germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

казнь обезглавливанием в Норвегии (начало XIX в.)

…для казни выбрали поле, которое когда-то называли «заболоченным лугом» (- его казнили там, где он жил. Привезли из городской тюрьмы. – Это тогда делалось в назидание соседям. – germiones_muzh.). Теперь на нем росла зеленая отава. За этот день ее всю вытопчут, но она снова поднимется, а на будущее лето здесь вырастет клевер.
Стояла середина сентября, день выдался чуть пасмурный, но теплый. Лето было жарким, картофель поспел, и пора было его выкапывать, но сегодня всем не до того. Люди со всего селения и даже из других селений бросили свои дела. Стыдно сказать, но этот день стал будто праздником. Ведь не так часто увидишь, как человеку отрубают голову.
Говорили, казнь состоится в половине одиннадцатого. В это время обычно начиналась служба в церкви. Но уже задолго до казни кучки людей из дальних селений начали стекаться сюда и располагаться на травке. Они ели взятую с собой еду, толковали с соседями про урожай. Если б тепло и хорошая погода постояли еще недельки две, чтобы народ убрал хлеб и картофель, тогда… да, хоть и не дело называть год урожайным, пока всего не уберешь, но…
В середине луга воздвигли эшафот. Его сколотили из грубых досок, он имел четыре локтя в длину и одну ступеньку. Плаха, четырехгранное бревно в три локтя длиной, лежала на краю эшафота, так что голова убийцы упадет прямо на траву. Посреди бревна была вырублена полукруглая выемка, в которую осужденный упрется подбородком. Эшафот посыпан хвоей, как на настоящих похоронах, хоть осужденный-то живой, по крайней мере он будет жив, когда придет сюда.
Вокруг эшафота кольями был огорожен большой квадрат, и двенадцать человек в форме румерикских мушкетеров следили за тем, чтобы никто не садился на площадку, предназначенную для начальства — ленсманов, членов суда, пасторов, палача, его помощников и других. Какой-то солдат рассказывал, что скоро придут еще солдаты, всего сотни три, они ночевали на сеновалах вдоль дороги. Убийца, этот Ховард (- Ховарда казнят за убийство жены. Но на самом деле он ее неубивал. – germiones_muzh.), во время войны 1814 года служил в том же корпусе, хотя родом он с другого конца страны. Говорят, он был храбрый солдат, его перед строем произвели в капралы, когда одного шведского драгуна он убил, а другого взял в плен. Полковник Русенвинге и сегодня его помнит. Да и то сказать, надо быть храбрым, чтобы пройти через все испытания, которые его сегодня ожидают.
Кто-то из крестьян спросил этого солдата, дюжего рыжеволосого парня, усыпанного веснушками, не страшно ли ему смотреть сегодня на казнь.
Расправив плечи, он ответил:
— Мундир придает нам храбрость, нам нередко приходится видеть, как людей убивают, и мы на землю от этого не хлопаемся.
Постепенно подходили люди из деревушек и дальних хуторов, мужчины, женщины и дети; и еще был час до начала, а они так плотно окружили квадратную площадку, что яблоку негде было упасть. Мальчишки лет шести-семи и постарше облепили большие осины, росшие вдоль луга. Малышам оттуда получше видно. Какой-то старик из соседнего селения сказал, что сегодняшнее зрелище для такой ребятни слишком уж страшное. Но один крестьянин из Нурбюгды возразил ему, учтиво, но решительно:
— Мальчишкам на пользу посмотреть, как голову рубят. Пусть знают сызмальства, чего делать нельзя.
Наконец пришли триста солдат из корпуса румерикских мушкетеров. Со знаменем, с барабанным боем, с офицерами во главе. Их расставили вдоль квадратной площадки для начальства. Капитан скомандовал излишне громко:
— К ноге!
Потом пришел палач с двумя помощниками, и они встали на эшафоте. Палач, старый, седобородый, вынул топор, завернутый в черную материю. Он снял ее, затем снял с широкого лезвия толстое красное сукно. Но и это еще не все — под сукном был желтый кожаный футляр, и только после того, как он снял и его, все увидели широкое, блестящее лезвие.
Было тихо, как в церкви, пока палач медленно и обстоятельно разворачивал топор и потом прислонил его к перилам эшафота. Двое могучих помощников заняли места по краям плахи.
И тут медленно, шаг за шагом, к эшафоту двинулась небольшая кучка официальных лиц, одетых в черное. Два пастора в полном облачении — капеллан Пэус и пробст Нёйманн из крепости, за ними начальник тюрьмы, судьи, уездный врач и позади два кистера (- завхоз пастора, по-нашему: пономарь. – germiones_muzh .) — один из главного прихода, а другой из церкви в Нурбюгде.
Впереди всех в сопровождении двух ленсманов (- сельский полицейский и налоговый чиновник. – germiones_muzh .) звеня кандалами, шел Ховард.
Он похудел и был очень бледен. Неудивительно: сказывалось напряжение и проведенные в камере девять месяцев без солнца. Но держался он прямо, был вымыт, выбрит и одет в праздничный костюм. Потом люди узнали, что всю ночь он просидел в людской на хуторе Нурбю — так было заранее договорено, хотя сам-то хозяин уехал. Господин Пэус провел с ним полночи, а к утру Ховард захотел побыть один. Два ленсмана по очереди несли караул за дверью. Позднее они рассказывали, что он спокойно поспал под утро несколько часов. Утром тщательно вымылся, побрился, ленсманы сняли с него кандалы, но были начеку, потому что всякое случалось — возьмет такой осужденный да и перережет себе бритвой глотку.
Из Ульстада (усадьба Ховарда. Он был зажиточный фермер. – germiones_muzh.) в Нурбю прислали праздничный костюм, полотняную рубашку, и Ховард нарядился, как в гости, но к еде не притронулся. Он не проронил ни слова, когда его вели по тропе в Ульстад, а затем к эшафоту. Только увидев место, где воздвигли эшафот, Ховард улыбнулся. (- он сам осушил это болото. Теперь поле можно было пахать и сеять. Ховард был грамотный и хотел ввести новые порядки хозяйствования; но местные его непоняли. – germiones_muzh.)
В двух шагах от эшафота ленсманы остановились, один из них снял с него кандалы. Они со звоном упали на землю. Ховард расправил плечи и глубоко вздохнул. Он не спеша осмотрелся кругом, словно хотел навсегда запомнить все, что видит.
Теперь по обе стороны от него встали пасторы. Но он разговаривал только с господином Пэусом, повернувшись к другому спиной.
Слезы катились по щекам господина Пэуса, и стоявшие рядом слышали, как он прошептал:
— Тебе воздастся на небесах, дорогой Ховард, за все страдания, которые ты сегодня претерпишь.
Насколько они слышали, Ховард на это ничего не ответил.
Господин Пэус еще разговаривал с Ховардом, когда из толпы мужской голос вдруг выкрикнул:
— Мы прикончили твою потаскушку!
(- это правда. Они гнались за падчерицей жены Ховарда, и она прыгнула со скалы. Считали, что вместе с ним она убила свою мачеху… Девочка влюбилась в Ховарда. – germiones_muzh.)
Послышался удар, и кричавший свалился на землю.
Потом оказалось, что кричал Эрик Берг-младший, а Амюнн Муэн приложил его так крепко, что он провалялся на земле до конца казни.
Позже Пэус рассказывал Лисе:
— Слышал ли Ховард этот крик, я не уверен. Во всяком случае, на его лице не дрогнул ни один мускул. По-моему, к тому времени он уже больше не воспринимал земных голосов. По крайней мере я не сомневаюсь, что он не слышал моих, возможно, несколько опрометчивых слов. Хочу тебе еще раз сказать: я до конца убежден, что Ховард умер невинный, а Рённев никто не убивал. Сам же он, как я тебе неоднократно говорил, относился к случившемуся по-другому.

Толпа замерла, когда секретарь суда поднялся на эшафот и зачитал приговор.
За ним поднялся пробст Нёйманн и произнес несколько слов о карающей деснице божьей. Из этих слов явствовало, что он не сомневается в вине Ховарда.
Речь получилась короткой, и господин Пэус отметил про себя, что это главное ее достоинство.
Теперь Ховард отделился на шаг от пасторов, снял куртку, жилет и аккуратно положил их на траву. Потом поднялся по ступеньке к палачу.
Пасторы проводили его до эшафота. Тут господин Пэус рухнул на колени. Всем стало ясно, что об этом не уговаривались, потому что пробст сначала постоял, но потом тоже грузно опустился на колени. Толстый и старый Нёйманн не мог потом подняться без помощи господина Пэуса.
Самые наблюдательные позже рассказывали, что господин Пэус поначалу вовсе не собирался падать на колени — просто у него подкосились ноги.
Пока господин Пэус разговаривал с Ховардом, палач и помощники скинули куртки и засучили рукава.
Теперь к осужденному подошел палач и кивком головы подозвал его к плахе. Ховард подошел к ней, глубоко вздохнул и окинул взглядом озеро. Помощник палача вытащил из ножен нож, не спеша, одним махом разрезал ему рубашку и откинул обе ее половины в стороны. Лезвие ножа рассекло Ховарду спину, и кровь выступила длинной красной полосой. Гул недовольства прокатился по толпе. Ховард же спокойно нагнулся и положил голову на плаху. Капитан скомандовал: «На караул!» Палача била дрожь. Первый удар пришелся по краю шеи. Брызнула кровь, но удар был не смертельный, люди видели, что Ховард сжал руки в кулаки, но лежит спокойно.
Три следующих удара и вовсе не попали, и все догадались, что палач подслеповат. (- он, видимо, просто был уже стар. Но не хотел расстаться с местом. – germiones_muzh.)
Картина была страшнее, чем хотелось зрителям. Народ застонал, кое-кто рухнул на землю. Среди упавших были три солдата, в том числе рыжеволосый здоровяк (- солдат. Который хвалился. – germiones_muzh.). В осиннике послышались мягкие шлепки — несколько мальчишек в беспамятстве попадало, остальные, вцепившись в ветки, кричали и плакали, но мало кто слышал тонкие мальчишечьи голоса.
У эшафота ничком лежал господин Пэус, но было не похоже, чтобы он молился: он закрыл руками уши.
Пятый удар наконец отделил голову от туловища, и фонтан крови брызнул из шеи.
Тут произошла сцена, показавшаяся многим отвратительной. Прямо перед цепью солдат появились четыре ворожеи — две из Нурбюгды, две из главного прихода, — каждая с деревянной миской в руках. Когда упала голова, они проскочили между солдатами и подставили миски под струю. Они мешали друг другу и затеяли перебранку, но немного крови все же попало к ним в миски — а больше на платья — до того, как сержант с капралом вытолкали их обратно. Народ заволновался, а ворожеи бормотали заклинания. Но все понимали, отчего эти женщины так стараются: ведь кровь убийцы исцеляет от всех болезней. (- она им непоможет:). Он был невиновен. – germiones_muzh.)
Работник из Ульстада, бледный, трясущийся, въехал в круг на черной лошади с волокушей. Лошадь эта была не здешняя, а палача. Его помощники взяли труп за руки и за ноги и бросили на волокушу.
У эшафота лежал длинный кол, заточенный с обоих концов. Помощник палача надел голову Ховарда на кол и пошел, подняв его высоко, так чтобы все видели голову. С головы на его руки падали капли крови. Помощник палача шел сначала по лугу, потом по тропе на хутор. У развилки была подготовлена яма. Он воткнул в нее кол, притоптал вокруг землю и повернул голову лицом к тропе. Другой помощник, погоняя лошадь, вез труп. Куртку и жилет Ховарда он держал под мышкой. Убедившись, что кол стоит крепко, помощники поехали на кладбище.
Толпа стала расходиться, больше смотреть было не на что, упавшие в обморок начали приходить в себя и сидели на земле. Эрик Берг поднялся, покачиваясь и держась обеими руками за челюсть. Кое-кто из прихожан, желавших увидеть все, следовал за помощниками палача.
Перед кладбищенской оградой была вырыта могила. Здесь они остановили лошадь. Остатки одежды скрутили в узел и перевязали ремнем. Потом бросили обезглавленное тело в могилу и засыпали землей.
Помощники палача положили лопаты на волокушу, развернули лошадь и уехали назад в Ульстад. Лопаты тоже были из Ульстада.
За это время господин Пэус помог пробсту Нёйманну подняться. Обмякший, как мешок, тот едва стоял на ногах, и холодный пот катился с него градом. Он шепнул господину Пэусу:
— Скажите что-нибудь прихожанам, я не могу.
Господин Пэус окинул взглядом поредевшую толпу.
— Слишком поздно, — ответил он без сожаления. И отнюдь не по-христиански подумал с ненавистью: «Теперь они избавились от него и могут жить, как жили еще полсотни лет!»

Так умер Ховард Ермюннсен, крестьянин из Ульстада, сын крестьянина из Телемарка.

СИГУРД ХЁЛЬ «ЗАКОЛДОВАННЫЙ КРУГ»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments