June 30th, 2021

СКАЗКА О АБД-АЛЛАХЕ ЗЕМНОМ И АБД-АЛЛАХЕ МОРСКОМ. - I серия из двух

рассказывают также, что был один человек, рыбак, по имени Абд-Аллах. И была у него большая семья, с девятью детьми и их матерью, а он был очень беден и не владел ничем, кроме сети. И каждый день он ходил к морю, чтобы ловить рыбу, и когда он ловил немного, то продавал улов и расходовал деньги на своих детей, сообразно с тем, чем наделил его Аллах, а если ловил много, то варил хорошее кушанье и покупал плоды и до тех пор их тратил, пока у него не оставалось ничего. И он говорил про себя: «Надел на завтра придёт завтра». И когда его жена родила, детей стало десятеро, а у этого человека в тот день не было совершенно ничего. И его жена сказала ему: «О господин, присмотри мне что-нибудь, чем напитаться». И рыбак сказал ей: «Вот я пойду, с благословения великого Аллаха, к морю, в сегодняшний день на счастье этого нового младенца, чтобы нам посмотреть, какое его счастье». И жена молвила: «Положись на Аллаха!» И рыбак взял сеть и отправился к морю, а затем он закинул сеть, на счастье этого маленького ребёнка, и сказал: «О боже, сделай его надел лёгким, нетрудным, обильным, нескудным!» И подождал некоторое время, а затем он вытянул её, и сеть поднялась, полная хлама, песку, камешков и травы. И рыбак не увидел в ней ни одной рыбы — ни много, ни мало. И он бросил сеть второй раз, и подождал некоторое время, и вытащил её, но не увидел в ней ничего. И тогда он бросил её в третий раз, и четвёртый, и пятый, но рыбы в сети не поднялось. И рыбак перешёл на другое место и стал просить себе надела у Аллаха великого, и он был в таких обстоятельствах до конца дня, но не поймал ни рыбёшки. И он удивился про себя и сказал: «Разве Аллах сотворил этого новорождённого без надела? Этого никогда не бывает, ибо тот, кто прорезал углы рта, взял на себя его надел. Аллах великий щедр и наделяет».
И затем он поднял сеть и вернулся с разбитой душой, и сердце его было занято его семьёй: он ведь оставил их всех без еды, а жена его вдобавок только что родила. И он шёл и говорил про себя: «Как сделать, и что я скажу детям сегодня вечером?» И дошёл до пекарни булочника. Он увидел около неё лавку (а было время дороговизны, и в те дни у людей находилось для пропитания лишь немногое), и люди предлагали хлебопёку деньги, но он не обращал внимания ни на кого из-за сильной давки. И рыбак остановился, смотря и вдыхая запах горя чего хлеба, и душе его стало хотеться хлеба от голода, и хлебопёк увидел рыбака, и закричал ему, и сказал: «Пойди сюда, о рыбак!» И рыбак подошёл к нему, и хлебопёк спросил: «Ты хочешь хлеба?» И рыбак промолчал, и хлебник молвил: «Говори, не стыдись, Аллах щедр, и если с тобой нет денег, то я дам тебе и подожду, пока к тебе не придёт благо». — «Клянусь Аллахом, о мастер, нет со мной денег, — ответил рыбак, — но дай мне хлеба достаточно для моей семьи, и я заложу у тебя эту сеть до завтра». И хлебопёк сказал ему: «О бедняга, эта сеть — твоя лавка и врата твоего надела. Если ты её заложишь, чем ты будешь ловить? Скажи мне, какого количества тебе хватит». — «На десять полушек серебра», — ответил рыбак. И хлебопёк дал ему хлеба на десять полушек, и затем он дал ему десять полушек серебра и сказал: «Возьми эти десять полушек и свари себе на них кушанье, и будет за тобой двадцать серебряных полушек, а завтра дай мне на них рыбы. А если тебе ничего не достанется, приходи, бери хлеб и десять полушек, и я буду ждать, пока придёт к тебе благо…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

девятьсот сорок первая ночь
Когда же настала девятьсот сорок первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что хлебопёк сказал рыбаку: «Возьми то, что тебе нужно, я буду ждать, когда придёт к тебе благо, а потом отдай мне на то, что мне с тебя следует, рыбы». — «Да вознаградит тебя Аллах великий и да воздаст тебе за меня всяким благом!» — сказал рыбак. И затем он взял хлеб и десять серебряных полушек и пошёл, радостный. И он купил то, что пришлось, и вошёл к своей жене и увидел, что она сидит и успокаивает детей, которые плачут от голода, и говорит им: «Сейчас ваш отец принесёт вам поесть».
И рыбак вошёл к ним и положил хлеб, и все начали есть, и рыбак рассказал своей жене о том, что с ним случилось, и жена его воскликнула: «Аллах щедр!»
А на следующий день рыбак взял свою сеть и вышел из дому, говоря: «Прошу тебя, о господи, надели меня сегодня тем, что обелит моё лицо перед хлебопёком».
И, дойдя до моря, он стал закидывать свою сеть и вытягивать её, но в ней не было рыбы, и он делал так до конца дня, но не выловил ничего, и пошёл обратно в великой заботе. А дорога к его дому шла мимо пекарни хлебопёка, и рыбак говорил про себя: «Откуда мне пройти к дому? Но я ускорю шаги, чтобы меня не увидел хлебопёк». И, дойдя до пекарни, он увидел лавку и ускорил шаг, стыдясь хлебопёка, чтобы тот его не увидел, и вдруг хлебопёк поднял на него глаза и закричал: «О рыбак, пойди сюда, возьми твой хлеб и деньги — ты забыл!» (- о, …… Снимаю шляпу Без комментариев. – germiones_muzh.) — «Нет, клянусь Аллахом, я не забыл, — отвечал рыбак, — мне только очень стыдно. Я сегодня не поймал рыбы». — «Не стыдись, — отвечал хлебопёк, — разве я не сказал тебе: «Не спеши, пока не придёт к тебе благо».
И он дал ему хлеб и десять полушек, и рыбак пошёл к своей жене и рассказал ей об этом деле, и она сказала: «Аллах щедр! Если захочет Аллах великий, к тебе придёт благо, и ты сполна отдашь то, что ему следует».
И так продолжалось сорок дней, и рыбак каждый день был у моря от восхода до заката, и каждый день возвращался без рыбы и брал деньги на расходы и хлеб у хлебопёка, и тот не напоминал ему о рыбе ни в один день из дней и не пренебрегал им, как другими людьми, а напротив, давал ему десять полушек и хлеб. И всякий раз, как рыбак говорил: «О брат мой, сведи со мной счёты», — хлебопёк отвечал ему: «Ступай, не время теперь сводить счёты! Когда придёт к тебе благо, мы с тобой сосчитаемся». И рыбак желал ему счастья и уходил, благодаря его.
А на сорок первый день он сказал своей жене: «Мне хочется разорвать эту сеть и отдохнуть от такой жизни». И жена его спросила: «Почему?» И рыбак сказал: «Мой надел в море как будто прервался. До каких пор будет такое положение? Клянусь Аллахом, я растаял от стыда перед хлебопёком. Я больше не пойду к морю, чтобы не проходить мимо его пекарни, у меня нет другой дороги, как мимо его пекарни, и всякий раз, когда я прохожу, он зовёт меня и даёт мне хлеб и десять полушек. До каких же пор я буду у него одолжаться?» И жена рыбака сказала: «Хвала Аллаху великому, который смягчил к тебе его сердце, и он даёт тебе пищу. Что тебе в этом противного?» — «Ему следует с меня большое количество денег, и он обязательно потребует должное», — сказал рыбак. И жена спросила: «Разве он обидел тебя словами?» — «Нет, и он не соглашается свести со мной счёт и говорит: «Когда придёт к тебе благо». И его жена сказала: «Когда он с тебя потребует, скажи ему: «Когда придёт благо, на которое мы с тобой надеемся». — «Когда придёт благо, на которое мы надеемся?» — спросил рыбак. И жена его сказала: «Аллах щедр!» И рыбак молвил: «Твоя правда!» И затем он взял сеть и отправился к морю, говоря: «О господи, пошли мне хотя бы одну рыбу, чтобы я подарил её хлебопёку. И закинул свою сеть в море, и стал тащить, и почувствовал, что она тяжёлая. И он до тех пор возился с сетью, пока сильно не устал, и, вытащив сеть, он увидел в ней мёртвого осла, раздувшегося и скверно пахнущего. И его душе стало противно. И он высвободил осла из сети и воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Я обессилел, говоря этой женщине, что не осталось мне надела в море и чтобы позволила она мне бросить это ремесло, но она отвечает: «Аллах щедр, к тебе придёт благо!» Разве этот мёртвый осел и есть благо?»
И его охватила великая забота, и он отправился в другое место, чтобы уйти от запаха осла, и, взяв сеть, закинул её, и подождал над ней некоторое время, а затем потянул и почувствовал, что она тяжёлая. И он до тех пор возился с сетью, пока на его руках не выступила кровь, а вытащив сеть, он увидел в ней человеческое существо. И рыбак подумал, что это ифрит (- джинн, демон. – germiones_muzh.) из ифритов господина нашего Сулеймана, которых он заточал в медные кувшины и бросал в море. И когда один кувшин разбился от множества лет, этот ифрит вышел из него и поднялся в сети. И рыбак побежал от него и стал говорить: «Пощады, пощады, о ифрит Сулеймана!» И человек закричал ему из сети и сказал: «Пойди сюда, о рыбак, не убегай от меня, — я потомок Адама, как и ты. Освободи же меня, чтобы получить за меня награду».
И когда рыбак услышал эти слова, его сердце успокоилось, и он подошёл к человеку и сказал: «Разве ты не ифрит из джиннов?» — «Нет, — отвечал он, — я человек и верю в Аллаха и его посланника». — «Кто бросил тебя в море?» — спросил рыбак. И человек сказал: «Я из детей моря. Я гулял, и ты бросил на меня сеть. Мы люди, повинующиеся законам Аллаха, и заботимся о тварях Аллаха великого, и если бы я не боялся и не страшился оказаться среди ослушников, я бы порвал твою сеть, но я согласился на то, что судил мне Аллах. А ты, если освободишь меня, станешь моим владыкой, и я стану твоим пленником. Не хочешь ли ты освободить меня, стремясь к лику великого Аллаха, и заключить со мной соглашение? Ты будешь моим другом, и я буду приходить к тебе каждый день в это место, и ты будешь приходить ко мне и приносить мне подарок из плодов земли — у вас ведь есть виноград, смоквы, арбузы, персики, гранаты и другое, и все, что ты мне принесёшь, будет от тебя принято. А у нас есть кораллы, жемчуга, топазы, изумруды, яхонты и другие драгоценные камни. И я наполню тебе корзину, в которой ты принесёшь мне плоды, дорогими металлами из драгоценностей моря. Что ты скажешь, о брат мой, на такие слова?» — «Фатиха (- это молитва. С нее начинается Коран. – germiones_muzh.) пусть будет между мной и тобой при этих словах», — сказал рыбак. И каждый из них прочёл фатиху, и рыбак освободил человека из сети, а потом спросил его: «Как твоё имя?» И человек сказал: «Моё имя Абд-Аллах морской, и когда ты придёшь в это место и не увидишь меня, позови и скажи: «Где ты, о Абд-Аллах, о морской?»
И я сейчас же окажусь возле тебя…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

девятьсот сорок вторая ночь
Когда же настала девятьсот сорок вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аллах морской сказал рыбаку: «Когда ты придёшь в это место и не увидишь меня, позови и скажи: «Где ты, о Абд-Аллах, о морской?» И я сейчас же окажусь подле тебя. А ты — как твоё имя?»
«Моё имя Абд-Аллах» — ответил рыбак. И человек сказал: «Ты — Абд-Аллах земной, а я — Абд-Аллах морской. Постой здесь, я пойду и принесу тебе подарок». — «Слушаю и повинуюсь!» — сказал рыбак. И Абд-Аллах морской ушёл в море.
И Абд-Аллах земной стал раскаиваться, что освободил его из сети, и сказал про себя: «Откуда я знаю, что он ко мне вернётся? Он только посмеялся надо мной, а я его освободил. Если бы я оставил его в сети, я бы его показывал людям в городе и брал за это деньги от всех людей и входил бы с ним в дома знатных». И он стал горевать о том, что выпустил Абд-Аллаха морского, и говорить себе: «Ушла твоя добыча у тебя из рук!»
И когда он печалился, что выпустил его из рук, Абд-Аллах морской вдруг вернулся к нему с полными руками жемчуга, кораллов, изумрудов, яхонтов и драгоценных камней и сказал: «Бери, брат мой, и не взыщи с меня — у меня нет корзины, чтобы её тебе наполнить». И тут Абд-Аллах земной обрадовался и взял от него драгоценности, и Абд-Аллах морской сказал: «Каждый день приходи в это место до восхода солнца». И затем он простился с ним и вошёл в море.
Что же касается рыбака, то он пошёл в город, радостный, и шёл, пока не достиг хлебопёка, и тогда он сказал ему: «О брат мой, пришло к нам благо, сведи со мной счёт». — «Не нужно сводить счета, — ответил хлебопёк, — если у тебя что-нибудь есть, дай мне, а если у тебя нет ничего, бери свой хлеб и деньги и ступай, а потом придёт к тебе благо». — «О друг мой, — сказал рыбак, — благо пришло ко мне от щедрот Аллаха. Тебе следует с меня великое множество, но возьми вот это». И он захватил пригоршню жемчуга, кораллов, яхонтов и драгоценных камней (а в этой пригоршне была половина того, что у него было) и отдал их хлебнику и сказал: «Дай мне немного мелочи, чтобы тратить сегодня, пока я не продам эти драгоценности». И хлебопёк отдал ему все деньги, которые имел под рукой, и весь хлеб, что был у него в корзине. И он обрадовался этим драгоценностям и сказал рыбаку: «Я твой раб и слуга». И понёс весь хлеб, который у него был, на голове, и дошёл за рыбаком до его дома, и отдал хлеб его жене и детям. А потом он пошёл на рынок и принёс мясо, зелень и плоды всех сортов, и он бросил свою пекарню, и весь день оказывал услуги Абд-Аллаху земному и исполнял его дела. И рыбак сказал ему: «О брат мой, ты утомил себя». И хлебопёк ответил: «Это для меня обязательно, так как я стал твоим слугой, и твои благодеяния меня затопили». — «Это ты был моим благодетелем при стеснении и дороговизне», — сказал рыбак. И хлебник провёл с ним эту ночь за прекрасной едой.А потом хлебопёк стал другом рыбака, и тот рассказал своей жене о случае с Абд-Аллахом морским, и жена его обрадовалась и молвила: «Скрывай свою тайну, чтобы не схватили тебя судьи». — «Если я скрою свою тайну от всех людей, то я не скрою её от хлебопёка», — ответил рыбак. И на другой день утром (а с вечера он наполнил корзину плодами всевозможных сортов) он взял корзину до восхода солнца, и отправился к морю, и поставил её на краю берега, и сказал: «Где ты, о Абд-Аллах, о морской?» И вдруг тот ответил ему: «Пред тобой», — и вышел к нему. И рыбак предложил ему плоды, и Абд-Аллах морской взял их, и ушёл с ними, и погрузился в море на некоторое время, а затем он вышел, неся корзину, полную всевозможных металлов и драгоценностей. И Абд-Аллах земной поднял её на голову и ушёл, и когда он дошёл до пекарни хлебопёка, тот сказал ему: «О господин мой, я спёк сорок пышек и отослал их тебе домой, а теперь я пеку особый хлеб, и когда он будет готов, я доставлю его на дом и пойду принесу тебе зелень и мясо».
И рыбак захватил из корзины три пригоршни и отдал их ему, а потом он отправился домой и поставил корзину, и, взяв из каждого рода камней один дорогой камень, пошёл на рынок драгоценных камней, и остановился у лавки старосты рынка, и сказал: «Купи у меня эти драгоценности». — «Покажи мне их», — сказал староста. И рыбак показал, и староста спросил: «Есть ли у тебя ещё камни, кроме этого?» — «У меня их полная корзина», — отвечал рыбак. И староста рынка спросил его: «Где твой дом?» И рыбак ответил: «На такой-то улице».
И тогда староста отнял у него камни и сказал своим слугам: «Схватите его! Это тот разбойник, который украл вещи царицы, жены султана». И он велел им побить рыбака, и его побили и связали, а староста и все люди с рынка драгоценных камней вышли и стали говорить: «Мы поймали разбойника». И некоторые из них говорили: «Не украл вещей такого-то никто, кроме этого негодяя». А другие говорили. «Не украл всего, что в доме такого-то, никто, кроме него!» И одни говорили так, а другие говорили этак, и при всем этом рыбак молчал, и не давал никому ответа, и ни к кому не обращал речи, пока его не поставили перед царём. И тогда староста сказал: «О царь времени, когда украли ожерелье царицы, ты послал известить нас и потребовал поимки обидчика, и я старался больше всех людей и поймал тебе обидчика. Вот он перед тобой, а вот драгоценности, которые мы вырвали у него из рук». И царь сказал евнуху: «Возьми эти драгоценности и покажи их царице и спроси её: «Не твои ли это вещи, которые у тебя пропали?» И евнух взял камни и вошёл к царице, и, увидев их, царица удивилась и послала сказать царю: «Я нашла своё ожерелье у себя, а это не мои вещи, но эти камни лучше, чем камни в моем ожерелье. Не обижай же этого человека…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

девятьсот сорок третья ночь
Когда же настала девятьсот сорок третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что жена царя послала сказать ему: «Это не мои вещи, но эти камни лучше, чем камни в моем ожерелье. Не обижай же этого человека, и если он их продаёт, купи у него для твоей дочери, Умм-ас-Сууд, — мы сделаем ей из них ожерелье».
И когда евнух вернулся и рассказал царю о том, что сказала царица, царь проклял старосту ювелиров и его людей проклятием Ада и Самуда (- адитов за плохое поведение проклял пророк Худ; а самудян пророк Салих. Ничего хорошего с ними не случилось, как вы догадываетесь. – germiones_muzh.), и те сказали: «О царь времени, мы знали, что этот человек — бедный рыбак, и сочли это для него слишком многим и подумали, что он украл камни». — «О мерзавцы, — сказал царь, — разве вы считаете слишком многим благоденствие правоверного? Почему же вы его не спросили? Может быть, Аллах великий наделил его, когда он не ожидал? Как же вы объявляете его разбойником и позорите его среди людей! Уходите, да не благословит вас Аллах!» И ювелиры вышли испуганные.
Вот то, что было с ними. Что же касается царя, то он сказал: «О человек, да благословит Аллах для тебя то, чем он тебя наделил. Ты в безопасности! Но скажи мне правду, откуда у тебя эти драгоценности? Я — царь, но у меня не найдётся им подобных». — «О царь времени, — сказал Абд-Аллах, — у меня их полная корзина. И дело обстоит так-то и так-то».
И он рассказал ему о своей дружбе с Абд-Аллахом морским и сказал: «У нас с ним заключено соглашение: я каждый день наполняю ему корзину плодами, а он наполняет её такими камнями». И царь сказал ему: «О человек, это твоя доля, но для денег нужен сан. Я защищу тебя от господства людей в эти дни, но, может быть, я буду низложен или умру, и власть получит другой, и тогда он убьёт тебя из любви к здешней жизни и из жадности. Я хочу женить тебя на моей дочери и сделать тебя моим везирем и завещать тебе власть после себя, чтобы никто не хотел обидеть тебя после моей смерти». И затем царь сказал: «Возьмите этого человека и отведите его в баню».
И рыбака взяли, и вымыли ему тело, и надели на него одежду из одежд царей, и потом его привели к царю, и тот сделал его своим везирем. А затем он послал скороходов, музыкантов и жён всех вельмож в дом рыбака, и они одели его жену, вместе с детьми, в одежды царских жён и посадили её в носилки, и жены всех вельмож, солдаты, скороходы и музыканты пошли перед ней и привели её к дому царя, а маленький ребёнок был у неё на руках. И её больших детей ввели к царю, и тот принял их с почётом, и взял к себе на колени, и посадил рядом с собой, и их было девять детей мужеского пола, а царь был лишён мужеского потомства и получил только ту дочь, которую он назвал Умм-ас-Сууд.
Что же касается царицы, то она приняла жену Абд-Аллаха земного с почётом и оказала ей милость и сделала её у себя везиршей. И потом царь велел написать запись Абд-Аллаха земного со своей дочерью. И Абд-Аллах назначил за неё в приданое все драгоценные камни и металлы, которые у него были, и отворили ворота радости, и царь велел кричать об украшении города по случаю свадьбы его дочери.
А на следующий день, после того как рыбак вошёл к дочери царя и уничтожил её девственность, царь выглянул в окно и увидел, что Абд-Аллах несёт на голове корзину, полную плодов. «Что это у тебя, о мой зять, и куда ты идёшь?» — спросил он. И рыбак ответил: «К моему другу Абд-Аллаху морскому». — «О мой зять, — сказал царь, — не время сейчас идти к твоему другу». — «Я боюсь, что, если я нарушу условие, он сочтёт меня лжецом и скажет мне: «Земная жизнь отвлекла тебя от меня», — ответил рыбак. И царь сказал: «Ты прав, иди к твоему другу, да поможет тебе Аллах!»
И рыбак пошёл по городу, направляясь к своему другу, и люди уже его знали, и он слышал, как они говорят: «Вот царский зять идёт менять плоды на камни». А те, кто его не знал и не узнавал его, кричали: «Эй, человек, почём ритль (- полкило. – germiones_muzh.)? Пойди сюда, продай мне!» И рыбак говорил: «Подожди, пока я вернусь к тебе», — и никого не огорчал. И он шёл, и встретился с Абд-Аллахом морским, и отдал ему плоды, и обменял их на драгоценные камни, и продолжал делать так, и каждый день он проходил мимо пекарни хлебопёка и видел, что она заперта. И так прошло десять дней и когда рыбак не увидел хлебопёка и нашёл его пекарню запертой, он сказал про себя: «Это удивительная вещь! Посмотри-ка! Куда девался хлебопёк?» И он спросил его соседа и сказал ему: «О брат мой, где твой сосед и что сделал с ним Аллах?» И сосед хлебопёка ответил: «О господин мой, он болен и не выходит из дома». — «А где его дом?» — спросил рыбак. И сосед хлебопёка ответил: «На такой-то улице». И рыбак отправился туда и спросил про хлебопёка, и когда он постучал в ворота, хлебопёк выглянул в окошко и увидел своего друга рыбака, на голове которого была полная корзина. И он спустился к нему и отпер ворота, и рыбак вошёл, и бросился к хлебопёку, и обнял его, и заплакал, и сказал: «Как ты поживаешь, о друг мой? Я каждый день хожу мимо пекарни и вижу её запертой. Я спросил твоего соседа, и он сказал мне, что ты болен, и тогда я спросил, где твой дом, чтобы проведать тебя». — «Да воздаст тебе за меня Аллах всяким благом! — воскликнул хлебопёк. — У меня нет болезни, но до меня дошло, будто царь схватил тебя потому, что какие-то люди на тебя налгали и сказали, что ты разбойник, и я испугался, и запер пекарню, и спрятался».
«Твоя правда», — сказал рыбак. И затем он рассказал хлебопёку о своём деле и о том, что у него случилось с царём и со старостой рынка драгоценностей, и сказал: «Царь женил меня на своей дочери и сделал меня своим везирем. Возьми то, что есть в этой корзине, это твоя доля, и не бойся», — сказал он потом и вышел от хлебопёка, прогнав от него страх. И он отправился к царю с пустой корзиной, и царь сказал ему: «О мой зять, ты как будто не встретился сегодня с твоим товарищем Абд-Аллахом морским?»…

1001 НОЧЬ

Река Чёрных Лебедей - Суон-ривер

так назвал реку в юго-западной Австралии первооткрыватель - голландец Виллем де Вламинг в 1697 году, увидев в ее низовьях черных лебедей.. Суон-ривер глубока, но меж Пертом и Гилфордом делает несколько петель, и эти красивые птицы охотно селились на заболочненной равнине. Теперь местность в значительной части рекультивирована для сельского хозяйствования. И всёже черные лебеди есть на Суон-ривер.
- Пока есть.

спасавшие чашу и последний поцелуй (гибель крепости маннеев Хасанлу (800 до н.э.)

в 1958, расчищая здания крепости Хасанлу (это современное ее имя. Древние жители не оставили надписей) на северозападе Ирана близ озера Урмия, американский археолог Роберт Дайсон нашел высунутую из-под рухнувших перекрытий руку. На костях ее пальцев остались следы боевой перчатки из бронзы - зеленая окись... Продолжая раскопки, археолог обнаружил скелеты троих воинов несумевших выйти из горящего дома. И золотую чашу сакрального предназначения, которую они, вероятно, хотели спасти. На чаше чеканные изображенья богов на колесницах, девушки которую несет орел, другой - верхом на льве, женщины протягивающей ребенка мущине, героя бьющегося с человекодраконом... - По существу, это всё что нам известно о вере и надеждах тех людей.
Позднее, в 1973 были найдены останки двоих - видимо, супругов, задохнувшихся в дыму всвоем жилище. Вот эти никуда не бежали. Муж, умирая, целовал жену... Так они и остались: обняв другдруга, на две тысячи лет. Любовь бывает.
Крепость Хасанлу принадлежала царству Манна, населенному хаттами. Разрушили ее скорейвсего урарты: их цари в это время усилили натиск на Манна. Почти все мужчины Хасанлу погибли на стенах, сражаясь с врагом. Порядка 160 найденных в домах и на улицах - старики, женщины и дети. Выжившие жители стали рабами.

НА МРАМОРНЫХ УТЕСАХ (немецкая аллегория. 1928). - XXVI серия

чтобы из темноты огромного леса выбраться обратно на пастбищные угодья, мне нужно было только придерживаться следа, который мы оставили, идя сюда, и я, погрузившись в думы, зашагал по белой тропинке.
Мне казалось странным, что во время бойни я находился у мертвецов, и я воспринял это как символ. Я по-прежнему пребывал в плену грёз. Это состояние не было для меня абсолютно новым; прежде мне уже приходилось переживать его вечерами тех дней, когда смерть поступала ко мне совсем близко. Тогда силой духа мы немного выходим из тела и подобно провожатому шагаем рядом с нашим подобием. Только я никогда так сильно не ощущал расторжения этих тончайших нитей, как здесь, в лесу. Сомнамбулически следуя по белому следу, я увидел мир в тёмном мерцании эбенового дерева, в котором отражались фигурки из слоновой кости. В таком состоянии я пересёк также болото возле Филлерхорна и невдалеке от высоких тополей ступил на территорию Кампаньи.
Здесь я с ужасом увидел, что небо озарено гибельными всполохами пожаров. На пастбищных угодьях также царил недобрый переполох, и мимо меня торопливо скользили тени. Среди них могли быть слуги, избежавшие резни; но я поостерёгся окликать их, поскольку многие находились, похоже, в пьяной ярости. Потом я увидел людей, размахивавших головёшками, и услышал жаргон пикузьеров. Толпы их, нагруженные добычей, уже снова направлялись к лесам. Передняя роща Красного быка была ярко освещена; крики женщин там смешивались со смехом триумфального пиршества.
Исполненный недобрых предчувствий, я торопливо направился к пастбищному хутору и уже издалека понял, что за это время лесным сбродом был убит и Сомбор со своими близкими. Богатое поселение было охвачено языками яркого пламени, добравшегося уже до стропил дома, хлева и амбаров, а «огненные черви» с улюлюканьем плясали вокруг пожарища. Грабёж был в полном разгаре; они уже распороли перины и, как мешки, набивали их добычей. Рядом я увидел группы кутивших, которые добрались до домашних запасов; они выбивали крышки наполненных бочек и шапками черпали вино.
Убийцы шатались от неумеренности, и это обстоятельство сыграло мне на руку, ибо я брёл среди них точно во сне. Ослеплённые пламенем, убийством и пьянством, они передвигались как звери, каких видишь на почве мутных трясин. Они скользили совсем рядом со мной, и один, волочивший узел, полный бутылок водки, двумя руками поднял его в мою сторону и, ругаясь, ушёл, когда я отказался его принять. Я прошёл сквозь них нетронутым, как будто мне была свойственна vis calcandi supra scorpiones (- сила ходить по скорпионам. [лат.]. – germiones_muzh.).
Когда я покидал развалины пастбищного хутора, мне бросилось в глаза одно обстоятельство, ещё более усилившее мой ужас. А именно — мне показалось, будто за спиной накал пожара поблек — но не столько потому, что я удалялся, сколько от нового, более грозного зарева, поднимавшегося на небосводе передо мной. Эта часть пастбищных угодий тоже была не совсем безлюдной. Я увидел разогнанный скот и спасающихся бегством пастухов. Прежде всего, я различил вдали лай рыжей своры, которая, похоже, приближалась. Поэтому я ускорил шаг, хотя моё сердце сжимал страх перед ужасным кольцом пламени, навстречу которому я шёл. Я уже неясно видел мраморные утёсы, возвышающиеся как чёрные рифы в море лавы. И уже слыша собак за спиной, я торопливо взобрался на крутой выступ скалы, с края которого мы в высоком опьянении так часто впитывали взглядом красоту этой земли, увиденную теперь в пурпурной мантии уничтожения.
Сейчас вся бездна гибели открылась в высоких языках пламени, а вдали на фоне заката вспыхивали древние и прекрасные города на краю Лагуны. Они сверкали в огне подобно цепи рубинов, и из тёмной глубины вод, извиваясь, вырастало их отражение. Пылали также деревни и посёлки по всему краю, а из гордых замков и монастырей в долине высоко к небу били пожары. Языки пламени как золотые пальмы бездымно поднимались в неподвижный воздух, и из венцов их падал огненный дождь. Высоко над этим искрящимся вихрем в ночи парили озарённые красными лучами стаи голубей и цапли, поднявшиеся из камыша. Они кружили до тех пор, пока оперение их не охватывал огонь, тогда они как горящие лампионы опускались в пожар.
Как будто пространство совершенно лишилось воздуха, наружу не проникало ни звука; спектакль разворачивался в жуткой тишине. Я не слышал снизу ни плача детей, ни жалобных причитаний матерей, но не доносилось оттуда и боевых кличей родовых союзов, и рёва скота, стоявшего в хлевах. Из всех ужасов уничтожения до мраморных утёсов поднималось только золотое мерцание. Так вспыхивают дальние миры для услады глаз в красоте заката.
Я не слышал и крика, изданного моим собственным ртом. Только где-то глубоко внутри меня, как будто я сам стоял в пламени, я слышал треск огненного мира. И только это тихое потрескивание я мог воспринимать, в то время как дворцы разваливались обломками, а из портовых хранилищ высоко в воздух взлетали мешки с зерном, чтобы разлететься в раскаленную пыль. Потом, сотрясая землю, взорвалась большая пороховая башня у Петушиных ворот. Тяжёлый колокол, который тысячелетиями украшал Бельфрид и звон которого сопровождал бесчисленных людей в жизни и смерти, начал сперва темно, потом всё ярче накаляться и, наконец, рухнул с опоры, круша колокольню. Я видел, как в красных лучах светятся коньки фронтона на храме с колоннами и с высоких цоколей вниз клонятся божественные изображения со щитами и копьями и беззвучно погружаются в пекло.
Перед этим морем огня меня во второй раз, и ещё сильнее, сковало сомнамбулическое оцепенение. (- незабываем: рассказчик ранен и его лихорадит. – miones_muzh.) И как в таком состоянии мы одновременно обозреваем многое, так и я услышал, как неуклонно приближаются своры и за ними лесные шайки. Вот собаки уже достигли кромки утёсов, и в паузах я чуял низкий лай Шифон Ружа, которого с воем сопровождала стая. Но в этом состоянии я был неспособен даже пошевелить ногой и чувствовал, как крик застревает у меня в горле. Лишь уже увидев зверей, я смог сдвинуться с места, однако чары не рассеялись. Мне казалось, что я мягко парю вниз вдоль ступеней мраморных утёсов; лёгким взмахом я также перелетел над живой изгородью, огораживающей сад Рутового скита. А за мной тесной стаей, громыхая, по узкой скальной тропе гналась Дикая охота.

ЭРНСТ ЮНГЕР (1885 – 1998. герой Германии, 14 ран в ПМВ, мыслитель и боевой офицер, военный теоретик и мистик)

ГИЛЬЕРМЕ ДЕ АЛМЕЙДА (бразилец)

СТИХОТВОРЕНИЕ В СКОБКАХ

Как хорошо, что ты пришла!

(Лил золото закат в окно ко мне –
я запахнул портьеры на окне,

дышавший облаками табака,
я в пепельницу бросил облака

и увлекательнейшую из книг
с покорностью захлопнул в тот же миг,

улыбка на лице моем цвела –
я смял цветок, став мрачным, как скала,

но злую шутку с уст прогнал своих,
для поцелуя приготовив их,

светилось счастье у меня в глазах –
но встретил я тебя чуть не в слезах…)

Как хорошо, что ты пришла!

ИОЛАНДА БЕДРЕГАЛЬ (боливийка)

ЖАЖДА

Ни водой,
Ни вином,
Ни кровью
Мою жажду не утолить.
Я хочу и того, что было,
И того, чего не могло быть,
И того, что могло случиться.
Но не будет, как ты не жди.
И того, что не повторится,
И того, что еще впереди.

Я вечности жажду
в стеклянном бокале
мгновения.
(- у ти какая! - germiones_muzh.)