December 8th, 2020

леяки - кровососущие ведьмы-оборотни с о. Бали и Явы

леяки это люди (женщины), добровольно проходящие стадии демонизации. Союз человеческого с бесовским ("галантерейщик и кардинал! Это сила"). Остальные демонки и бесики Бали и Явы - калы и буты - дети посравнению с леяками. Днем они притворяются обычными хозяйками - нуразвечто зубы и языки великоваты... Да в тех краях и непринято пускать гостей прям в дом - принимают на терраске. А члены семьи сидят на надежной суггестивной привязи. А ночью...
Леяки питаются детьми: высасывают даж плод у беременных женщин, за которыми особенно охотятся. Отнечего делать жрут покойников на кладбищах... Их способности впечатляют: летают (чаще отделяя для этого голову от тела, которое остается дома; но может действовать и автономно, без головы), превращаются в сгусток силы, в птицу, обезьяну, свинью. В общем, везде достанут. Головы летают со свисающими из шеи внутренностями - желудок-то надо носить с собой, грызут кабаньими клыками и лезут безразмерными языками всюду... Королева леяков Рангда в XI веке заразила чумой и захватила весь остров Бали; армия короля Аирлонга была разбита - Рангда ввела всех в состояние гипнотического транса и приказала заколоться собственными крисами! Положение спас только добрый герой - лохматый медвелев Баронг... Битва Баронга с Рангдой продолжается досихпор - регулярно ее воплощают в ритуальных плясках на Бали.
Скорейвсего, леяки поклоняются Кали - иконография их королевы Рангды напоминает эту богиньку и ее сестричку Чамунди. Я считаю, что образы ведьм Юбабы и Дзенибы из анимэ "Унесенные призраками" Миядзаки сняты с леяков (у японцев есть собственные горные ведьмы, но они другие)

(no subject)

начни делать необходимое; затем то что возможно; и вдруг увидишь, что уже делаешь невозможное (святой Франциск Ассизский)
- здесь секрет в том, что необходимое надо делать ВСЁ. И возможное ВСЁ. Франциск ничего не писал - он только говорил. А когда говорил, это было понятно.

БАРСУК ВЫСЛЕЖИВАЕТ ТИГРА (Тасмания, 1950-е). - I серия

1. РОДНОЙ ДОМ
тот кусочек мира, который был Баджу (- badger – барсук. – germiones_muzh.) Лоренни родным домом, приютился меж диких гор Тасмании, словно капля росы между листьями капусты. Узкая тропка, выбитая копытами вьючных лошадей, вела отсюда «на ту сторону» и кончалась у брода в верхнем течении реки Гордон. Это место Баджу тоже было знакомо, оно составляло часть его мира.
Бродом можно было пользоваться лишь в засушливые летние месяцы, когда река мелела, а в другое время вьючные лошади ходили только до реки и потом поворачивали обратно, везя всякие припасы для дома. Эти припасы дядя Линк подвозил на своем стареньком грузовичке к противоположному берегу, а Бадж или его старшая сестра Игги переправляли их, подвесив к качающейся проволоке, протянутой над водой.
Пока они этим занимались, отец и дядя Линк присаживались покурить и делились новостями многомесячной давности, причем время от времени с гордостью поглядывали на свое замечательное техническое сооружение — две толстые проволоки, протянутые одна над другой через реку и прикрученные к деревьям на том и на этом берегу. Про это место на реке они говорили не «у Брода», а «у Проволоки». И все семейство очень гордилось этим «мостом», а отец видел в нем «дорогу жизни» — в такой глуши она была единственным спасением.
За свою короткую жизнь Бадж только дважды побывал на другом берегу реки, на ферме дяди Линка, где у него было целых полдюжины двоюродных братьев и сестер. Они находили Баджа слишком застенчивым и молчаливым, да и у Баджа эти посещения быстро изгладились из памяти. Так что мир для него по-прежнему ограничивался уединенной долиной между горами, где был его родной дом.
Те немногие люди из-за реки, которые знали отца Баджа, звали его Дэйв Лоренни. Когда-то, за много лет до рождения Баджа, он искал в здешних местах золото и, заблудившись, набрел на эту долину. В Тасмании заплутаться легко, особенно в западной ее части и особенно во время дождей, — а в этих местах почти всегда идет дождь.
Так вот, отец заблудился в тумане, взбираясь на какую-то неизвестную гору. А потом, как это здесь часто бывает, белая завеса тумана вдруг сразу поднялась, и Дэйв увидел в шаге от себя край пропасти, а на дне ее, под крутым склоном горы высотой в восемьсот футов, лежала широкая незнакомая долина. Туман рассеялся и засияло солнце, а Дэйв все еще стоял на том же месте и смотрел вниз. Он старался разглядеть каждый уголок этой долины и думал, что вот такое именно место он всегда мечтал найти.
На западе долину замыкала цепь высоких, одетых зеленью гор со снежными вершинами. К югу долина расширялась и переходила в поросший осокой луг, да и в самой долине густые заросли кустарников перемежались открытыми травянистыми лугами и среди них текла река. Отцу даже казалось, что он видит на этих лугах пасущихся кенгуру. Кто знает, сколько времени он стоял так и смотрел на долину. Что удерживало его здесь? Мирный ее вид, древняя дикость этих мест, где не было никаких следов пребывания человека? Или он выбирал высокое место, чтобы построить себе дом, и намечал глазами зигзагообразную тропку, которую проложит на дне долины? А может быть, он уже тогда прикидывал в уме, как будет переправлять всякие припасы через эту реку.
Протянуть через реку проволоку придумал дядя Линк, он и помог сделать это. Он же надоумил отца, что за землю, которую тот первый открыл, не нужно платить налогов. Долина принадлежит ему по праву, он ее нашел и вложил немало труда в обработку этого клочка земли. «И незачем адвокатам совать нос в это дело, — говорил дядя Линк. — Это твоя земля, пока о ней, кроме тебя, не знает ни одна живая душа». И решено было сохранить находку Дэйва в тайне.
Вот почему Бадж ни разу не видел незнакомого человека на склоне горы, по которому вилась тропка «Зигзаг», проложенная с таким трудом от того самого места, где отец чуть не полетел в пропасть. Снизу, из долины, казалось, что у этой горы три округлые вершины. Оттого и окрестили ее в их семье «Три кулака», и она, как и Проволока, прочно вошла в их жизнь. А другую гору, что поближе к дому, Игги назвала «Упрямицей», и, хотя никто не знал, почему она выбрала такое название, так уж и повелось.
Бадж знал долину вдоль и поперек и был очень удивлен, когда отец как-то сказал при нем, что ее «нет на карте». Это было в один дождливый вечер, когда Бадж, Игги и родители — вся семья, кроме Ланса, которого отправили учиться куда-то за реку, сидела у камина. Отец читал старую газету и пересказывал матери новости. Вдруг он поднял глаза от газеты и сказал:
— А мы не в счет, нас даже нет на карте.
Бадж, по своему обыкновению, долго обдумывал со всех сторон услышанное, прежде чем задать вопрос. А Игги успела уже забыть, что сказал отец, и захихикала, видя, что Бадж старается привлечь его внимание. Но Бадж был настойчив, и наконец лохматая седая голова отца высунулась из-за газеты и его светлые голубые глаза ласково и вопросительно взглянули на Баджа.
— Что это ты сказал про нас, папа? Что значит «нет на карте»?
— Сейчас покажу тебе, сынок. — Рука отца, загорелая, со вздутыми жилами, потянулась к деревянной шкатулке, не спеша поставила ее на грубо сколоченный стол, пошарила внутри — и отец развернул перед младшим сыном свою ветхую карту золотоискателя.
— Ну смотри, Бадж, вот здесь мы. — Его квадратный ноготь, бороздчатый, как рифленое железо, уткнулся в какую-то точку между верхней излучиной реки Гордон и дальней горной цепью Денисона. — Видишь это пустое местечко на карте? Выходит, что наша долина как бы не существует, ее вовсе нет на карте.
— Это… это белое пятно, папа? Где ничего не написано? Тут мы и живем?
— Да, сынок. Видишь, на карте не значится ни наша долина, ни камышовый луг, ни река, ни Арочный холм на западе. Нет здесь и Трех кулаков. А почему? Да потому, что тот, кто эту карту составлял, не знал об их существовании, вот почему! — сказал отец и засмеялся.
Бадж возмутился. Как можно было не отметить их долину, такую большую, что она отовсюду видна? Ну, может, долины все немножко похожи одна на другую. Но горы? У гор, как у людей, разные лица, у каждой — свое. Да и Арочный холм не похож ни на какой другой, с его причудливыми арками. Правда, хорошенько рассмотреть его трудно, потому что он очень далеко. Но ведь он, Бадж, сам видел, как заходящее солнце сияло сквозь его большую арку, словно фонарь, который освещает весь мир. А Зигзаг, тропка, что на фоне горы выделяется так же четко, как имя, вырезанное на стволе каучукового дерева! И, наконец, их дом. В какой другой долине есть такой дом? Отец строил его много лет, и теперь он похож на гриб на сыром пне, а вокруг, как молодая поросль, теснятся пристройки. Нет, эту географическую карту рисовал какой-то идиот!
Однако Игги не соглашалась с братом.
— Ты подожди рассуждать, пока не узнаешь побольше, мальчуган! — сказала она снисходительным тоном старшей и, перестав вязать, начала считать петли. — Людей на той стороне этой долиной не удивишь. Они ее ни во что не ставят…
Игги стрельнула блестящими карими глазами в сторону отца, ожидая от него одобрения. Но, хотя отец и смотрел на карту, мысли его ушли далеко в прошлое, и он даже не слышал, что сказала Игги.
Огорченный Бадж взглядом искал поддержки у матери, но она, наклонившись над плитой, жарила к чаю пирожки с мясом кенгуру. Наклоняться миссис Лоренни приходилось довольно сильно — она была даже выше мужа и крупнее его.
Вот почему в их веселом семействе ее звали в шутку не просто «мама», а «Крошка мама».
Она повернула к Баджу красное, лоснящееся лицо и невольно усмехнулась, заметив, до чего серьезно его детское личико под растрепанной копной каштановых волос.
— Крошка мама, а разве там, за рекой, про нас ничего не знают? — спросил Бадж очень громко, чтобы мать могла услышать его сквозь треск жира на сковороде. — Неужели им не видны Три кулака? Ты же сама говорила, что наша гора торчит в воздухе, как поднятый палец.
— А надо бы сказать «как кулак», правда? — отозвалась мать, и вокруг ее глаз разбежались смешливые морщинки. — Но людям там, на востоке, все представляется иначе. Для них это просто гора, как всякая другая. Верно я говорю, отец?
— Да, сынок, мать права. А гор у нас в Австралии столько, сколько волн на море во время шторма.
— Да ведь Бадж моря никогда не видел, — ввернула неугомонная Игги.
— Спасибо, Игги, я это и без тебя знаю. Ты занимайся своим вязаньем или что ты там делаешь. Все равно Бадж меня понял. Ведь понял, сынок? — Отец приподнял угол карты, как бы исключив таким образом Игги из их мужской компании. — Придет время, Бадж, и ты сам всё увидишь. А сейчас сними-ка локоть с карты, я ее уберу. Очень уж она обветшала, скоро совсем рассыплется, как и я. Много лет я таскал ее в кармане — между прочим, и по таким местам, какие на ней не обозначены и никогда не будут обозначены, уж это так, — добавил отец со смешком.
Его руки любовно и бережно свернули карту и положили ее обратно в шкатулку, а шкатулку поставили на полку. Потом отец уселся на свое место и, держа газету так, чтобы огонь из камина освещал ее, снова углубился в чтение устаревших новостей.
— Очень темно, я ничего не вижу! — объявила Игги. — Нельзя ли сегодня зажечь лампу чуть пораньше, папа?
— А?… Нет, еще не так темно.
— Ну… тогда дай мне хоть огарок свечи, Крошка мама!
— Нет, Игги, свечей у нас мало, и они стоят денег.
— А Ланс говорит, что нам не нужны были бы свечи, если бы устроить на водопаде электрическую станцию. И еще он говорит…
— Мало ли что говорит Ланс. Вот кончит учиться, тогда пускай сделает все то, о чем так много болтает.
— Ох, Игги! — сказал пораженный Бадж. — Неужто Ланс может сделать те лампы, что горят без огня?
— Да, Ланс говорит, что нам давно пора иметь такие лампы. И еще — стиральную машину.
— А мне она вовсе не нужна. Я могу сама стирать наше белье — на то у меня руки есть. — И Крошка мама вытянула свободную руку, большую, крепкую, ловко справлявшуюся не только с любой женской, но и с мужской работой.
— Да, но… — Игги тряхнула головой. — Но машиной быстрее. Ланс говорит, что она сберегает время.
— А для чего мне его беречь? У меня времени на все хватает.
Игги отложила вязанье.
— А Ланс говорит, что на все времени никогда не может хватить.
Она загляделась на синие и желтые огоньки, вспыхивавшие в камине. В комнате было тихо, только по-прежнему шипел жир на сковородке да пел на огне большой чайник. Помолчав, Игги наконец высказала вслух огорчавшую ее мысль:
— Я думаю, у Ланса не будет времени всякий раз ездить домой на каникулы — он ведь теперь должен сдавать экзамены на стипендию.
Мать в эту минуту выкладывала пирожки на жестяную тарелку и не ответила Игги. Молчал и Бадж, хотя ему от радости хотелось громко петь. Значит, теперь здесь не будет Ланса, который каждые каникулы портил ему все удовольствия. Не будет старший брат постоянно называть его «сопляком», твердить, что он, Бадж, «еще только-только вылупился», не будет уходить куда-то с Игги, а его оставлять одного дома. Баджу даже не верилось, что его ждет такое счастье — Игги будет все время с ним, а Ланс «на той стороне» пусть держит экзамены на какую-то стипендию.
— Зажги лампу, пора, — сказал отец, и Бадж сразу очнулся от задумчивости. Он с готовностью подскочил к камину за сухим куском коры, не поднимая глаз, чтобы Игги не прочла в них радость, за которую ему было немного совестно.
— Сейчас зажгу. И поставлю лампу, чтобы тебе было светло вязать, Игги, — сказал он, и ему показалось, что голос его звучит слишком громко…

НЭН ЧОНСИ (1900 - 1970. родилась в Британии. австралийка)

посмотрю на тебя в визатор, родной...

наконецто нас уж официально потихоньку, но начали пугать опустением улиц городов, глобальным ограничением перемещений  и поголовными электронными ошейниками! - Давно жду. Мой оптимистичный коллега (которому я голову откручивал за безпощадность к немецкофашыстским захватчикам, помните?) отмахивается беспечно: "свистят!" - Нет, подготавливают, отвечаю. Уже признались, что вакцынация недаст устойчивого эффекта - слишкомбыстро вирус мутирует. Сталбыть: фсё! Всех нацепь, а утеклецов подмолотки - для спасения послушных, канешна...
Такой режым повлечет, ясен перец, новую стратификацию общества. Я вангую: поделят на Опасных - и Неопасных. На Опов и Неопов. Неопы смогут выходить в ближний магаз и наработу. Проверки-осмотры регулярно. А над всеми будет эцилопп Безоп: Безопасник. (Небойтесь! Он каждень препарат "Прозиум" всёновую вакцыну принимать станет, такчто по определению чист. И главное, лоялен).
- А вы, пацаки, будете в клетках петь. Определять рукопожатность визатором. И бабушки - на вас Безопам барабанить, что в маркет ходите, а визатор-то у вас фейковый: через даркнет куплен или сами собрали!