирались по сторонам.
Тлеющая палка, которую принесла Суолла, пригодилась: девушка сожгла весь мусор, накопившийся в пещере. Зная, что поблизости должен находиться источник, Кару, захватив горшок, пошел его отыскивать, а тем временем Дакуин собирал папоротник для постелей.
Спустя немного они уселись у костра и стали обгладывать поджаренные ребра леопарда (бушмены едят всякое мясо. – germiones_muzh.). Потом они долго натирали тело жиром, чтобы смягчить обожженную солнцем кожу. Солнце склонилось к западу, и небо окрасилось в оранжевый цвет. Сидя у входа в свой «дом», Кару рассказывал юноше и девушке древние легенды бушменов.
— Отец, расскажи мне о девушке, которая бросила угли на небо и посыпала тропинку белой золой, чтобы вернуть земле солнце.
И Кару рассказывал о звездах и Млечном пути, пока не потускнели краски на небе.
Стемнело. Рыканье львов прорезало вечернюю тишину.
Бушмены улеглись спать. У входа в пещеру тлели в серой золе красные угольки, охраняя сон беглецов.
Суолла не любила животных, сидящих на корточках — павианов, — обезьян с собачьими мордами, которые бродят большими стаями по всей Южной Африке, состязаются с леопардом и змеями в борьбе за существование и вместе со всеми живыми существами разделяют радость жизни.
Леопард завладевает пещерами, в которых некогда жили бушмены, а павианы взбираются по горным тропам на скалы, неприступные даже для самых смелых охотников. Павианы неукротимы, как неукротим человек, но жилища своего они никогда не защищали и при встрече с опасным противником обращались в бегство.
Самым страшным их врагом был человек, безжалостный и смелый враг, и для него павиан являлся легкой добычей.
В раннем детстве Суолла часто прислушивалась к громкому лаю павианов-караульных. Когда эти животные взбирались на почти отвесные скалы, она следила за ними с удивлением и любопытством, но старые самцы, свирепые и важные, всегда ее путали.
Зрение у Суоллы было прекрасное. Она могла разглядеть антилопу, притаившуюся в кустах, она улавливала малейшие изменения в окраске, чуть заметное колебание листвы привлекало ее внимание, но не было у нее таких зорких глаз, как у павиана, который, взобравшись на дерево или на вершину скалы, обозревал оттуда окрестности.
Павиан-караульный являлся как бы всевидящим оком стаи. В то время как другие павианы бегали по скалам, охотясь за насекомыми, караульный сидел на вышке и предупреждал товарищей, если им грозила опасность.
Вожаком стаи становился сильный самец. Он вел павианов в атаку и защищал тыл, если враг надвигался сзади. Во время отступления впереди шли павианихи-матери, которые оберегали своих детенышей и угощали затрещинами непослушных.
Суолла бродила среди скал, отыскивая мед. Она следила за полетом пчел и широко раздувала ноздри, когда ветер доносил кисло-сладкий запах ульев. Девушка наслаждалась этой прогулкой. У подножия скал рос папоротник. Здесь она могла найти гадюк и добыть яд для наконечников стрел. Эбеновой рукояткой ассегая она постукивала по камням, чтобы разбудить змей. Суолла знала, что ей грозит смерть, если она наступит на свернувшуюся кольцами сонную змею. Медленно подвигаясь вперед, она мурлыкала колыбельную песенку, которую напевают детям все матери-бушменки.
Павиан-караульный — крохотная фигурка на вершине самой высокой скалы — увидел приближающуюся Суоллу и залаял: «Боу! Боу!» В это время стая павианов охотилась: звери блуждали по склону холма и, сдвигая камни, ловили жирных червей, копошившихся в земле. Услышав оклик караульного, вожак стаи сел, поджав хвост, как садятся собаки, и посмотрел вниз, на широкую равнину. Антилопы паслись на лугу, два человека бродили под деревьями. С этой стороны павианам не угрожала опасность. Тогда вожак окинул взглядом подножие скал и тотчас же приник головой к земле. Эту позу павианы принимают, когда готовятся к нападению. Другие самцы в испуге отскочили, думая, что вожак собирается напасть на них. Однако павиан смотрел в противоположную сторону, — туда, где у подножия скал мелькала женская фигура.
Молодые самцы тоже припали головой к земле, затем, задрав хвосты, последовали за своим вожаком.
«Боу!» — раздался угрожающий лай совсем близко от Суоллы.
Девушка испуганно подняла голову и увидела длинную морду павиана, свесившегося над пропастью. Маленькие злые глазки смотрели на нее в упор. За первым павианом показался второй, третий. Вожак начал спускаться со скалы. Цепляясь передними и задними лапами за выступы, он полз, словно огромный паук, по отвесной стене.
Суолла замерла от страха, но через секунду к ней вернулось самообладание. Встав лицом к долине, она пронзительно завизжала, призывая на помощь. Наконец один из бродивших по лугу людей услышал вопль и галопом помчался к скалам. Тогда Суолла снова подняла голову и увидела шестерых мохнатых обезьян, которые быстро спускались со скалы. Девушка перепрыгнула через каменную глыбу, преграждавшую ей путь, и стрелой понеслась по крутому склону. Павиан-караульный метался на своей вышке, подпрыгивал и лаял, взбудораженный великолепным зрелищем погони.
Лучший эквилибрист мог позавидовать той ловкости, с какой павианы спускались по отвесной стене. Спрыгнув на землю, они галопом помчались по следам беглянки. Преследование разжигало в них ярость. Дакуина они увидели раньше, чем она, а первым заметил его караульный. Снова он предостерегающе залаял: «Боу! Боу!» — а самки, следившие за погоней, сердито заворчали, недовольные поведением самцов.
У готтентотов есть поверье, будто павианы могут говорить. Молчат же они потому, что боятся быть порабощенными человеком. Многие бушменки уверены, что самец-павиан не прочь взять себе в подруги женщину. Вот почему все туземцы искренне ненавидят этих свирепых обезьян.
— Не беги! — крикнул Дакуин. — Повернись к ним лицом и защищайся!
Он хорошо знал, что вид убегающей жертвы приводит в бешенство преследователей.
Суолла повиновалась. Отскочив в сторону, она повернулась лицом к павианам и высоко подняла ассегай.
Павианы остановились и, гримасничая, присели на корточки. Дакуин прицелился, зазвенела тетива, и стрела вонзилась в шею одного из кривляющихся самцов. Раненое животное в испуге взвизгнуло. Когда же яд проник ему в кровь, павиан раздул щеки и завыл протяжно и жалобно. Вожак повернул обратно.
Остальные обезьяны последовали за вожаком, но один упрямый павиан не намерен был отступать. Он выгнул спину, готовясь к прыжку, но в этот момент молодой бушмен заколол его ассегаем.
Часовой на вышке снова залаял, и лай его долетел до слуха умирающего павиана.
Суолла засмеялась; в смехе ее проскользнули жестокие нотки. Она подбежала к павиану и вонзила свой ассегай в извивающееся тело.
— Нехорошо, что ты ушла так далеко от пещеры, — сказал Дакуин.
— Я пошла за медом, — объяснила она. — Там, в скалах, есть пчелиное гнездо. Пойдем поищем!
Она повела его к скалам. Они выкурили пчел и наполнили мешок желтыми сотами. Забыто было недавнее столкновение с животными, сидящими на корточках. А на вершине холма самки долго завывали над умирающим павианом…

ЭРНЕСТ ГЛЕНВИЛЛ (1855 – 1925. англичанин. родился в Африке, жил и умер в Африке). ЗУЛУСЫ НАСТУПАЮТ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • из цикла О ПТИЦАХ

    АРКТИЧЕСКИЕ ПРОЗВИЩА: ЧЕМ ГЛУП ГЛУПЫШ, ТУП ТУПИК, НЕЛЕПА ОЛЯПКА И НЕОТЕСАНА ОЛУША север суров, выжить непросто. Бьёт как рыбу об лёд, морит…

  • одежда для "писающего мальчика"

    кста, зимой в Брюсселе сыровато - и ветер пронизывающий. Но знаменитый писающий вфонтан мальчик на Гранд-плас, хоть он и был создан голым…

  • поединок мессира де Сурдеваля (Брюссель, 1537)

    в одном из посольств короля Франции Франциска I к императору Карлу V посла - кардинала Жана Лотарингского - сопровождал в числе прочих дворян мессир…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments