December 29th, 2020

ОЧЕНЬ ХРАБРЫЙ И НЕПОБЕДИМЫЙ РЫЦАРЬ АМАДИС ГАЛЬСКИЙ. - XXXIV серия

Глава 33. КАК У ОРИАНЫ ПОЯВИЛСЯ СЫН, И ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ ПОСЛЕ РОЖДЕНИЯ
прошло немного времени после того, как Амадис и его родственники и друзья покинули двор короля Лисуарте, и у Орианы появился сын. (- чего собственно и следовало ожидать. - Только не дураку Амадису, конечно. – germiones_muzh.) Его рождение нужно было держать в большом секрете, потому что никто не знал о ее любви к Амадису. Лишь Мабилия, Девушка из Дании и ее брат Дурин были посвящены тайну. Было решено, что Девушка из Дании скажет, что это ее ребенок, и его отдадут на воспитание в монастырь, расположенный неподалеку от замка Мирафлорес.
Как только мальчик родился, его тут же завернули в драгоценную ткань и уложили в постель к Ориане.
— Вы ничего не заметили на теле малыша? — спросила Мабилию Девушка из Дании.
— Нет, — отвечала та, — я была настолько занята и так старалась помочь ему и его матери, что не видела ничего вокруг.
— Нет никакого сомнения, — сказала Девушка из Дании, — что у него на груди есть то, чего нет ни у какого другого ребенка.
Они зажгли свечу и, развернув мальчика, увидели у него на груди справа несколько белых, как снег, букв, а слева — семь букв огненного цвета, подобных раскаленным углям. Они не смогли прочитать ни тех, ни других, но все же поняли, что белые были неясными латинскими, а огненные — неразборчивыми греческими. Увидев это, они снова завернули его и положили рядом с матерью.
Теперь нужно было отправить ребенка туда, где его будут воспитывать. Девушка из Дании незаметно вышла из дворца и, обогнув его и зайдя со стороны, противоположной той, где был выход из комнаты Орианы, встретила своего брата Дурина. Он уже ждал ее с лошадьми. Тем временем Мабилия уложила мальчика в плетеную корзину, накрыла сверху сеткой из ниток и, привязав корзину веревкой, опустила ее через окно в руки Девушки из Дании. Та приняла малыша и вместе с братом направилась по дороге, ведущей к монастырю. Однако через некоторое время, опасаясь случайно встретиться с кем-нибудь, они свернули на едва заметную тропинку, пролегавшую через дремучий лес. Дурин ехал впереди, а Девушка с мальчиком следовала за ним. Так они достигли ручья, протекавшего через затененную деревьями поляну, за которой начинался особенно густой и мрачный лес, где водились львы и другие свирепые звери.
Неподалеку стояла маленькая и очень старая хижина. Там жил отшельник по имени Насиано, которого все очень чтили за праведную жизнь. В поисках пропитания он часто ездил на своем осле по окрестностям. Но, как утверждали местные жители, ни львы, ни другие дикие звери, как бы показывая свое почтение, никогда не причиняли ему зла, хотя то и дело попадались у него на пути. Рядом с хижиной среди скал была пещера, где жила львица с маленькими львятами. Добрый отшельник часто приходил туда и, не боясь львицы, приносил им поесть. Если же львица и львята встречали его в лесу, то всегда уступали дорогу.
Когда Девушка из Дании и Дурин подъехали к ручью, она почувствовала, что очень устала, и сказала брату:
— Давайте сойдем с лошадей. Возьмите мальчика, а я хочу попить.
Он спрыгнул на землю, взял завернутого в драгоценную ткань ребенка и положил в дупло дерева, а сам хотел помочь сестре сойти с лошади. Но тут в густых зарослях послышалось грозное рычание львицы. Испуганные лошади сорвались с места и помчались во весь опор в разные стороны. К счастью, Дурин все же успел вскочить на круп лошади позади сестры и через некоторое время сумел схватить узду и остановить объятое ужасом животное. Девушка была настолько потрясена и обессилена, что едва могла вымолвить слово. Дурин помог ей сойти на землю и сказал:
— Сестра, останьтесь здесь, а я поеду на вашей лошади за своей.
— Поезжайте лучше за мальчиком и привезите его мне, — возразила она. — Как бы с ним чего не случилось!
— Тогда сделаем так, — решил он. — Подержите эту лошадь под уздцы, потому что я боюсь, что, если поеду на ней, она не осмелится подойти к ручью.
И он пошел пешком. (- вот умели люди встарину выполнять свой долг. Без лишних слов. Даж привета родителям непередавая. Надо – взял и пошел. – germiones_muzh.)
Однако как раз перед этим случилось нечто удивительное. Та самая львица, которая, как вы слышали, жила неподалеку от хижины отшельника и, громко зарычав, вспугнула лошадей, имела обыкновение каждую ночь спускаться к ручью, чтобы выследить оленей, приходивших гуда на водопой. Так вот, она пришла туда и рыскала с места на место, вынюхивая следы. Вдруг ей послышался плач ребенка, который был в дупле дерева. Она подошла и взяла его в пасть, ухватившись острыми зубами за ткань и не задев его тела. Это произошло как раз в тот час, когда всходило солнце, и она, помня, что настало время кормить детенышей, спешила к ним. И тут навстречу ей, решив немного освежиться, из своей хижины вышел добрый старец Насиано. Увидев львицу, несущую в пасти плачущего ребенка, он простер руку и сказал:
— Остановись, свирепое животное, и оставь то, что несешь! Ведь человек сотворен не для того, чтобы быть в твоей власти!
Львица, словно стараясь услужить ему, покорно подошла и, разжав зубы, опустила мальчика к его ногам, а затем удалилась. Насиано взял малыша на руки и понес к своей хижине. Проходя мимо пещеры, он увидел, что львица кормит детенышей своим молоком, и сказал ей:
— Накорми этого младенца и храни его от всего злого, словно собственного сына!
Львица легла у его ног, а добрый человек приложил губы мальчика к ее сосцам, и тот, почувствовав, что молоко попало ему в рот, начал сосать. С тех пор львица стала сама, когда это было нужно, приходить к хижине отшельника и кормить малыша, а когда она была на охоте, ее заменяла коза или овца, у которых были козленок и ягненок.
А теперь посмотрим, что делал тем временем Дурин. Расставшись с сестрой, он, как вы слышали, поспешил пешком к ручью, где оставил младенца. Не найдя его, он очень встревожился и обошел все вокруг, однако не обнаружил ничего, кроме следов львицы. Решив, что она съела мальчика, он в смятении, охваченный великим горем, вернулся к сестре и рассказал ей обо всем. Услышав о том, что случилось, она разрыдалась, закрыв лицо руками, и все старания Дурина утешить ее оказались напрасными. Наконец, они решили поехать назад к Ориане и, не говоря ей о том, что произошло, сказать только, что ребенок находится в надежном месте. А о том, как быть дальше, следовало посоветоваться с Мабилией.
Но вернемся к отшельнику, который взял мальчика. Скоро к нему пришли его сестра и ее муж, жившие неподалеку. Насиано рассказал им, как благодаря счастливой судьбе нашел ребенка, и попросил, чтобы они приняли малыша в своем доме и растили до тех пор, пока мальчик не начнет говорить. После этого они должны были принести его обратно, потому что добрый человек желал его воспитать. Те отвечали, что все так и сделают.
— А сейчас я хочу его окрестить, — сказал отшельник и стал готовить все, что было нужно для священного обряда.
Подойдя к купели и развернув младенца, женщина увидела белые и огненные буквы у него на груди и показала их брату. Тот очень испугался, не зная, что бы это могло значить. Прочитав написанное белыми латинскими буквами слово «Эспландиан», он решил, что так зовут мальчика. Огненные же буквы он, сколько ни старался, не мог ни прочитать, ни понять, что они означают…

ГАРСИЯ ОРДОНЬЕС ДЕ МОНТАЛЬВО (ок.1450 - ок.1505)

БАРСУК ВЫСЛЕЖИВАЕТ ТИГРА (Тасмания, 1950-е). - XV серия

15. ОДИН В СЫРОМ БОРУ
легкий туман, придававший такой странный вид заходившему солнцу, скрывал от глаз Баджа дальнюю цепь гор. Меж туч на западе пробивался какой-то таинственный оранжевый свет, и Бадж, бегом спускаясь по тропе, замечал то тут, то там белый дым над зеленой стеной зарослей на востоке. Но это его не слишком тревожило: погода стояла безветренная, да и обильная вечерняя роса не даст разгореться пожару.
Спускаясь в сумерках с последнего склона, он удивлялся тому, что Наррапс не встречает его ржанием. А между тем он был здесь — слышно было, как он щиплет траву.
— Здорово, старик! — крикнул Бадж, подбегая к дереву, где он привязал пони. — Надоело небось ждать, а? Ничего, как приедем домой, получишь зато лишнюю порцию!
И вдруг он замолчал, вытаращив глаза: дерево, узда, даже веревка — все было здесь, а Наррапса не было! Наррапс пасся на свободе в нескольких ярдах отсюда. В первую минуту Бадж обмер. Наррапс сорвался с привязи — и кто же в этом виноват? Разве Игги много раз не предупреждала его, Баджа, чтобы он привязывал пони крепко-накрепко? Хорошо еще, что он не убежал, а стоит неподалеку и дожидается хозяина.
— Ты меня заждался, мой милый старичок? — приговаривал Бадж ласково, отвязывая от дерева узду.
Наррапс перестал щипать траву и наблюдал за ним. Может быть, он помнил, что в прошлый раз в мешке оказался для него кусок лепешки с маслом? Бадж пожалел, что не догадался приберечь для пони какой-нибудь лакомый кусочек из угощения старого Гарри. Он как-то не подумал об этом и сейчас мог осыпать Наррапса только ласковыми словами и обещаниями.
— Молодчина ты у меня! Вот погоди — я стяну для тебя из папиного мешка большущую порцию овса!
Наррапс слушал все это одним ухом, пережевывая жесткую, как проволока, траву. Он не двинулся навстречу Бад-жу, который подходил к нему все ближе и ближе, улещая его всякими похвалами и заманчивыми обещаниями.
— А может, в кармане у меня найдется кое-что для тебя, старик… хороший ты мой Наррапс… Да, да…
Бадж был уже так близко, что почти мог ухватить пони за хвост. Но вдруг Наррапс, взмахнув хвостом, отбежал в сторону и хитро поглядел на мальчика, как будто хотел сказать: «Нет, не проведешь, друг Бадж, меня уже не раз приманивали и ловили таким способом!»
Бадж стоял и раздумывал в мучительной тревоге. Он знал — гоняться за Наррапсом бесполезно. Нужно перехитрить его.
— Постой-ка! — закричал он. — Смотри, что у меня есть! — и стал рыться в кармане, словно намереваясь достать оттуда какое-то лакомство.
Наррапс недоверчиво поглядел на него, отвернулся и с презрительным видом побежал прочь от хозяина.
— Стой! — закричал Бадж повелительно, надеясь, что такой окрик подействует на пони. Но, видя, что и это не помогло, бросился за Наррапсом, чтобы ухватиться за его хвост. Башмаки его бесшумно скользили по мху, и пони не услышал бы ничего, если бы Баджа не выдало звяканье уздечки. Не оглядываясь, Наррапс перешел на рысь и вмиг скрылся между деревьями.
Тут уж Бадж окончательно вышел из себя. Он швырнул проклятую уздечку вслед пони, и горячие злые слезы потекли у него из глаз. Но уже через минуту он взял себя в руки, понимая, что положение отчаянное и сейчас не время злиться. Надо во что бы то ни стало поймать Наррапса! Без Наррапса как он найдет дорогу домой в этой темноте? Как одолеет трудный и долгий путь, если не будет время от времени садиться верхом на пони, чтобы дать отдых ногам? Если не будет Наррапса, который легко найдет дорогу домой, он, Бадж, непременно заблудится через каких-нибудь двадцать шагов, а никто ведь не знает, куда он ушел и где искать его. Никто, кроме Гарри.
Гарри! Вспомнив о нем, Бадж приободрился. Ну конечно, нужно вернуться к озеру и переночевать у Гарри. Старик, наверно, не откажется его приютить. Да, это было бы самое разумное… Но Бадж все же колебался. Если он не попадет сегодня домой, все его планы разлетятся, как дым. Трудное путешествие к Гарри окажется напрасным, а Расс перестанет ему верить. Нет, нет, надо идти домой, хотя бы пришлось шагать всю ночь. Если поймать Наррапса не удастся, надо идти по его следам при лунном свете — луна скоро взойдет.
И Бадж двинулся в путь. Вначале все шло удачно. Отпечатки копыт были ясно видны даже под деревьями, так как в лесу было грязно и еще не очень темно. Но через некоторое время Бадж вышел на безлесную вершину, и здесь, на камне, копыта не оставляли никаких следов. Впрочем, ему и тут повезло — под горой в долине он ясно увидел Наррапса, который двигался медленно, так как по дороге щипал траву.
Увидев это, Бадж почувствовал новый прилив сил. Он двинулся наперерез пони и скоро очутился совсем близко; Наррапс, казалось, был слишком занят и не замечал его.
— Ты ведь просто хочешь меня подразнить, Наррапс? — шепнул Бадж.
Он решил на этот раз быть осторожнее и не делать резких движений. Он подкрадывался к Наррапсу, все время ласково приговаривая вполголоса:
— Ах ты, озорник, подожди же, пока я к тебе подойду… Не удирай ты, разбойник, погоди, пока я поймаю тебя за хвост, и мы тогда пойдем домой вместе.
Наррапс послушно ждал, и казалось, его не интересовало ничто на свете, кроме веток, которые он ощипывал. Бадж был уже уверен в успехе. Ну, разумеется, Наррапс — его друг и только для приличия делает вид, будто занят едой, на самом же деле он дожидается его. Да, да, Наррапс его любит! Но в ту самую минуту, когда Бадж, расчувствовавшись, протянул к нему руку, его «друг» мотнул головой и пустился вскачь. Скоро его и след простыл.
На этот раз Бадж недолго предавался отчаянию. Правда, он немного поплакал, ковыляя один вперед, но скоро перестал всхлипывать: это мешало ему прислушиваться. Стало уже так темно, что под деревьями невозможно было различить следы, и он шел, ориентируясь только по слуху. Таким образом ему удалось снова догнать Наррапса, но затем много часов — так ему казалось — он плелся, волоча ноги, в каких-нибудь двух-трех дюймах от развевавшегося хвоста пони.
Спускалась ночь. Луна еще не взошла, а звезд, проглядывавших между тучами, было слишком мало, чтобы освещать путь. Глухое безмолвие леса нарушали по временам странные резкие звуки, хриплый лай вышедшего на охоту тасман-ского дьявола и жуткое гуканье филина. Где-то вдали слышался своеобразный крик крапчатой совы. Даже так хорошо знакомый Наррапс сейчас казался Баджу другим, словно там, за деревьями, двигался не он, а какой-то серый призрак. Мальчик брел уже через силу, спотыкаясь. Смертельно усталый, он только об одном и думал — как бы не потерять из виду этот серый призрак.
Раз Наррапс остановился и насторожил уши, словно напряженно вслушиваясь. Обрадованный Бадж тоже остановился, чтобы передохнуть. Из ночной темноты донесся совсем незнакомый звук — какой-то свирепый лай. Он трижды повторился и затих. «Это не тасманский дьявол», — подумал Бадж. Лай неизвестного зверя словно послужил Наррапсу сигналом — он рванулся и исчез из виду. Стук его копыт постепенно замирал вдали, и мальчик с ужасом понял, что теперь надеяться не на что. Пони чего-то испугался и ускакал домой.
— Наррапс! — кричал Бадж и бежал за ним.
Он падал, поднимался и стремглав несся вперед. Он почти ощупью находил дорогу вниз с высокого склона, когда вдруг услышал позади стук лап. Как говорила Игги? «Ты не пугайся, а сразу хватай его за хвост!» Смех, похожий на рыдание, вырвался у Баджа, и он остановился, чтобы прислушаться. Вот опять — «топ-топ-топ» у него за спиной!
— «Хватай его сразу за хвост!» — проговорил он громким шепотом, чтобы собраться с духом и обернуться… Но тут же шепот сменился взрывом истерического смеха — Бадж вдруг сообразил, что нельзя идти ни назад, ни вперед. Что остается делать? Хватать тигра?
Не помня себя, он бросился бежать по незнакомому лесу, пока уздечка, висевшая у него на плече, не зацепилась за ветку и не потянула его назад. Бадж полетел на землю и ударился головой о камень, в кровь разбив себе лицо.
Взошла луна, ее холодный луч, пробившись меж деревьев, упал на неподвижное тело мальчика и засверкал на мундштуке уздечки, так что он казался сотканным из света. Зазвенели комары, большая бабочка затрепыхалась совсем близко от Баджа, но он ничего уже не видел и не сознавал. Как сказал бы он сам, у него «в мозгах помутилось»…

НЭН ЧОНСИ (1900 - 1970. родилась в Британии. австралийка)