germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

легко ли попасть в Крым, когда он ненаш (XVI в. рассказ беглого дворянина Юрия Кудеяра хану Гирею)

-- …переплывши озеро (- в одежде и при оружии. – germiones_muzh.), я очутился в лесу, а там уже была на меня поставлена засада: только бы я побежал, так бы меня и схватили! Я увидел близко берега дуб с дуплом, влез в дупло и сижу: слышу по лесу шум, гам, крик, меня ищут, и много их. Сиди я подальше в лесу, меня бы нашли, а то я сидел у самого берега, и никому в голову не приходило искать меня так близко. (- простой, но точный психорасчет: внимание обычно переключают вглубину, а не на поверхность. – germiones_muzh.) Сижу я день, другой, третий, у меня был в кармане кусок хлеба, я съел, а более не было, голод стал меня мучить. Ночью случилась гроза; темь такая, что хоть глаз выколи; вылез я из дупла и пошел по лесу, прошел версты четыре; нет сил, ноги подкосились от голода, я лег под деревом, а тут рассветает; вдруг бежит заяц, я пустил в него стрелу и убил, кремень и огниво со мной были, да я боялся огонь разводить, чтобы не увидали, ободрал зайца да так сырого и поел, подкрепился и далее пошел. Вижу, лес кончается, а вдали виден опять лес; перешел поле и вошел в тот лес, а тот лес большой; я пошел по лесу; день иду, другой, далее иду и слышу топот лошадей, голоса человечьи. Я смекнул, что это меня ищут, да в заросль, а там волчья нора, а из норы выскочила на меня волчица; я схватил ее за горло и задушил (- физсила у Кудеяра была огромная и боец он опытный, бывалый. - germiones_muzh.), влез в яму и волчат перебил и выкинул (- иначе невлез бы. - germiones_muzh.). Погоня за мной была; только ехали, куда можно было проехать, а норы не приметили. Просидел я там день, не евши; потом, чаючи, что погоня минула, вылез из норы, шел, шел; дорогой бил дичь да ел, только уж не сырую, а пек. Так прошел я до (пограничного. - germiones_muzh.) города Данкова, на Дон-реку, и вошел близко того города в одну деревню, стоит над самым Доном; зашел я во двор, была ночная пора, хозяева спят; я дверь разломал, вошел в избу и говорю: давайте съестного да лошадь, я вас грабить не стану, деньги заплачу, а деньги со мной были в чересле (- черес это пояс. - germiones_muzh.), как я в озеро бросился. Те смекнули в чем дело: дали мне мешок толокна, сыру, солонины да котелок путный для варки и лошадь вывели оседланную. Я им заплатил и говорю: "Коли вы кому явите, что я у вас был, да за мной погоня будет по вашим речам, то и вы пропадете, и ваша деревня сгорит". Сел я на лошадь, переплыл Дон и проехал, пробираючись по лесам и сторонячись от поселков. Не встречал никого, только там зверя много и птицы, а ночью, бывало, как станешь на ночлег, то и боишься заснуть, чтоб зверь лошадь не задрал, а то, чего доброго, и тебя лапою не задел. И выбрался я на Муравский шлях. Тут со мной повстречалась станица человек двадцать (- это «городовые казаки» - пограничная стража внайме воеводы. - germiones_muzh.). Я себе еду, а атаман ко мне: "Что ты за человек?" Я ему говорю: "Я еду за своим делом, а ты ступай за своим". -- "Э, нет, постой, -- крикнет атаман, -- у нас царское повеление ловить воровских людей; видишь, намножилось их много, а наипаче велено ловить разбойника Кудеяра, а приметы его, каков он рожею, к нам присланы; а ты, брат, мне сдается, что-то на него взмахиваешь". -- "Ну, -- говорю им, -- ищите его, а я поеду своей дорогой. Прощайте". Тут на меня как бросятся двое, хватаются за лошадь, а я им, одному, другому, как дал кулаком -- и попадали (- вообще для этого удобнее нагайка или басалык; да видно, не нашлось в хозяйстве. – germiones_muzh.); я от них, а атаман как прикрикнет: "Эй, держите, -- это Кудеяр!" Я вижу, они все на меня, коли не подужают схватить, так застрелят. Соскочил с коня, да в лес. Они стали соскакивать с коней, да за мной. Я троих из них повалил и бегу далее. Они по мне стрелять... А тут глубокий овраг, я с прожогу в этот овраг, коли б не придерживался за деревья, так и голову бы сломил, овраг был зело крут. Они не посмели за мной в овраг кинуться, бегают, кричат, ищут схода в овраг, а я тем оврагом бегу, бегу; увидел заворот в другой овраг, туда бросился, а потом вылез оттуда, да пошел лесом, да опять в иной овраг спустился и так все плутался, ожидаючи, что они на меня нападут. Однако на меня уже не напали, видно, потеряли след мой; и шел я дремучим лесом и дошел до реки: рыбы там видимо-невидимо; наловил рыбы, развел огонь, сварил рыбу в своем котелке и поел, а потом переплыл реку во всей одежде, как есть, и пошел далее. Иду сам не знаю куда. Все лес дремучий. И так я шел от реки дня три и набрел на тропу: видно было, что где-то жилье есть. Повстречал я восемь человек верхом, все обвешанные убитою дичью. "Ты беглый, -- говорят, -- так иди к нам, у нас беглым приют". -- "Да, -- говорю им, -- я беглый". -- 'Ты, -- говорят, -- устал, садись на коня" Один, что был потоньше (- то есть полегче для коня. - germiones_muzh.), посадил меня с собою. "Мы, -- говорят, -- из нашей засады на лов ездили".
К вечеру мы приехали на реку Оскол; там стоит городок. Беглые люди поселились, обзавелись, обжились, скот расплодили, хлеб сеют, избы себе построили хорошие, живут вольно, тягостей не знают. "Живи с нами, -- говорят они мне, -- у нас хорошо вельми! Пусть пристают к нам люди, места для всех станет, мы тогда церковь себе построим". А я думаю себе: нет, братцы, не моя доля жить с вами! Я не сказал им, кто я таков, а сказал, что я беглый сын боярский, иду на Дон, хочу к казакам пристать. А они говорят: 'Турские люди пошли войною на Дон". -- "Вы, -- говорю, -- отколь знаете, живучи здесь, про турских людей?" -- "Станичники, -- говорят, -- сказывали". -- "А ништо, -- спрашиваю, -- к вам станичники ездят?" -- "Ездят, -- говорят, -- человека по два торговать с нами, они нам покупного чего привезут, а от нас съестное забирают. А больших людей к себе не пускаем". Я прожил у них с неделю, а потом задумал плыть вниз по Осколу, и стал у них покупать стружок и снасти и всякие запасы на путь. А они говорят: "Зачем нам деньги? -- Мы денег не знаем. Нам вот паче денег гвозди нужны, да у тебя нет". И дали они мне стружок и всякие снасти и съестного на путь; я и поплыл вниз по Осколу. Берег крут, всюду лес, нигде нет поселков, а из Оскола поплыл я по Донцу, а там по берегу стали кое-где городки попадаться, и я к ним приставал, и там люди русские, и они меня кормили. А из реки Донца, по речам тамошних людей, что в городках живут, я поплыл по реке Тору вверх, и плыл, пока можно было плыть, а как стало мелко, что плыть нельзя, я покинул стружок и пошел степью. Лесов более там не стало; съестное у меня поистратилось, так я стрелял птицу в степи и тем кормился. И так идучи, набрел я на юрту ногайскую; там людей было мало, все только старые да малые да женки; все молодые да здоровые пошли на войну под Астрахань по твоему ханскому велению. Я им говорю (- бывший запорожец, Кудеяр хорошо знал по-татарски. - germiones_muzh.): "Продайте мне коня". -- "А куда ты идешь?" -- спрашивают они. Я им говорю: "К самому светлейшему хану". А они мне: "Кто тебя знает, кто ты таков: коня мы тебе так дадим, только проводим тебя до перекопского бея". -- "Что же, -- говорю, -- мне то и лучше". Они меня проводили до Перекопа, а перекопского бея дома не было, в походе с тобою ходил. А у него в бейлыке всем рядил мурза Кулдык. Привели меня к этому мурзе, а он, зол человек, стал на меня кричать: "Ты, -- говорит, -- соглядатай московский, -- я велю тебя повесить". А я ему говорю: "Коли ты меня велишь повесить, то светлейший хан велит тебе самому за то голову срубить".
"Да что, -- говорит, -- твой хан, я его знать не хочу: у меня господин перекопский бей". А я ему: "И ты, и твой бей -- холопы светлейшего хана. Как ты смеешь так неповажно говорить о светлейшем хане!" А он как крикнет: "Что! Ты еще меня смеешь учить! Ей, люди, закуйте его! Он смеет нехорошо говорить про нашего бея". А я ему говорю: "Я про твоего бея ничего не говорю нехорошего, мы с ним не раз обедали у светлейшего хана, а тебе я в глаза говорю: ты грубиян, мужик, не смей говорить дурно про твоего и моего государя". Тут люди ко мне приступили, человек десять, сковать меня; я дался им. Они на меня наложили цепи. Тогда я засмеялся и сказал: "Мурза Кулдык! Ты думаешь, твои цепи крепки, смотри: каковы они?" -- тряхнул и разорвал цепи. Кулдык глаза выпучил, а я ему говорю: "Не бойся, я не убегу. Я Кудеяр, коли ты слыхал, тот самый, что светлейшему хану живот и царство спас от бездельников мурз (- будучи в крымском плену, открыл хану заговор против него своего хозяина-мурзы и его друзей – за что хан отпустил Кудеяра с дарами на Москву. Но Иоанн Грозный замучил жену Кудеяра, и тот, попытавшись убить царя, бежал из темницы и махнул обратно к хану. - germiones_muzh.). Тебя оставил бей вместо себя; воле твоей я покоряюсь, хочешь -- отпусти меня до Бахчисарая, хочешь -- здесь вели оставаться, и я останусь, буду ждать твоего бея; а ты мне не говори дурных речей про нашего государя". Тогда мурза сказал: "Коли ты Кудеяр, так нечего с тобою делать. Видишь, я не своею волею то чинил. Бей не велел никого пропускать без ханской или его грамоты, а у тебя никакой нет". -- "Ты право говоришь, -- сказал я, -- держи меня до приезда своего бея". Я и остался. Кулдык-мурза стал со мною обходиться ласково, за стол с собой сажал и в баню меня велел водить. А тут приехал Ора-бей: так тот узнал меня и приказал проводить к тебе, мой светлейший хан!..

НИКОЛАЙ КОСТОМАРОВ (1817 – 1885). «КУДЕЯР»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments