germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

СТАЛЬНЫЕ БРАСЛЕТЫ (США, 1920-е). II серия, заключительная

…между тем солнце село, и стало холодно. Он заснул, но спал тревожно и часто просыпался. Желудок сжался до боли. Вода, которую он пил, только сильнее заставляла его чувствовать голод. Мокрое от пота белье прилипало к телу. Изнеженное тело жаждало покоя, ванны и сухого белья. Желудок требовал пищи.
Наконец, желание согреться пересилило осторожность. Он встал, набрал в темноте сухих веток, подобрал несколько спичек и развел костер. Но тепло не спасло его. Руки, утомленные работой в неудобном положении, все время сводило.
К утру он, наконец, заснул, сидя, опустив голову на грудь. Новая боль скоро разбудила его. Он сел слишком близко от огня, и кожа на башмаке прогорела.
Вскоре после рассвета по дороге прошел мальчик, гнавший перед собой корову. Мистер Тримм услышал звук колокольчика, когда ни коровы, ни мальчика еще не было в виду, и со всех ног бросился в чащу леса. Низкая ветка зацепила за его шляпу и сорвала ее с головы. Но мистер Тримм, которому мерещилась погоня, не остановился, а продолжал бежать до тех пор, пока не задохнулся. Опустившись на землю, он увидел около себя на кусте какие-то ягоды и жадно стал обрывать их. Но острый вкус убедил его, что они ядовиты, и он уныло выплюнул их. Отдохнув немного, он встал и медленно поплелся по тому направлению, которое казалось ему параллельным железной дороге.
Отойдя на значительное расстояние, он остановился на просеке и осмотрелся. Просека была безлюдна, но в конце ее стояло полуразрушенное строение, не то сарай, не то сторожка. Мистер Тримм осторожно заглянул в нее. Пусто, никого. Привыкнув к темноте сторожки, он увидал на земле заржавленную полоску железа. И сейчас же блестящая мысль осенила его ум. Придерживая один конец ногой, он стал о другой водить цепью наручников, с целью перепилить ее. Но боль в руках заставила его бросить работу.
Новая мысль пришла ему в голову. Он смутно вспомнил, что огонь оказывал какое-то действие на какие-то металлы. Он устроил небольшой костер из обломков сучьев и, когда пламя разгорелось, стал держать над ним цепочку наручников, стараясь раздвинуть руки как можно больше. Но прежде, чем огонь успел оказать действие на цепочку, он получил ожог на одной из рук, а цепочка только слегка закоптилась. Способ оказался никуда негодным.
Тогда он ушел из сарая и, стараясь держаться прямого направления, пошел прочь от железной дороги. Пройдя милю, он очутился на полузаросшей лесной дороге.
К северу от просеки, с которой только что ушел мистер Тримм, находилась ферма. К югу — небольшое селение с белой церковью. По дороге от деревушки к ферме шел мальчик лет десяти и нес в руках ведро с молоком. По деревьям прыгала белка, и мальчик, поставив ведро на землю, стал искать на дороге камешек, чтобы бросить им в белку.
Мистер Тримм осторожно вышел из кустов. Носовой платок с монограммой был обернут вокруг обеих кистей рук, насколько возможно скрывая наручники. Подвигаясь боком к дороге, мистер Тримм старался как можно меньше шуметь.
— Милый мальчик… — начал он.
Но мальчуган, испуганный неожиданным появлением чужого человека, ничего не ответил и опрометью бросился в том направлении, откуда только что пришел.
Если бы он оглянулся, то увидел бы зрелище еще более удивительное, чем то, которое его только что так испугало. Он увидел бы в пыли дороги толстого пожилого человека, обладателя четырех миллионов долларов, на коленях перед ведром с молоком, которое он пил жадными глотками, испуская звуки, похожие на урчание кошки, пожирающей пойманную мышь.
Но мальчик не оглянулся. Прибежав домой, он рассказал матери, что видел в лесу дикаря.
Молоко подкрепило силы мистера Тримма. Он довольно спокойно провел ночь в чаще, и только боль в руках заставила его несколько раз просыпаться. На утро он проснулся с новыми планами в голове. Но как их осуществить!?.
…На кучке мягкого торфа у кузницы сидели трое поселян и ждали, когда у кузнеца будут готовы подковы. Мистер Тримм решил подождать в засаде их ухода, а потом рискнуть попросить кузнеца оказать ему великую услугу — избавить его от несносных наручников. Но вот где-то вдали прозвучал колокол, призывавший к обеду. Кузнец окончил свою работу, надел фуражку и вышел из кузницы со своими тремя клиентами. И мистер
Тримм увидел, что на фуражке кузнеца красовался значок шерифа.
Еще раз планы его рушились! Было бы безумием надеяться, чтобы кузнец, исполнявший обязанности шерифа, согласился снять с преступника наручники. Мистер Тримм вернулся в чащу.

VI. «тискам закона» грозит опасность
Наручники, все время заставлявшие его держать руки вместе, точно срослись с ним. Он уже привык к ним, и они казались ему частью его самого. С другой стороны, заставляя его держать все время руки в неудобной позе, они казались ему чьими-то чужими руками, имевшими над ним несносную власть.
В стороне от дороги, на краю обрыва, сидел бродяга. Были сумерки. С удовольствием поглядывая в свой котелок, висевший над огнем, бродяга думал о предстоявшем ужине. Он был длинен и худ, лохмотья одежды висели на нем, как на вешалке.
Привлеченный к костру дымом, мистер Тримм уже решил про себя, что обратится за помощью к бродяге. Когда он увидел его сквозь кусты, невольное чувство стыда за свое унизительное положение сперва удержало его от обращения к старику. Он остановился в кустах, стараясь не привлечь на себя его внимания. Но приятный запах кушанья, варившегося в котелке, заставил его выйти из засады и направиться к костру. Когда бродяга услышал его острожные шаги, он перестал мешать в котелке и оглянулся.
Мистер Тримм подошел и, не откладывая объяснения в долгий ящик, протянул руки и коротко произнес:
— Я в затруднении.
— Да, да, — ответил бродяга. — Понимаю. Эти драгоценности надеваются не ради удовольствия.
Потом, оглядев мистера Тримма недоверчивым взглядом, он проговорил:
— А скажите, приятель, откровенно. Сколько они предлагают за вашу голову?
— За мной не гонятся, — ответил мистер Тримм. — Я совершенно один.
— Вы уверены в том, что вас никто не сторожит? — повторил бродяга.
— Я говорю вам, никто, — настойчиво подтвердил мистер Тримм. — Я прошу вас помочь мне избавиться от этих штук и передать известие моему другу. Вам будет хорошо заплачено за услугу. Я могу заплатить вам столько, сколько вы не видели денег за всю свою жизнь. Я обещаю вам…
Он остановился на полуфразе, потому что бродяга, вероятно, успокоенный его видом, вернулся опять к своему кушанию и начал помешивать его палочкой.
— А расскажи-ка, приятель, — спокойно проговорил бродяга, глядя в свой котелок, — каким образом ты очутился здесь в лесу, вот с этими браслетами на руках?
— Я был при крушении поезда, — послушно ответил мистер Тримм. — Человек, сопровождавший меня, был убит. Я не был даже ранен и ушел в лес. Но все думают, что я погиб. Мое имя было среди убитых.
Лицо бродяги вытянулось от удивления.
— Скажите пожалуйста! Я знаю, я читал всю историю крушения. Так неужели же вы Тримм, банкир Тримм? Так и есть. Этакое счастье! Дайте посмотреть на вас хорошенько. Мистер Тримм, банкир. Совершенно верно.
— Да, мое имя — Тримм. Я брожу по этому лесу уже несколько дней, и мне очень нужны отдых и пища. Я очень голоден, — докончил он прерывающимся от слабости голосом.
— Ладно, ладно, садитесь, Тримм. Вы голодны, это видно по вашему лицу. Подождите немного, суп вскипит. Нам хватит здесь обоим. Но вы что-то говорили о деньгах. Позвольте заглянуть в ваши карманы.
Мистер Тримм стоял на месте и не оказывал сопротивления. Бродяга обшарил его карманы и, сосчитав найденные деньги, презрительно плюнул.
— Ну, старина, — сказал он, — я бы сказал, что для банкира вы путешествуете, так сказать, налегке. Сколько же вы хотели дать за услугу?
— Вам будет щедро заплачено, — повторил мистер Тримм, — мой друг позаботится об этом. Пока я вас прошу только на те деньги, которые вы держите в руках, купить клещи или какой-нибудь другой инструмент и освободить меня от этих штук. А потом вы пошлете телеграмму одному джентльмену в Нью-Йорк. Я останусь здесь с вами до тех пор, пока мы не получим ответа, пока он не приедет сюда. Он вам хорошо заплатит. Я обещаю вам это.
Он замолчал и смотрел на котелок. Бродяга испытующе поглядывал на него, поправляя сучки в костре.

VII. крушение «блестящего плана» бродяги и надежд банкира
— Я кое-что слышал о вас, Тримм, — сказал он наконец, — и не скажу, чтобы это внушало мне доверие. Вы жулик, так сказать, обманщик высокого полета. Люди пишут, что вы никогда ни с кем не поступали честно. Как звали этого молодого человека, кассира, которого судили вместе с вами? Он работал для вас и помогал вам в ваших делах, а вы пустили его туда, откуда сами теперь хотите улизнуть. Впрочем, вы тут толковали о деньгах, но я не нашел в ваших карманах особенно много. Мне пришлось бы положиться только на ваше слово, а ваше слово, как видно, не очень дорого стоит.
— Я же говорю вам, что вы получите щедро, — с трудом проговорил мистер Тримм, и в голосе его слышался страх. — Вы должны мне помочь. Я слишком много страдал. Я слишком много сделал, чтобы отказаться теперь…
И он с мольбой протянул вперед свои руки. Обещания, просьбы, приказания, убеждения горячим потоком хлынули с его уст.
Но его мучитель только качал головой.
— Вы сейчас, как пойманная птица, — сказал он, — и не вам приказывать теперь, а мне. Но я вообще уверен в том, что мы с вами не сойдемся. Ваши условия мне не подходят. Но я сделаю все-таки дело, — по-своему. Это будет блестящее дело! У меня есть недурной план.
— Что вы хотите сказать? — с ужасом произнес мистер Тримм. — Ведь, вы поможете мне?..
— Я вот что хочу сказать, — медленно проговорил бродяга, засунув руку под пиджак и отстегивая ремень. — Я передам вас властям, и тут уже я могу быть спокоен, что мне заплатят, а, может быть, они захотят посмотреть сквозь пальцы на кое-что, имеющееся за мной…
Мистер Тримм в ужасе оглянулся кругом. Бежать было трудно. Он сам попался в ловушку. Мысль о том, что он будет, связанный, отведен в полицию этим оборванцем, заставила его содрогнуться. Он отступил назад, готовый совершить безумную попытку бегства.
— Не спешите, не спешите, — сказал бродяга, наслаждаясь мучением своей добычи. — Я не сделаю вам больно. Я хочу только быть уверенным в том, что вы не сбежите, пока я дойду до шерифа. Не делайте ничего, что может вам повредить. Вы — ценный предмет. Я только хочу просунуть вот этот ремень под ваши локти и прикрепить вас к дереву. Тише, — прибавил он, видя протест на лице мистера Тримма, — тише, а то вы ушибетесь…
Но мистер Тримм в одно мгновенье превратился в первобытного человека. В глазах его от страха заплавали красные круги. Собрав все свои силы, он бросился на бродягу. Он ударился в него головой, плечами, коленями, кулаками — и бродяга, не успев крикнуть, полетел через костер с котелком — на дно обрыва.
Мистер Тримм подошел к краю и заглянул вниз. Бродяга лежал на камнях, лицом в землю, и не шевелился. Одна нога была уродливо согнута. Из-под головы вытекала тонкая струйка крови.
Не глядя больше вниз, мистер Тримм повернулся и ушел опять в чащу. Пока он шел, начался дождь, сначала небольшой, потом сильнее. Несмотря на густую листву, через час мистер Тримм промок насквозь.
…Поздно ночью к дому, где жил мальчик, оставивший в лесу ведро с молоком, нерешительными шагами подошла какая-то человеческая фигура. Несчастный весь промок и с трудом волочил усталые ноги. Это был мистер Тримм. Он осторожно обошел кругом дома.
Когда он дошел до кухонного крыльца, ему навстречу вдруг выбежала собачонка, залившаяся звонким лаем. Мистер Тримм начал отступать, держа руки вперед, как собака, когда она ходит на задних лапах. Отступая и не сводя глаз с собаки, он наступил на раму парника, и стекло с шумом раздавилось. Он c трудом освободил ногу, порезав ее в нескольких местах, потом, дав собаке пинок ногой, он вышел на дорожку. В это время в доме отворилась дверь, и на крыльцо вышел полуодетый мужчина. Страх придал сил мистеру Тримму, и он вприпрыжку скрылся опять в лес.
Фермер долго ходил кругом дома с бежавшей впереди него собачонкой, а мистер Тримм в нескольких ярдах оттуда лежал на земле, лицом вниз. Сильные рыдания потрясали его тело. Он бешено грыз наручники, и из рук его ручьями текла кровь. Слышался треск сломанных зубов.

VIII. мистер Тримм решает продолжать начатое путешествие
Крушение произошло во вторник вечером. В субботу утром начальник полиции, и вместе с тем единственный ее представитель в городке Уэстфильде, услышал у двери своего дома, бывшего одновременно и полицейской камерой, робкий стук. Дверь его дома была голландская, т.-е. состояла из двух половинок, верхней и нижней, которые могли отворяться каждая отдельно. Начальник полиции отворил верхнюю и выглянул.
Перед ним оказалось человеческое лицо, необыкновенно грязное, необыкновенно усталое, обрамленное седыми волосами и щетиной небритой седой бороды. Рот, распухший точно от ударов, слабо отвисал, между окровавленными полураскрытыми губами виднелись обломанные зубы. Бесцветные, мутные глаза вяло смотрели на начальника полиции. Голова была вся в грязи и соринках.
— Алло, дружище, — сказал начальник. — Что вам угодно?
Постучавший поднял голову.
— Я пришел, — проговорил он едва слышным голосом, — я пришел, чтобы сдаться. Я — Хоббарт Тримм.
— Вы, должно быть, ошибаетесь, дружище, — сказал начальник полиции — Прежде всего, мистеру Тримму было только пятьдесят два года, а затем он уже умер и похоронен. Придумайте что-нибудь получше, дедушка.
— Я — Хоббарт Тримм, банкир, — проговорил призрак упрямо.
— Войдите и докажите это, — сказал начальник, с удовольствием затягивавший дело. В Уэстфильде не так легко было встретить развлечение.
Когда посетитель вошел, он еще раз спросил его:
— Есть у вас какие-нибудь доказательства?
— Есть, — ответил тот хриплым шопотом.
И он с трудом поднял и протянул вперед свои руки. Это были ужасно распухшие руки, красные, с пятнами запекшейся крови и грязи, с поломанными ногтями, изуродованными пальцами. В том месте, где были надеты наручники, руки были совсем синие, а стальные браслеты, все испачканные и испарапанные, все так же крепко сидели там, где они были надеты.
— Юпитер! — воскликнул начальник, пораженный ужасным зрелищем. — Пройдите скорее сюда, я сниму наручники. Они должны причинять вам ужасную боль.
— Ничего, — сказал мистер Тримм смиренно. — Я уже привык к ним, я ношу их очень давно. Я попросил бы вас сначала дать мне что-нибудь поесть…

ИРВИНГ КОББ (1876 – 1944)
Subscribe

  • из цикла О ПТИЦАХ

    АРКТИЧЕСКИЕ ПРОЗВИЩА: ЧЕМ ГЛУП ГЛУПЫШ, ТУП ТУПИК, НЕЛЕПА ОЛЯПКА И НЕОТЕСАНА ОЛУША север суров, выжить непросто. Бьёт как рыбу об лёд, морит…

  • одежда для "писающего мальчика"

    кста, зимой в Брюсселе сыровато - и ветер пронизывающий. Но знаменитый писающий вфонтан мальчик на Гранд-плас, хоть он и был создан голым…

  • поединок мессира де Сурдеваля (Брюссель, 1537)

    в одном из посольств короля Франции Франциска I к императору Карлу V посла - кардинала Жана Лотарингского - сопровождал в числе прочих дворян мессир…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments