December 25th, 2020

ОЧЕНЬ ХРАБРЫЙ И НЕПОБЕДИМЫЙ РЫЦАРЬ АМАДИС ГАЛЬСКИЙ. - XXXII серия

…и вот наступил день битвы. По одну сторону широкого поля выстроились войска семи королей. Их было так много, и все были так хорошо вооружены, что, казалось, победа непременно должна будет остаться за ними. Никто из них не сомневался, что скоро вся Великая Британия станет принадлежать им.
Но и на стороне короля Лисуарте собралось немалое войско, и там было очень много прославленных рыцарей.
Забили барабаны, запели трубы, и противники медленно двинулись друг другу навстречу. И тут неожиданно на поле появились король Перион и два его сына — Амадис и Флорестан. Они сидели на великолепных конях, и их доспехи, на которых были изображены змеи, ярко сверкали на солнце. Размахивая копьями, наконечники которых были так начищены, что сияли, словно звезды, они остановились между враждующими войсками. Отец был посередине, а сыновья — по краям. Противники смотрели на них, и каждому хотелось, чтобы они оказались на его стороне. Однако никто не знал, кому они собираются помочь и кто они такие.
В это время отряд Бриана де Монхасте уже сблизился с противником, и незнакомые рыцари, пришпорив коней, присоединились к тем, кто шел под его знаменем, и сразу же атаковали короля Таргадана, который выступил против этого отряда. Дон Бриан очень обрадовался такой поддержке, хотя и не узнал их. Все трое так яростно начали громить войско короля Таргадана, что те, кто там был, очень перепугались. Король Перион ранил Абдасиана Бравого, однако тот удержался в седле, хотя наконечник копья вонзился ему в грудь. Тогда Амадис подскочил к нему и ударил его копьем в бок. Абдасиан замертво свалился на землю. Дон Флорестан опрокинул Кардуэла к ногам коня так, что седло упало сверху. Тогда самые лучшие рыцари из того войска бросились вперед, чтобы встретиться с рыцарями со змеями, но те, схватив мечи, тоже атаковали их, разя всех, кто попадался им на пути. Скоро вокруг них оказалось более десяти поверженных противников. Увидев, какие чудеса совершает каждый из них, враги больше не осмелились приближаться к ним поодиночке и решили напасть на них одновременно со всех сторон. На рыцарей со змеями посыпались страшные удары, но тут им на помощь пришел дон Бриан де Монхасте, ведя за собой своих испанцев. Это были очень сильные люди, прекрасные наездники. Спеша помочь рыцарям со змеями, они яростно врезались в ряды врагов, опрокидывая всех, кто попадался им на пути. Два вражеских войска стали отступать, пока им на подмогу не поспешило третье.
Это было величайшее сражение, полное опасностей для всех, кто там был. С обеих сторон погибло множество рыцарей. То, что совершали король Перион и его сыновья, невозможно описать. Король Аравии, боясь, как бы его люди не были вынуждены отступить, бросился вперед, призвав на помощь Аркалауса. Они врезались в ряды врагов, но то же самое сделал и король Лисуарте. Противники перемешались между собой, и с той и с другой стороны было очень много сраженных. Земля дрожала от топота коней, и возгласы рыцарей разносились по всей долине. В это время король Перион, который был впереди, внезапно оказался окруженным противниками и едва не погиб, однако сыновья бросились ему на помощь, сокрушая всех, кто попадался на пути.
— Эй, рыцари! — закричали девушки, наблюдавшие за боем с высокой башни своего замка. — Тому, что в белом шлеме, стало легче!
В это время конь Амадиса пал, сраженный врагами, а кони его отца и брата были тяжело ранены, так что всем троим пришлось спешиться, хотя это было очень опасно. К ним сразу же бросилось много людей: враги хотели их убить, а друзья — спасти. Встав рядом, они наносили такие страшные удары всем, кто хотел на них напасть, что противники не отваживались к ним подойти. В это время король Лисуарте, переезжавший, чтобы лучше наблюдать за битвой, в сопровождении семи рыцарей с одного места на другое, увидел, какой опасности подвергаются рыцари со змеями, и сказал дону Галаору и остальным:
— А сейчас, мои добрые друзья, покажите вашу доблесть! Давайте поможем тем, кто так хорошо помог нам!
— Вперед! — воскликнул дон Галаор.
Пришпорив коней, они бросились на врагов и скоро уже были у знамени короля Аравии, который всеми силами старался воодушевить свое войско. Своим славным мечом король Лисуарте наносил такие сокрушающие все удары, что враги страшно перепугались. Он вырвался вперед, и те, кто его охранял, едва поспевали за ним. Рыцари, защищавшие знамя, не смогли отстоять его, и король, силой вырвав разноцветный стяг из рук того, кто его держал, бросил под ноги коня и громко крикнул:
— Я король Лисуарте!
Но тут враги окружили его и убили под ним коня. Он упал и так сильно разбился, что те, кто его охранял, не смогли усадить его на другого. Но тут подскакали Ангриоте, Агримон Храбрый и Ледадерин Спеленутый и с помощью тех, кто его охранял, подняли его на коня Ангриоте, что очень раздосадовало врагов. Хотя король был тяжело ранен и сильно ушибся при падении, он не покинул их до тех пор, пока Агримон и Ледадерин Спеленутый не привели Ангриоте другого коня — одного из тех, что король еще до начала битвы велел приготовить, чтобы заменить, если будет нужно, павших коней. В это время исход боя во многом зависел от дона Галаора и дона Куадраганте. Они, как и подобало, показали свое большое мужество, нанося и отражая смертельные удары. Если бы они не рассеяли врагов, окруживших короля, когда у него убили коня, он подвергся бы очень большой опасности. Девушки на башне громко закричали, что те два рыцаря, на щитах у которых изображены цветы, сражаются лучше всех.
В это время на помощь королю Аравии пришло свежее подкрепление — два новых рыцаря, настолько отважных и так искусно владеющих оружием, что с их помощью короли надеялись победить противников. Одного звали Бронтахар Дапфания, а другого — Аргомадес с острова Беглецов (- с которого должнобыть, все сбежали от этого маньяка. – germiones_muzh.). У Аргомадеса был зеленый щит, усеянный белыми голубями, а у Бронтахара все вооружение было ярко-красного цвета и украшено золотом. Только лишь появившись на поле боя, они тут же привлекли к себе внимание. Оба были такого громадного роста, что все остальные едва доставали им до плеч, так что их шлемы возвышались над всеми. Ударяя копьями, они сразу же выбивали своих противников из седел, а когда копья сломались, взялись за мечи необычайно больших размеров. Они наносили такие могучие удары, что скоро не могли больше найти, кого атаковать, — такой страх они нагнали на всех.
— Рыцари! — закричали девушки с башни. — Не разбегайтесь: ведь это же люди, а не дьяволы!
Те же, на чьей стороне они выступили, громко закричали:
— Король Лисуарте побежден!
Услышав это, король сказал тем, кто был с ним:
— Я должен победить или умереть, потому что не могу потерять владение Великой Британией!
Все бросились к нему, чтобы помочь, если будет нужно. Амадис, который уже сел на свежего, очень хорошего коня и поджидал, чтобы и его отец тоже вскочил в седло, услышав, как враги кричат, что король Лисуарте побежден, спросил дона Флорестана, который также сел на коня:
— Что такое? Почему так шумят эти презренные люди?
— Разве вы не видите тех двоих самых сильных и отважных рыцарей, которые вышли в поле и сокрушают всех, кто только попадается им под руку? С такой силой они скоро захватят все поле! — отвечал тот.
Амадис повернул голову и увидел, что туда, где он находился, направлялся Бронтахар Данфания, сокрушая своим мечом рыцарей, которые ему попадались по пути. Иногда он брал в руки цепь, которая у него была, и, размахивая ею, выбивал из седел всех, кого она доставала, так что каждый старался убежать от него подальше.
— О, Пресвятая Дева, заступись за меня! — воскликнул Амадис. — Такого не должно быть!
Взяв надежное копье, которое дал ему оруженосец, он вспомнил об Ориане и подумал о тех бедах, которые ждут ее, если она лишится отца. Усевшись поудобнее в седле, он сказал дону Флорестану:
— Защищайте нашего отца!
А Бронтахар был уже совсем близко. Увидев, что Амадис, на котором был золотой шлем, готовится встретить его, он пришпорил коня и яростно бросился к нему, держа под мышкой толстое копье и громко крича:
— Сейчас вы увидите славный удар, если тот, что в золотом шлеме, не побоится встретиться со мной!
Амадис тоже помчался ему навстречу. Копья ударились о щиты и, пробив их, тут же сломались. Кони при этом столкнулись с такой силой, что и тому и другому рыцарю показалось, будто он налетел на твердую скалу. У Бронтахара при этом так закружилась голова, что он не смог удержаться в седле и, словно мертвый, свалился на землю. Одна нога у него при этом подвернулась и, не выдержав тяжести обрушившегося на нее тела, сломалась, а застрявший в щите обломок копья вонзился ему в бок. Конь Амадиса отлетел по меньшей мере на две сажени и начал падать, сам же рыцарь был настолько ошеломлен, что не мог ни пришпорить его, ни взять в руки меч, чтобы защититься от тех, кто мог на него напасть. Король Перион, который уже сидел на коне и видел громадного рыцаря, с каким столкнулся Амадис, очень встревожился.
— Господи, Боже мой! — воскликнул он. — Сохрани моего сына!
— Сейчас мы ему поможем! — сказал Флорестан.
И они так смело бросились вперед, что нельзя было смотреть на них без восхищения. Разбрасывая всех, кто был на пути, они приблизились к Амадису, и король спросил:
— Что с вами, рыцарь? Мужайтесь, мужайтесь, ведь я пришел вам помочь!
Амадис, хотя еще не пришел как следует в себя, узнал голос отца. Схватив меч, он набросился на врагов, атаковавших его отца и брата, и принялся наносить удары направо и налево, хотя еще не в полную силу, но все же так, что для врагов они оказались очень опасными. Противник был очень воодушевлен успехами, а люди короля Лисуарте потеряли большую часть поля битвы: слишком много врагов обрушились на них, чтобы убить, и слишком мало сил у них оставалось, чтобы защищаться. В эго время вперед выступили Аграхес, дон Гальванес и Бриан де Монхасте, спешившие навстречу Бронтахару Данфании, наносившему, как вы слышали, очень большой урон. Увидев трех рыцарей со змеями, попавших в столь тяжелое положение, они, не дрогнув сердцем, несмотря на огромную опасность, пришли им на помощь, но и до их появления те уже убили и свалили на землю очень много врагов и нанесли бы им еще большой урон, если бы сами не были ранены.
Амадис, который уже совсем пришел в себя, посмотрел направо и увидел, что король Лисуарте с несколькими рыцарями готовится к встрече с королем Аравии, который с большим войском направлялся к нему. Впереди всех были Аргомадес, два племянника короля Аравии — очень храбрые рыцари и сам король Аравии, который громкими возгласами ободрял своих воинов, услышавших, как на башне закричали:
— Тот, что в золотом шлеме, убил громадного дьявола!
— Рыцари, — сказал Амадис, — поможем королю! Это очень нужно!
Они вместе, минуя тех, кто попадался на пути, поспешили туда, где был король Лисуарте. Тот, увидев рядом с собой трех рыцарей со змеями, воспрянул духом. Ведь он видел, как тот, что в золотом шлеме, одним ударом сразил могучего Бронтахара Данфанию.
В это время король Аравии, который был уже совсем близко, бросился в атаку. Аргомадес с мечом в руке направился к королю Лисуарте, собираясь его убить, но путь ему преградил рыцарь в золотом шлеме. Начался яростный поединок. Увидев громадный меч, занесенный над ним, рыцарь в золотом шлеме прикрылся щитом и принял удар. Отрубив край щита шириной не меньше пяди, меч на три пальца вонзился в шлем, так что едва не сразил рыцаря. Амадис же нанес противнику по левому плечу настолько сокрушительный удар, что рассек кольчугу, сделанную из очень толстых колец, и разрубил плоть и кости до ребер так, что рука с частью плеча безжизненно повисла вдоль тела. Это был самый могучий удар мечом, который он нанес в той битве. Совершенно ошеломленный, Аргомадес, забыв обо всем, обратился в бегство. Конь понес его туда, откуда он явился, а девушки на башне громко закричали:
— Тот, что в золотом шлеме, напугал голубей!
Тогда один из племянников короля Аравии по имени Ансидель бросился к Амадису и ударил мечом по морде его коня так, что разрубил ее пополам, и конь мертвый упал на землю. Увидев это, дон Флорестан помчался к Ансиделю, который был очень доволен тем, что сделал, и нанес ему такой удар сверху по шлему, что тот пригнулся к шее коня. Вторым могучим ударом он отрубил ему голову, которая вместе с телом упала к ногам Амадиса. Но перед этим Ансидель все же успел ранить дона Флорестана концом меча в бок. В это время сошлись король Лисуарте и король Аравии и воины, которые были с ними, и между ними началась жестокая, беспощадная битва. И тем и другим пришлось много потрудиться, чтобы защитить себя и помочь тем, кто был сражен.
Дурин, паж Орианы, явившийся туда, чтобы потом сообщить ей вести о битве, сидел на одном из коней, которых король Лисуарте велел привести на поле битвы для того, чтобы заменить, если будет нужно, коней рыцарей. Увидев, что тот, кто был в золотом шлеме, очутился на земле, он сказал другим пажам, которые сидели на остальных конях:
— Я хочу помочь своим конем этому рыцарю и думаю, что не сумею оказать лучшей услуги королю.
Не обращая внимания на опасность, он бросился туда, стараясь пробираться там, где было меньше людей, и, подъехав к рыцарю в золотом шлеме, сказал:
— Я не знаю, кто вы, но я увидел, что с вами случилось, и привел вам коня.
Тот принял коня и, сев на него, сказал:
— О, друг мой Дурин! Это не первая услуга, которую ты мне оказываешь!
Дурин очень удивился и, взяв его за руку, воскликнул:
— Я вас не оставлю, пока вы не признаетесь, кто вы!
Тогда рыцарь наклонился к нему и как можно тише ответил:
— Я Амадис, но пусть об этом никто, кроме тебя, не знает.
И он снова бросился в бой, совершая чудеса с оружием в руках, как сделал бы, если бы рядом с ним была его госпожа. Он очень хорошо представил себе ее сейчас.
Король Лисуарте, вступивший в бой с королем Аравии, нанес ему своим славным мечом три таких удара, что тот, хотя изо всех сил тоже старался сразить противника, не выдержал и обратился в бегство, проклиная волшебника Аркалауса, который надоумил его прийти в эту землю, заверив, что покорить ее будет совсем нетрудно. Дон Галаор сражался с отважным рыцарем Салдаманом. Устав наносить удары мечом, он схватил его своими могучими руками, вырвал из седла и бросил на землю так, что тот, ударившись затылком, тут же испустил дух.
Амадис, его отец король Перион, дон Флорестан, Аграхес, дон Гальванес, Бриан де Монхасте, Норандель, Гилан Задумчивый и король Лисуарте все больше и больше теснили и громили врагов и нагнали на них такой страх, что те больше не смогли выдержать. Увидев, что король Аравии ранен и, бросив оружие, обратился в бегство, его сторонники тоже стали разбегаться, надеясь взойти на корабли или скрыться в горах. Однако король Лисуарте и те, кто были с ним, преследовали их по пятам, безжалостно сокрушая и убивая всякого, кого только могли. Рыцари со змеями были впереди всех, не отставая от врагов ни на шаг. Король Аравии и большая часть бежавших все же успели подняться на корабли, многие утонули, а остальные попали в плен.
К тому времени, когда закончилась битва, стало уже совсем темно, и король Лисуарте вернулся к шатрам, брошенным противником. Там он переночевал, радуясь победе, которую послал ему Бог. Однако рыцари со змеями, как только увидели, что поле очищено от врагов и больше не нужно ни от кого защищаться, свернули все втроем с дороги, по которой, как они предполагали, должен был возвращаться король. Остановившись под деревьями около ручья, они сошли с коней, напились воды и напоили животных, которым после тяжелого дня это было очень нужно. Они уже собирались снова сесть в седла, как вдруг увидели приближающегося на лошади оруженосца. Надев шлемы, чтобы их нельзя было узнать, они тихо окликнули его. Тот сначала остановился в нерешительности, думая, что это враги, но, увидев змей на их щитах, без страха приблизился к ним.
— Добрый оруженосец, — сказал Амадис, — передайте, пожалуйста, королю то, о чем мы вас попросим.
— Говорите, что вам угодно, — отвечал тот, — и я все передам.
— Тогда скажите ему, — продолжал Амадис, — что рыцари со змеями на оружии, которые помогли ему в битве, просят у него милости не винить их за то, что они с ним не повидались, потому что им нужно сейчас уехать очень далеко. Но мы просим, чтобы часть добычи, которую он дал бы нам, он велел подарить девушкам с башни в награду за перенесенные ими страдания. Отведите королю этого коня, которого я взял у его пажа во время битвы, потому что мы не хотим ничего у него брать.
Оруженосец взял коня и удалился, чтобы передать королю Лисуарте то, о чем его просили, а они сели на коней и направились к убежищу, которое у них было в лесу. Там, сняв доспехи, смыв с лица и рук кровь и пыль и перевязав как можно лучше раны, они поужинали и улеглись на свои ложа, где спокойно проспали всю ночь.
Король Лисуарте, вернувшись в шатры своих полностью разгромленных врагов, спросил о трех рыцарях со змеями на вооружении, но ему сказали только, что они быстро скачут к лесу.
— Тот рыцарь в золотом шлеме, случайно, не мог бы быть вашим братом Амадисом? — спросил король дона Галаора. — Ведь на то, что он совершил, вряд ли способен кто-нибудь другой!
— Поверьте, сеньор, что это не он, — отвечал дон Галаор. — Ведь не прошло и четырех дней, как я получил от него известие, что он сейчас в Галии вместе с отцом и доном Флорестаном, его братом.
— Пресвятая Дева! — воскликнул король. — Так кто же это мог быть?
— Не знаю, — отвечал дон Галаор, — но что было, то было. Бог послал вам счастливую судьбу, сделав так, что вы в столь тяжком и опасном деле превзошли всех честью и славой.
Когда король был там, явился оруженосец и передал ему то, о чем его просили. Король очень огорчился, узнав, что не сможет отблагодарить героев. Дон Галаор, Аграхес и многие другие их друзья провели ту ночь в шатре Аркалауса, очень красивом и богатом, где нашли вышитые на шелке изображения битвы с Амадисом, когда волшебник его околдовал, и других сцен из жизни Аркалауса (- который еще был, оказывается, и фетишистом! Вот говнюк. – germiones_muzh.).
На следующий день король разделил добычу между теми, кто был с ним, и большую ее часть отдал девушкам из замка, которые смотрели на битву с высокой башни. После этого он и все рыцари отправились в соседнее селение, где были королева и его дочь. Невозможно описать, как обрадовались дамы, однако каждый может легко это себе представить, зная, что было перед тем…

ГАРСИЯ ОРДОНЬЕС ДЕ МОНТАЛЬВО (ок.1450 - ок.1505)

меч и флейта

- универсальный подарочный набор для мальчика и в Элладе, и в Китае. Полный диапазон развития. Ксифос+авлос = сяо+цзянь (в китайской традиции первой ставим флейту). С древности мальчик начинает как пастушок: флейта организует мир, меч защищает... Для китайцев есть доп.коннотация - как вы любите это ненужноеслово! - "дуть в дудку на базаре", тоесть нищенствовать-странствовать, зарабатывая музыкой у зевак. Чтож, и так бывает.

если вы чувствуете себя эльфом

- то, конечно, должныбыть скрыльями. (Невсилах помешать никому быть идиотом - махайте на меня, махайте!) Крылья у эльфов мотыльковые. Одежду из бабочек начал делать один британский художник после 1 Мировой: настоящие крыла ураний и ванесс на тонкой шелковой подкладке... Неслишком практично. Современная испанка Аласси в Барселоне предложит костюмы скрыльями из более простых материалов. Всамраз для локдаунов. - Летайте наздоровье:)

ИТАЛО КАЛЬВИНО (итальянец)

ГОРОДСКОЙ ГОЛУБЬ

весной и осенью, когда стаи птиц покидают наши края и устремляются на север и юг, они редко пролетают над городами. Обычно их путь высоко в небе пролегает мимо неровных клиньев полей, мимо узких долин, вдоль лесов и извилистых рек, и кажется, будто дорогу им прокладывает ветер. Но едва перед ними вырастают крыши бесчисленных домов, они сворачивают в сторону.
И все же как-то осенью стая бекасов пронеслась вдоль узкой полоски неба над городской улицей. Заметил их только Марковальдо, который всегда ходил задрав голову кверху. На этот раз он ехал на велосипеде и, завидев птиц, стал изо всех сил нажимать на педали, словно хотел их догнать. Его охватила охотничья страсть, хотя он в жизни не держал другого оружия, кроме солдатской винтовки.
Он так загляделся на птиц, что незаметно для себя поехал на красный свет, и на перекрестке его едва не сбила машина. Пока полицейский с багровым лицом записывал его фамилию и адрес, Марковальдо пытался отыскать в небе перелетную стайку, но птицы исчезли.
Когда на работе узнали, что его задержала полиция, оскорблениям и насмешкам не было конца.
— Для чего, по-твоему, семафоры поставлены? — кричал его начальник синьор Вилиджельмо. — Куда ты смотрел, пустая голова?
— Следил за стаей птиц… — ответил Марковальдо.
— За стаей птиц? — У синьора Вилиджельмо, который был заядлым охотником, глаза разгорелись.
Марковальдо рассказал ему обо всем.
— В субботу беру ружье, собаку и иду на охоту! — радостно сказал начальник, сразу же успокоившись. — Начался перелет. Эту стаю наверняка спугнули охотники там, на холме, потому она и залетела в город…
Весь день Марковальдо лихорадочно обдумывал план действий. «В субботу все охотники, верно, отправятся на холмы, и тогда в город залетит не одна стая. Если только я не оплошаю, то в воскресенье поем жареного бекаса».
Крыша дома, где жил Марковальдо, была плоская, с маленькими перилами, на которых обычно сушили белье. Захватив бидон с липким соком смолы, кисть и мешок кукурузы, Марковальдо вместе с сыновьями полез на крышу. Пока ребятишки разбрасывали кукурузные зерна, Марковальдо вымазал смолой парапет и даже края дымоходов, да так густо, что его младший, Филиппетто, заигравшись, едва не приклеился.
Ночью Марковальдо снилось, что на крышу спустилось великое множество бекасов, и теперь им никак не удавалось взлететь. Его жена, ленивая и прожорливая, видела во сне прилипших к дымоходу и уже успевших поджариться уток. Их романтической дочке Изолине грезились колибри, перья которых так украсили бы ее шляпку. А Микелино во сне поймал аиста.
На следующий день то один, то другой мальчуган подымался на крышу посмотреть, много ли туда слетелось птиц. Боясь их спугнуть, если стая как раз в эту минуту будет садиться, мальчики осторожно выглядывали из чердачного окна и тут же спускались вниз. Увы, их вести были неутешительны. Наконец в полдень Петруччо прибежал с радостным криком: «Папа, иди сюда! Попались! Попались!»
Марковальдо взял мешок и полез наверх. На крыше сидел маленький серый голубь, обыкновенный городской голубь, привыкший к толпе и уличному шуму. Несколько голубей кружились над ним и печально смотрели, как их неосторожный товарищ пытался освободиться из липкого плена.
Семья Марковальдо старательно обсасывала косточки этого тощего, старого голубя, когда в дверь постучали. Вошла служанка хозяйки.
— Синьор Марковальдо, синьора вас зовет! Велела прийти немедленно!
Марковальдо сразу забеспокоился: он целых шесть месяцев не платил за комнату и теперь боялся, что его выселят. Он быстро поднялся на второй этаж. Войдя в гостиную, он увидел еще одного посетителя — это был полицейский с багровым лицом.
— Подойдите поближе, Марковальдо, — сказала синьора. — Мне сообщили, что с крыши моего дома кто-то охотится за городскими голубями. Кто бы это мог быть?
Марковальдо похолодел.
В эту секунду женский голос позвал:
— Синьора! Синьора!
— Что случилось. Гвендолина?
Вошла прачка.
— Я стала развешивать на крыше белье, а оно приклеилось. Хотела его отодрать от перил — так оно рвется! Все белье пропало! Не пойму, в чем дело.
Марковальдо провел рукой по животу, словно у него начались колики.

современные виды нелетального оружия: лазерное ружье-ослепитель PHASR и парализаторречи SpeechJammer

для разнообразия покажу койчто иное нежели старинные клинки и стволы. - Современные образцы нелетальных видов оружия малоизвестны, но также заслуживают внимания.
Лазерное оружие ослепляющего принципа действия запрещено международной конвенцией 1995. Тем неменее разработка Dazzler PHASR небыла свернута в США - по причине того, что вред зрению это оружие причиняет кратковременный. Лазерное ружье PHASR прошло испытания боем в процессе войны на Фолклендах и может эффективно применяться в контрснайперском деле, против артнаводчиков и даже пилотов. Работает как по человеку, так и по электронным датчикам. Dazzler выглядит экстравагантно и неагрессивно - его плоский пластиковый корпус напоминает горбатую рыбу, вытянутого рифлёного верблюда или травоядного динозавра-диплодока.
- Вотличие от него, SpeechJammer (парализатор речи), действует на более короткой дистанции и отдаленно похож на пистолет, тазер или, скорее, на уменьшенную светодиодную прожекторную установку - из тех, которыми освещают стадионы. Принцип его работы основан на считывании и ретрансляции с отставанием в десятые долисекунды речевого сигнала, дезорганизующего мозговые центры противника. Это японская разработка.

(no subject)

подозреваю, что негласная принадлежность к какой-то другой группе, кроме семьи, ощущается маленькими детьми как предательство. (Конрад Лоренц, выдающийся зоолог и зоопсихолог)

БАРСУК ВЫСЛЕЖИВАЕТ ТИГРА (Тасмания, 1950-е). - XIII серия

13. УГРЫЗЕНИЯ СОВЕСТИ
серая птица перелетела с эвкалипта на окно. Склонив головку набок, она уставилась на Крошку маму, занятую приготовлением завтрака, и, чтобы обратить на себя внимание, мелодично защебетала.
— Сказано тебе, Джо, что еще рано, — заворчала на него Крошка мама. — Бадж не скоро вернется из лагеря. Потерпи.
Не успела она договорить, как за окном раздался какой-то шум, потом тяжелая дверь распахнулась, и появился на пороге Бадж.
— Здравствуй, сынок! Рано ты сегодня! А я только что говорила Джо Уитти, что ты придешь не раньше, чем приготовишь завтрак тем двум янки… Но Джо не верил. Достань-ка себе из шкафа тарелку и садись!
— Они еще спят, — сказал Бадж рассеянно. — Я развел для них костер и повесил над огнем котелок с водой.
— Ну, чего же ты стоишь? Садись за стол и ешь.
Но Баджу, должно быть, кусок не шел в горло. Раскрошив свою лепешку, он отдал ее Джо и стоя выпил кружку чая. Мать, видя, как беспокойно он топчется у камина, внимательно поглядела на него и спросила:
— А ты здоров ли, сынок? Или, может, что-нибудь неладно?
— Нет, все в порядке, Крошка мама, просто мне не хочется есть, спасибо.
— Знаю почему! — Встревоженное лицо матери прояснилось. — Ты там наедаешься консервов, — бог знает из чего они сделаны! Хорошо, что послезавтра все это кончится, ты вернешься домой и опять начнешь есть здоровую пищу.
— Консервы — вкусная штука, — возразил Бадж вяло, без особого воодушевления.
Он пошел на огород нарвать гороху, потом принес дров — словом, занялся своими обычными утренними делами. Когда он покончил с ними и вернулся в комнату, Крошка мама стояла у стола и укладывала еду в сумку. Он заметил, что на ней свежевыстиранная желтая блузка и парадные туфли.
— Вот что, сынок, — сказала она вдруг, — ты не пойдешь с этими янки навстречу дяде Линку. Пойду я — мне нужно потолковать с ним. А ты сиди дома и не забудь подбросить Бауре ботвы. Если в дороге будет какая-нибудь задержка и мы вернемся поздно, тебе, конечно, придется самому подоить Бауру. Больше делать ничего не нужно. Когда услышишь, что мы идем, можешь встретить нас наверху, у Зигзага.
Крошка мама помолчала, ожидая протестов, но их не последовало. Бадж с облегчением услышал, что теперь ему по крайней мере не придется целый день идти вместе с Рассом и Доком, отвечать на их расспросы и выслушивать планы поисков тигра.
Крошка мама была несколько удивлена. Разве мальчик не догадывается, что, по всей вероятности, сегодня вернется Игги? Не так уж он глуп. Но, конечно, хорошо, что он не артачится. Она предпочла бы остаться дома и готовить грандиозный горячий ужин, вместо того чтобы идти навстречу Дэйву и успокаивать его, если он будет недоволен вторжением в долину незваных гостей.
Бадж проводил ее до вершины Трех кулаков. Там на упавшем дереве сидели Расс и Док, ожидая его.
— Так вы тоже идете с нами, тетя? — спросил Расс, вскочив, и попытался взять у Крошки мамы ее ношу.
— Не «тоже», а «вместо» Баджа, — ответила она, с улыбкой покачав головой и не отдавая ему сумки. — А Бадж, как пай-мальчик, будет присматривать за домом и старушкой Баурой.
— Очень жаль, что он не идет с нами, — сказал Расс с разочарованием. И, когда Бадж ушел, весело помахав всем на прощанье, Расс долго еще стоял и глядел ему вслед, словно втайне надеясь, что он вернется.
— Ему не мешает передохнуть денек, — сказала Крошка мама. — За последнее время он очень много ходил, а ведь он еще маленький.
— Но ведь он паренек крепкий, и, в общем, котелок у него варит.
— Вы, вероятно, не понимаете его жаргона, миссис Лоренни? — вмешался Док. Глаза его улыбались за стеклами. — Расс говорит, что у вас сынишка славный и очень неглупый… А от себя прибавлю, что мы очень довольны его помощью — он был нам весьма полезен эти дни.

Вряд ли Баджу были бы интересны комплименты. Больше всего ему хотелось побыть одному, и теперь, когда это удалось, он мог спокойно обдумать трудное положение, в котором очутился.
Ночью его мучили страшные сны, ему являлся старик Гарри, высокий, как дерево, с горящими, словно угли, глазами. Он в бешенстве скрежетал зубами и указывал на силок, в который Бадж поймал кролика. Кролик лежал в силке мертвый. И вдруг оказалось, что это вовсе не кролик, а последний в мире тасманский тигр и это он, Бадж, погубил его.
Бадж проснулся от лунного света, охваченный ужасом. Слишком перепуганный, чтобы уснуть, он пролежал много мучительных часов до рассвета. В эти ночные часы человек всегда особенно остро сознает, как слаб и мал он в великой системе мироздания.
Даже утром обрывки этого страшного сна вспоминались Баджу и мешали трезво поразмыслить. Он говорил себе, что свалял дурака, ему не следовало упоминать о тигре. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.
«Не поймаешь, не поймаешь!» — резко прокричала стайка черных какаду, пролетая мимо. Усевшись на дереве, они продолжали терзать Баджа насмешливыми хриплыми криками, в которых ему слышалось: «Все пропало! Пропало!..»
Бадж всю дорогу до самого дома бежал, спасаясь от их криков и от собственных мыслей. Он задал корм старой Бауре, налил молока своим любимым ящерицам, сделал все, что нужно было по хозяйству. Потом сел на веранде и, луща горох, прислушивался, не донесутся ли какие-нибудь звуки со стороны Трех кулаков. Но там уже снова воцарилась тишина, и ничто больше не отвлекало Баджа, кроме стука горошин, падавших на дно кастрюли. Это было хуже всего: он остался наедине со своими мыслями.
Да, нехорошо он поступил по отношению к старому Гарри. Но, как говорит Крошка мама, ложь ложью не исправишь. Значит, не надо обманывать Расса и Дока, врать, будто он забыл то место, где видел тигра, или притворяться больным.
«Нет, — думал Бадж. — Я должен отвести их туда. Заставлю их идти как можно тише, чтобы не услышал Гарри… Да, но если они подкрадутся туда очень тихо, то могут и в самом деле увидеть тигра! А если папа это узнает…»
Мысли метались, не принося никакого утешения. Бадж встал, проверил, не погас ли огонь в камине, ссыпал в мешок гороховые стручки и пошел искать Наррапса. Глядя, как пони уписывает стручки, он на время забыл свои тревоги и даже, за компанию, сам погрыз немного. Но скоро его усталый мозг вернулся все к той же мысли, которая ковырялась в нем, как игла в ветхой одежде.
— Понимаешь, Наррапс, — объяснял он своему другу, гладя его длинную гриву, — я не хочу вести их туда хотя бы за аппарат, который стоит уйму денег. Мы там наверняка наткнемся на старого Гарри. Если б я мог их одурачить, сделать так, чтобы тигра они не увидели и все-таки уехали довольные…
Тут голос Баджа замер, а ум его заработал лихорадочно, неслись скачками. Есть! Его вдруг озарило, как луч солнечного света озаряет зеленую листву, Теперь он знал, что делать!
— Пошли, Наррапс! — крикнул он громко, и голос его даже срывался от радостного волнения. — Будет тебе есть, обжора! Сходим в конюшню за твоей уздой — нам надо ехать к аркам, чтобы повидать старика Гарри.
Подложив вместо седла пустой мешок из-под гороха, Бадж сел на пони и поскакал на запад. Его твердые коленки крепко сжимали бока Наррапса, худые ноги колотили пони по брюху, и он промчался мимо лагеря, во весь голос распевая:
Старый Техас, навек прощай,
Я покидаю этот край…

Когда он излил в песне свое облегчение и радость, то стал просто орать, вызывая слабое эхо с утесов. Горланил и ругательски ругал трех старых какаду, а те неодобрительно топорщили высокие желтые хохолки и отвечали хриплыми криками…

НЭН ЧОНСИ (1900 - 1970. родилась в Британии. австралийка)