germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

ПЭЙ СИН (ок. 825 — 880)

ЦУЙ ВЭЙ

в годы правления императора, царствовавшего под девизом «Чжэньюань» (- император Дэ-цзун. Под этим девизом он правил в 785 – 804. – germiones_muzh.), жил некий Цуй Вэй, сын инспектора Цуй Сяна. Цуй Сян был известным поэтом своего времени; умер он в Наньхае, имея чин цензора (- что нетакуж плохо. – germiones_muzh.).
Цуй Вэй остался жить в этом уезде; это был человек широкой натуры, великодушный, смелый. Он любил странствия и приключения; к хозяйству душа у него не лежала. Вскоре после смерти отца он промотал все свое состояние, и пришлось ему поселиться в буддийском храме.
Наступил праздник осеннего урожая. По обычаям жителей города Фаньюя в храме расставили драгоценные безделушки, редкие вещицы, а перед монастырем Кайюань устроили театральное представление. Вслед за всеми, Цуй Вэй отправился посмотреть на зрелище.
Была там старуха нищенка; кто-то толкнул ее, и она опрокинула кувшин с вином, принадлежавший виноторговцу: тот в сердцах ударил ее. Кувшин с вином стоил какие-то гроши, и Цуй Вэй пожалел старуху. Он снял с себя куртку и отдал ее в уплату за разбитый кувшин, а старуха ушла, даже не поблагодарив его.
На другой день она пришла к Цуй Вэю и сказала:
— Спасибо, что выручил из беды. С помощью прижиганий я искусно лечу всякие наросты на человеческом теле. Вот тебе немного полыни с горы Юецзинган; как встретишь кого-нибудь с наростом, сделай прижигание. Не только болезнь вылечишь, но еще красавицу в жены получишь.
Цуй Вэй засмеялся, но полынь взял, а старуха вдруг исчезла.
Прошло несколько дней. Прогуливаясь у монастыря Хайгуансы, Цуй Вэй повстречал старого монаха с наростом на ухе. Решил испробовать средство — все получилось так, как она говорила.
Монах был очень благодарен Цуй Вэю и сказал ему:
— Бедному схимнику нечем отблагодарить вас. Я могу только молиться о вашем здоровье и счастье. Но вот у подножия этой горы живет некий господин Жэнь. Он очень богат, и у него точно такая же болезнь. Если вы сумеете его вылечить, он щедро вознаградит вас. Прошу, возьмите от меня письмо к нему.
— Хорошо, — согласился Цуй Вэй.
Услыхав, что болезнь его излечима, старый Жэнь чуть в пляс не пустился от радости и с почестями принял гостя.
Цуй Вэй применил полученное от старухи средство и вылечил Жэня.
— Я очень признателен вам за то, что вы меня исцелили, — сказал Жэнь. — Не знаю, как отблагодарить вас. Примите эти сто тысяч и поживите у меня хоть немного. (- сто тысч неумопомрачительная сумма для старого Китая: считали в медной монете. – germiones_muzh.)
И Цуй Вэй остался. Он был большим знатоком музыки. Однажды он услышал, как в главном зале кто-то играл на лютне. Спросил у слуги, тот ответил:
— Это любимая дочь хозяина.
Через некоторое время Цуй Вэй попросил у Жэня эту лютню и стал играть. Дочь Жэня тайком слушала его игру, и в душе ее зародилась симпатия к Цуй Вэю.
В доме Жэня водилась нечистая сила, звали ее «Одноногий черт». Раз в три года надо было приносить ему в жертву человека. Время жертвоприношений приближалось, а человека, готового пойти на смерть, найти не могли. И тогда старый Жэнь, забыв о чести и совести, сказал своему сыну:
— Если бы не наш гость, так некого было бы принести в жертву. Подумаешь, от болезни вылечил! Бывает, что и крупные благодеяния остаются неоплаченными, что же говорить о таком пустяке!
И он приказал готовить вино и закуски, решив этой же ночью убить Цуй Вэя. В темноте подкравшись к двери его комнаты, Жэнь неслышно задвинул засов.
А тем временем его дочь проведала о решении отца и сунула гостю нож в оконную щель.
— У нас в доме водится нечистая сила, — шепнула она. — Сегодня вечером вас убьют, чтобы принести ей в жертву. Высадите окно и бегите, иначе погибнете. Нож возьмите с собой; пусть никто не знает, что я помогла вам.
От страха Цуй Вэя прошиб холодный пот. Захватив с собой полынь, он с помощью ножа открыл окно и бросился бежать. Старый Жэнь проснулся и пустился в погоню. Несколько слуг с мечами и факелами бежали вслед за Цуй Вэем и ли через семь стали нагонять его. В темноте Цуй Вэй оступился и упал в большой пересохший колодец. Преследователи потеряли его из виду и пошли домой.
К счастью, на дне колодца лежали кучи опавших листьев, и Цуй Вэй не расшибся.
Когда рассвело, он увидел, что находится в огромной пещере, которая уходила глубоко в землю; выхода на поверхность нигде не было видно. Со всех сторон громоздились выступы, за которыми могло спрятаться чуть ли не целое войско.
В центре пещеры лежала огромная белая змея, длиною в несколько чжан. Перед ней была каменная ступка, в которую капало что-то, похожее на мед. Змея то и дело слизывала жидкость.
Удивленный необычными размерами змеи, Цуй Вэй поклонился:
— Владыка-дракон, я, к своему несчастью, упал в эту пещеру, прошу вас, не причиняйте мне вреда!
Убедившись в том, что змея вняла его мольбе, Цуй Вэй подошел к ступке, слизал оставшуюся жидкость, и сразу же перестал чувствовать голод и жажду. Приглядевшись к змее, он заметил, что на губе у нее большой нарост, который мешает ей пить и есть. Из благодарности к змее, которая пощадила его, Цуй Вэй решил свести этот нарост. Но он не знал, где взять огонь. И вдруг в пещеру влетела огненная звезда. Вэй поспешно зажег полынь, рассказал змее о своем намерении вылечить ее и взялся за дело; скоро нарост отвалился от губы и упал на землю.
Почувствовав большое облегчение, змея изрыгнула огромную жемчужину и хотела отдать ее Цуй Вэю в знак своей благодарности, но тот не принял подарка.
— Владыка-дракон властвует над тучами и дождем, — сказал он, — власть ваша безгранична, вам все доступно, и если только вы захотите, то, наверное, найдете способ спасти меня от гибели в этой пещере. Если вы поможете мне выбраться отсюда и вернуться в мир смертных, то я вечно буду вам благодарен. Я хочу вернуться к людям, а драгоценности мне не нужны.
Тогда змея снова проглотила жемчужину и выпрямилась, словно собиралась уползти в другое место.
Поклонившись змее, Цуй Вэй уселся на нее верхом. Она поползла не к выходу из пещеры, а в глубь ее; уже несколько десятков ли осталось позади, а вокруг было темным-темно. Но змея излучала свет, и Цуй Вэй заметил, что на стенах пещеры нарисованы люди в древних одеждах и парадных головных уборах. Наконец Цуй Вэй увидел каменную дверь. На двери была золотая голова какого-то животного, державшего в зубах браслет. Через щели струился яркий свет.
Остановившись на небольшом расстоянии от двери, змея наклонила голову, давая Цуй Вэю возможность слезть на землю. Тот понял, что вернулся в мир смертных. За дверью оказалась огромная пещера, шагов в сто длиной. В стенах были выдолблены ниши, задернутые золотистыми и лиловыми занавесями. Богато расшитые, украшенные жемчугами и перьями зимородка, они сверкали, как ясные звезды. Рядом стояли курильницы, отлитые в виде морского змея, дракона, феникса, черепахи, вороны и воробья. Из их разинутых ртов струился слабый дымок чудесных благовоний. Рядом находился маленький бассейн, к которому вели ступени из чистого золота. В бассейне была ртуть; там находились утки и селезни, сделанные из лучшей яшмы. У стен стояли кровати, украшенные резьбой из рога носорога. Над ними висели лютни, гитары, флейты, свирели, барабаны разной величины и другие музыкальные инструменты, многие из которых Цуй Вэй совсем не знал.
Внимательно приглядевшись, он понял, что на инструментах совсем недавно играли. Юноша встревожился, не зная, какому бессмертному принадлежит эта пещера.
Цуй Вэй смотрел-смотрел и наконец, сняв со стены лютню, начал играть. Вдруг окна в стенах распахнулись, появилась маленькая служанка и со смехом сказала:
— Змея Юй Цзин-цзы уже прислала господина Цуя сюда!
С этими словами она убежала. Тотчас же вышли четыре девушки со старинными прическами, в тончайших одеждах и спросили:
— Зачем господин Цуй пробрался в женские покои владений государя?
Положив лютню, Цуй Вэй поклонился; девушки ответили на приветствие.
— Это женские покои вашего государя? А где же сам государь? — спросил Цуй.
— Он отправился на пир к Чжу-юну (легендарный император Китая незапамятных времен. Владыка-дракон чуток недовез Цуя до мира людей - это души умерших. – germiones_muzh.) — ответили девушки и предложили Цуй Вэю сыграть на лютне.
Цуй Вэй исполнил мелодию «Флейта инородца».
— Что это за мелодия? — спросила одна из девушек.
Цуй Вэй объяснил ей.
— Какая флейта инородца? Не понимаю.
— Ханьская Цай Вэнь-и, дочь сановника Цай Юна, попала в плен к инородцам племени Ху. Потом ей удалось вернуться на родину; вспоминая о своем пребывании на чужбине, она сочинила пьесу для лютни, в подражание печальным мелодиям, которые наигрывали чужеземцы на своих дудках. (- II – III вв. н.э. Для Цуя это события пятивековой давности. – germiones_muzh.)
— Так это новая мелодия! — радостно воскликнули девушки. Велев принести вина, они принялись угощать Цуй Вэя.
Поклонившись девушкам, Цуй Вэй попросил отпустить его домой.
— Раз вы попали сюда, — возразили они, — значит так вам на роду было написано! Зачем спешить домой? Останьтесь на время у нас. Посланец из Бараньего города скоро вернется, и вы пойдете вместе с ним.
— Государь обещал выдать за вас Тянь Фу-жэнь, хотите взглянуть на нее? — добавила одна из девушек.
Не понимая, о чем они говорят, Цуй Вэй не решился ответить.
Девушки приказали служанке позвать Тянь Фу-жэнь, но та отказалась выйти к гостю.
— Не получив приказа государя, она не решается выйти, — сказали девушки и снова велели служанке позвать Тянь Фу-жэнь, но она так и не пришла.
— Это девушка безупречного поведения, красоты исключительной, в мире смертных нет никого, кто мог бы сравниться с ней. Мы надеемся, что она вам понравится. Ведь и это было предопределено вам судьбой. Тянь Фу-жэнь — дочь князя Ци, — объяснили девушки.
— А кто этот князь? — спросил Цуй Вэй.
— Князя Ци зовут Хэн. Со времени победы Хань над княжеством Чжоу (V век до н.э. - Невеста нетак уж молода. - germiones_muzh.) он живет на одном из морских островов.
Лучи солнца осветили пещеру, и Цуй Вэй увидел, что наверху было отверстие, в котором виднелось небо.
— А вот и посланец из Бараньего города! — воскликнули девушки.
С неба медленно спускался белый баран, а за ним — мужчина в парадной шапке. В руках его была большая кисть и бамбуковая дощечка, на которой была надпись, сделанная в старинной манере. Опустившись на пол, мужчина положил на столик кисть и дощечку.
По приказу девушек служанка прочла вслух надпись: «Гуанчжоуский правитель Сюй Шэнь умер, на его место назначается Чжао Чан из Аннама».
Девушки поднесли посланцу чарку вина и сказали ему:
— Господин Цуй хочет вернуться домой в Фаньюй; пожалуйста, проводите его.
Посланец поклоном изъявил согласие и обратился к Цуй Вэю:
— Потом нам с вами надо будет обменяться одеждами, вы приведите в порядок помещение и устройте угощение, чтобы отблагодарить за труды.
Цуй Вэй, ничего не понимая, только почтительно поддакивал.
— Государь отдал приказ, — сказали девушки, — о том, чтобы мы дали вам жемчужину из государственной сокровищницы, а вы, когда попадете на ту сторону, продадите ее инородцу за сто тысяч чохов.
Приказав служанке открыть шкатулку с драгоценностями, девушки вынули жемчужину и вручили ее Цуй Вэю.
Цуй Вэй поклонился и сказал:
— Я никогда в жизни не видел вашего государя, родней я ему тоже не довожусь, почему же он дарит мне такую дорогую вещь?
— У вашего отца, — ответили девушки, — есть стихи «На башне Юетай». Они понравились Сюй Шэню, и он велел отстроить ее заново. Государь был глубоко тронут и написал стихи на эту же тему. Конечно, в стихах упоминается и о драгоценном подарке. Неужели вы не догадываетесь?
— А что это за стихи? — спросил Цуй Вэй.
Девушки велели служанке написать их на бамбуковой дощечке, принесенной посланцем из Бараньего города (до того, как начали писать на бумаге, в Китае употребляли для этого бамбуковые планки. - . germiones_muzh.)
Тысячелетия у дороги
Стояла башня в запустенье;
Лишь появились вы, правитель, —
И снова стала прочной башня!
От всей души благодарю вас,
О муж, достойный уваженья,
Дарю красавицу и жемчуг
За мудрые деянья ваши!

— А как зовут вашего государя? — спросил Цуй Вэй.
— Потом узнаете. В праздник Луны вам надо будет приготовить хорошее вино и изысканное угощение в одной из келий монастыря Пуцзяньсы в окрестностях Гуанчжоу. Мы пришлем к вам Тянь Фу-жэнь.
Отвесив несколько поклонов, Цуй Вэй стал прощаться. Только было хотел он усесться на спину белого барана, как девушки остановили его:
— Мы знаем, что у вас есть полынь тетушки Бао Гу; дайте нам немножко.
Цуй Вэй оставил им полынь, но кто такая Бао Гу так и не спросил.
В мгновение ока он был вынесен из пещеры и оказался на равнине, а баран и посланец тотчас исчезли.
Цуй Вэй поднял голову, посмотрел на звезды. Была уже пятая стража, вскоре ударил колокол в монастыре Пуцзяньсы. Цуй Вэй поспешил туда. Монах накормил его рисовой кашей, а потом проводил в Гуанчжоу.
Цуй Вэй снимал в Гуанчжоу небольшой дом. Хозяин дома встретил его и сказал:
— Три года уже вас не было. Куда вы ездили? Почему так долго не возвращались?
Цуй Вэй решил не говорить правду. Открыл двери, — все покрыто пылью, — ему даже не по себе стало. Спросил о правителе области Сюй Шэне, а тот, оказывается, действительно умер, и на его место назначен Чжао Чан.
Цуй Вэй отправился в лавку к торговцу персу продавать свою жемчужину (в эпоху Тан персы в Китае занимались торговлей. - germiones_muzh.). Старик пал ниц и, отвешивая поклоны, сказал:
— Вы, господин, побывали в гробнице Чжао То — государя Наньюе. Иначе эта драгоценность никак не могла бы попасть к вам в руки.
И он объяснил, что жемчужина была зарыта в гробнице Чжао То.
Цуй Вэй рассказал старику все, что с ним случилось, и только тут догадался, что государь, по приказу которого ему дали жемчужину, был сам Чжао То, воинственный правитель княжества Наньюе.
Старик купил жемчужину за сто тысяч чохов.
— А как вы узнали ее? — спросил Цуй Вэй.
— Это драгоценность из нашей государственной сокровищницы — из Аравии. В далекие времена, когда династия Хань только воцарилась, один необычайный человек по приказу Чжао То перешел через высокие горы, переплыл море и добрался до Фаньюя с украденной им жемчужиной. Произошло это тысячу лет тому назад. В нашей стране есть прорицатель, который сказал, что в будущем году жемчужина вернется в государственную сокровищницу; поэтому государь велел мне снарядить большой. корабль, взять с собой много денег и отправиться в Фаньюй на поиски жемчужины. И вот сегодня я наконец приобрел ее.
Рассказывая, старик промывал жемчужину в растворе киновари, и комната озарилась сиянием. Потом он сел на свою джонку и отправился домой, в Аравийское государство.
Получив столько денег, Цуй Вэй решил навести порядок в своем хозяйстве. Он пробовал искать посланца Бараньего города, но поиски его не увенчались успехом.
Однажды он забрел в храм Чэн-хуана (дух-покровитель города Гуанчжоу. - germiones_muzh.) и увидел изображения пяти баранов и духа, очень похожего на посланца. Приглядевшись, Цуй Вэй заметил, что на дощечке, которую Чэн-хуан держал в руках, была какая-то надпись, сделанная мелким почерком; это были стихи, написанные служанкой в пещере.
Цуй Вэй поставил перед Чэн-хуаном вино и закуски, покрыл новым слоем краски одежды духа, прибрал помещение. Только теперь он узнал, что Янчэн — Бараний город — это другое название Гуанчжоу.
Потом Цуй Вэй пошел туда, где находился дом старого Жэня. Какой-то крестьянин сказал ему:
— Здесь гробница Жэнь Сяо — военного сановника из Наньюе.
Цуй Вэй поднялся на башню Юэ-вана и на стене увидел стихи, принадлежавшие перу отца:
В царстве Юэ одряхлели давно
Цзинской горы кипарисы;
Желтыми травами позаросли
Крыши дворца и карнизы;
Нет никого у гробницы князей;
Дети отцов позабыли;
Только бродяги подходят порой
К этой печальной могиле!

Цуй Вэю вспомнились стихи, написанные государем Юенань, и он еще раз подивился всему происшедшему. Смотритель башни сказал ему:
— Когда-то правитель области Сюй Шэнь поднялся на эту башню, поэтому она и сверкает новизной (- всмысле, ее подновили. - germiones_muzh.).
Наступил праздник Луны. В одной из келий храма Пуцзяньсы Цуй Вэй приготовил богатое угощение. Время приближалось к полуночи, когда появились четыре знакомые девушки; с ними была и Тянь Фу-жэнь. Она была очаровательна, манеры и речь — изысканны и утонченны. Девушки выпили вино с Цуй Вэем, поговорили о том о сем, посмеялись, а на рассвете стали прощаться. Юноша кланялся им и почтительно благодарил. Он передал девушкам письмо к князю Юенань, в котором выразил свое глубочайшее почтение и сердечную благодарность.
Проводив гостей, Цуй Вэй вернулся в комнату.
— Если ты действительно дочь князя Ци, то почему же сочетаешься браком с уроженцем Наньюе (как понимаю, Цуй - потомок агрессоров, разоривших княжество ее отца. - germiones_muzh.) — спросил он у Тянь Фу-жэнь.
— Когда мое государство пало, и семья была уничтожена, — ответила та, — я стала пленницей Юэ-вана, и он сделал меня своей фавориткой. После его смерти меня положили в его гробницу; не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Я собственными глазами видела, как в кипящем масле сварили Ли Шэня (- в 846 н.э. - germiones_muzh.). Кажется, что это вчера было. Как вспомню о прошлом — слезы льются из глаз.
— А кто эти четыре девушки? — спросил Цуй Вэй.
— Две из них были подарены Яо — князем Оуюе, а две — У-чжэ — князем Миньюе (- обе очдревние тетки. – germiones_muzh.); все они тоже были похоронены, — сказала Тянь Фу-жэнь.
— Эти девушки упоминали о Бао Гу. Кто это такая?
— Это дочь правителя Наньхая Бао Цзина, которая вышла замуж за бессмертного (бессмертными называли даосов, которые обрели телесное обновление и жили по нескольку сотен лет. - germiones_muzh.) Гэ Хуна. Она часто бродит в районе Наньхая и лечит людей от наростов прижиганиями.
Тут только Цуй Вэй понял, что Бао Гу и есть та старуха, что дала ему полынь.
— А почему белую змею называют Юй Цзин-цзы? — спросил Цуй Вэй.
— Некогда бессмертный Ань Ци-шэнь часто ездил на этой змее в Яшмовую столицу, чтобы повидать Верховного владыку; поэтому ее и назвали Юй Цзин-цзы.
Так как Цуй Вэй в пещере выпил жидкость, похожую на мед, то кожа его побелела и стала нежной, а мышцы окрепли. Он жил в Наньхае более десяти лет, промотал все свое состояние, и начал изучать даосизм. Потом перевез семью на гору Лофушань, — все искал Бао Гу и скоро исчез, неизвестно куда.
(- нализался непонятной жидкости, ездил на драконе, законтачил с мертвецами - и пропал безвести. Финал предсказуем. - germiones_muzh.)
Subscribe

  • агенты Ябеды-Корябеды vs Мурзилка (моё детство, СССР)

    был тихий вечер. Тихий и задумчивый. «Почему-то настроение у меня сегодня какое-то… — хмурился вечер, — будто что-то должно…

  • (no subject)

    не надувай щёки - и несдуешься.

  • перебег (1564)

    ...и он тронул из леса к замку, а остальные с опаской — за ним. Он улыбался сдержанно, ноздри втягивали запах напоенного водой поля, навозной прели,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments