August 26th, 2019

(no subject)

больше всего ненавидят то, чему больше всего завидуют. (Генри Луис Менкен)
- se non e vero e ben trovato. Бесстыже, но откровенно (как большинство англосаксонских истин)

МЕТРОПОЛИТЕН (- в то время их было всего три: в Лондоне, в Нью-Йорке и в Афинах)

от ущелья цвета индиго к морям Оссиана (- ирландский бард III в. н.э. Значит, моря британские. - germiones_muzh.), по розовому и оранжевому песку, омытому опьяняющим небом, поднимаются переплетенья хрустальных бульваров, где живут молодые бедные семьи, покупающие свое пропитание у зеленщиков. Никакого богатства. - Город!
По асфальтной пустыне бегут в беспорядке с туманами вместе, чьи мерзкие клочья растянулись по небу, которое гнется, пятится, клонится книзу и состоит из черного, мрачного дыма, какого не выдумал бы и Океан, одевшийся в траур, - бегут в беспорядке каски, колеса, барки, крупы коней. - Битва!
Голову подними: деревянный изогнутый мост; последние огороды самаритян; раскрашенные маски под фонарем, исхлестанным холодом ночи; глупенькая ундина в шелестящем платье возле реки; светящиеся черепа на гороховом фоне; и прочие фантасмагории. - Пригород!
Дороги, окаймленные решетками и стенами, за которыми теснятся их рощи; ужасные цветы, что могут быть названы сестрами и сердцами; обреченный на томность Дамаск; владенья феерических аристократов - зарейнских, японских, гуаранийских - владенья, еще пригодные для музыки древних; - и есть трактиры, которые никогда уже больше не будут открыты; - и есть принцессы и, если не очень ты изнурен, изученье светил. - Небо!
Утро, когда ты с Нею боролся, и было вокруг сверкание снега, зеленые губы, и лед, и полотнища черных знамен, и голубые лучи, и пурпурные ароматы полярного солнца. - Твоя сила!

АРТЮР РЕМБО (1854 - 1891)

(на доброту дня)

я смело отношу себя к той большеполовине общества - которая считает, что в нашем цирке должны быть животные. Да! Нам нужны и слоны, и шакалы. Мы будем дрессировать ВСЕХ. Как же иначе сделать их людьми? - А кому ненравится, тех пусть дрессируют их собственные котэ:) Так либеральней, конечно. Станете животными, только "счастливыми" - врядли.

"пьяный салат" для римских пап

- чего-чего, а покушать папы римские умели и любили! Мартин IV даж в чистилище попал по приговору Данте - за зверства, которые учинял с угрями, варя их в верначчском вине. Вот вам опаснейший рецепт, украденный из кулинарной книги «L’opera dell’arte di cucinare» папского повара-гуманиста Бартоломео Скаппи (1500 – 1577) современной шефповарессой Лаурой Белли.
Простейшая казалосьбы, вещь: салат из свежего салата… Но для пап римских, которых Скаппи закормил пять, салатные листья поливались соусом из потрохов этих самых угрей, маринованных в верначче, вываренных до консистенции густейшего бульона.
Вот только вопрос - чемже запивать-то такую пьяную закуску:)? Неужели минералкой?

БЕРТРАМ ЧАНДЛЕР

РАЗБИТАЯ ПАРА

— нет ничего хуже, — сорвался он, — разбитой пары.
— Сказала же «прости», — отозвалась она без нотки раскаяния. — Шум поднимаешь из ничего. Их тебе кто подарил? Блондинка какая-нибудь?
— Сам себе подарил, — рявкнул он. — Так уж совпало: нужда в паре приличных запонок и деньги наличными. Сколько ж лет я с ними не расставался!
— Ах, ты был к ним так привязан! — съязвила она. — Не плачь! Мамочка купит тебе другие, вот только вернемся в цивилизацию.
— Хочу здесь! — упрямился он.
— Зачем тебе здесь? — удивилась она. — Зачем запонки в двухместной звёздолодке между Марсом и астероидным поясом?
— Мы условились, — проговорил он строго, — что не отступим от правил, не опустимся, как некоторые изыскатели. Помнишь, пару встретили на РХ 173 А — нас обедать к себе на корабль позвали? Муж в перепачканном комбинезоне щеголял, на жене мешок пыльный болтался. Прямо из бутылок пили, ели из банок консервных…
— Ну, это крайность, — поморщилась она.
— Допускаю. Но закатай я рукава или оставь манжеты не застегнутыми — первый шаг к этой самой крайности сделан. — И добавил мрачно: — Вот уж нелепость. Решил прополоснуть сорочку в ванне, запонки на край положил, сорочку вешаю, беру запонки — вдеть, и нА тебе: роняю одну, как раз в ванну, в водосток роняю. Я — за гаечным ключом: рассоединить трубу в отводе, я — обратно, а ты тут как тут — белья своего полную ванну накидала. Я же тебе сразу объяснил, в чем дело, зачем воду выпустила? Запонку-то вода следом потащила.
— Хотела посмотреть, — сказала она.
— Хотела посмотреть, — передразнил. — Будь тут старой марки звездолет с замкнутым циклом, я водопровод фут за футом обследовал и нашел бы ее. А теперь что делать? Благодаря генератору Халворсена воды у нас пруд пруди, отработанную с отходами автоматика выбрасывает в космос.
— Можно подумать, лишился драгоценностей короны.
— Мои запонки мне — что королеве корона.
— Сказала же, куплю, — вспылила она, — куплю тебе другую пару!
— Другая и будет другой, — ворчал он.
— Куда направляешься?
— В рабочий отсек.
— Зачем? Дуться?
— Нет, — ответил он. — Нет, дорогая. Не за этим.

Она потеряла контроль над собой, когда тангенциальные двигатели, мгновенно сработав, нарушили вращение корабля вокруг оси. Как раз на камбузе готовила обед. Спагетти и невесомость не соединимы или уж соединимы накрепко: не стала она тратить время, чтоб очистить лицо и волосы от липких тягучих нитей, прямо в рабочий отсек кинулась, продвигаясь вдоль поручней с ловкостью, какой от себя не ожидала.
— Ты, обезьяна безмозглая! — крикнула она. — На камбузе, по-твоему, гравитация не нужна? Центробежной силы в избытке, по-твоему? Обед испортил!
— Я, — заявил он гордо, — нашел запонку. Не забыла ведь принцип выброса отходов? Выталкиваются тангенциально центробежной силой под прямым углом к траектории полета. Вот я и подумал: ничтожный, но шанс разглядеть металлический предмет на экране, если приостановлю вращение корабля вокруг своей оси. Уж точнее экран не наладишь.
— Ну и что?
— Ну и вон она, запонка, — указал на круговой светящийся экран рабочего отсека. — Видишь там искорку — похожа на крохотный спутник? Спутник и есть…
— Прекрасно. Теперь ты знаешь, где она: всего в трехстах метрах от корабля, крутится и наращивает орбиту. За эти совершенно бесполезные знания ты заплатил обедом!
— Почему бесполезные? А скафандры?
— Ты не выйдешь в космос, — забеспокоилась она. — Не выйдешь. Не совсем же ты обезумел.
— Почему не выйду? Чуть про скафандры речь — у тебя фобия.
— А чья вина, что мой кислородный баллон оказался на три четверти пуст?
— Твоя, — ответил он. — Всякому известно: прежде чем выйти в космос, следует проверить каждую деталь снаряжения.
— Некоторые женщины, — возразила она, — настолько глупы, что доверяют проверку своим мужьям. Урок им.
— Некоторые мужчины, — парировал он, — настолько глупы, что полагают, будто их жены обладают элементарными знаниями по части водопровода. — Он опять указал на экран. — Там моя запонка, и я отправляюсь за ней.
— Ни за что ее не найдешь, — объявила она.
— Обязательно найду. С реактивным-то пистолетом и спасательным тросом! Оттолкнусь прямо у люка — это ж метр-другой от выводного отверстия, ты будешь смотреть на экран и подсказывать, куда двигаться, чтобы пересечь орбиту запонки.
— Умом тронулся.
— Не больше, чем ты, когда выпускала воду из ванны.
— Но… но вдруг что случится? А я не надену скафандр, ты же знаешь, не выйду тебя спасать.
— Ничего не случится. Сиди, смотри на экран да мне подсказывай. — Достал свой скафандр и, облачившись, принялся застегивать молнии и пряжки.

Соображать надо: правила Межпланетного сообщения не дураками составлялись, и параграф одиннадцатый — не исключение.
«Выходить из корабля в открытый космос, — там указывается, — следует только в паре». Да-а, хороши правила для больших кораблей, битком набитых, а если не про капитанов-изыскателей с маломестных звездолодок правила, то и строгость не про них.
В отличие от жены, у него со скафандром неприятностей не случалось, отсюда и беспечность. Он завис на тросе, ожидая от нее инструкций, услышал наконец в шлемофоне ее недовольный голос:
— Два метра к корме!.. Так! Еще метр!
Реактивный пистолет дал короткую вспышку. Он увидел: плывет к нему запонка — крохотная золотая искорка. Засмеялся. Обе руки протянул — поймать, да тут сообразил, что в правой, которой намеревался ухватить запонку, — пистолет. Переложить хотел из руки в руку и второпях выронил. Пистолет поплыл в пустоту.
Не беда, сказал он себе. Пистолет застрахован, а вот запонка моя — нет. — Пойма-а-ал! — заорал в микрофон. В корабль возвратиться запросто, думал, подтянется по спасательному тросу — трудов-то. И тут кое-что обнаружил — ликования как не бывало. Обнаружил (когда пистолет рванулся из рук, тогда, что ли?), обнаружил: трос лопнул. Почему б тросу не порваться: на изыскательских звездолодках снаряжение известно какое — дешевое, подержанное. Сам же он медленно отплывает от корабля. И балласта нет — сбросить против движения, нет ничего, кроме одной-единственной запонки. Да массой не вышла.
— Что случилось? — прозвучал ее проницательный голос.
— Ничего, — соврал.
Она ни за что, думал он, скафандр не наденет. А и наденет — зачем рисковать? Зачем пропадать обоим? Прощай, сказал про себя. Прощая, дорогая. Нам было хорошо. Продавай лодку, возвращайся на Землю.
— Что случилось? — настойчиво вопрошала она.
— Ничего, — произнес он, едва дыша: хоть манометр кислородного баллона показывал полных тысячу двести фунтов, реальное давление показателю не соответствовало.
— Что-то случилось?! — вскричала она.
— Случилось, — признался. — Обещай мне: доберешься до Марса — потребуешь инспекции снаряжения, которым торгует Серенсен.
— А… а… — он задыхался. — А я виноват сам. Береги себя, береги, меня ж…
И потерял сознание.

Он удивился, очнувшись на собственной койке. Нет, удивился факту: очнулся. И первое, что увидел, было ее лицо — зареванное и счастливое. Потом заметил в ее руках чистую, идеальной белизны сорочку с поблескивавшей парой запонок.
— Ты выходила, — проговорил слабым голосом, — меня спасла… А твоя фобия?.. Твоя скафандрофобия?
— Выяснилось: у меня еще фобия, посильнее первой. Как и ты, — она наклонилась поцеловать его, — как и ты, не выношу разбитой пары. Я не про запонки…

ШЕЛ ПО ГОРОДУ ВОЛШЕБНИК (повесть, в которой случаются чудеса. СССР, 1960-е). - XXVI серия

мальчик вставал очень рано. Ведь у него было столько дел. В доме пустовало множество комнат — их надо было наполнить. Кроме того, он до сих пор не выбрал место для второго дома и не решил, какие богатства он там разместит. Но сегодняшний день был особенный. Едва открыв глаза, мальчик с удовольствием вспомнил, что сегодня истекает срок, данный Мишке. Мальчик уже вчера решил, что сначала он превратит Мишку в червяка. Потом, когда Мишка поживет в земле с недельку, он превратит его в тихую рыбу и будет ловить его и отпускать обратно. Потом он будет превращать его еще во что-нибудь, и так до тех пор, пока Мишка не попросит прощения. И если Мишка попросит прощения, он навсегда превратит его в катер и больше ни во что уже превращать не будет.
С такими приятными мыслями мальчик поднялся со своей золотой постели. Он прошел через двадцать две своих спальных комнаты и вышел к лифту. Через несколько секунд он уже был в подвале. Там хранились коробки с волшебными спичками. Мальчик заходил сюда каждое утро. Как обычно, все было в порядке.
Мальчик поднялся на первый этаж. Он вышел на площадку перед подъездом. Было раннее утро. Солнце еще не взошло, но утреннего холодка совсем не чувствовалось. В доме и на улице была всегда одинаковая температура: 25 градусов. Мальчик с гордостью подумал, что только у него никогда не бывает ни весны, ни осени, ни зимы, а — сплошное лето. А море, в котором сейчас мальчик собирался искупаться, было теплое, как чуть остывший бульон.
Мальчик сошел с площадки и ступил на теплый ровный песок. И сейчас же машины на стоянке зафырчали, слегка вздрагивая. Любая из них готова была везти мальчика хоть на край света. И одновременно с машинами заработали моторы катеров, стоявших невдалеке от берега. Они были только для мальчика и только ему подчинялись.
Но мальчик не обратил на все это никакого внимания. Он давно уже привык к таким мелочам. Они не радовали его. И если бы ему не лень было придумывать, он давно придумал бы что-нибудь получше.
Мальчик дошел до угла дома и остановился. Он увидел канат, свисавший с двадцатого этажа. Мальчик с тревогой взглянул в сторону моря. Оно было пустынным — ни лодки, ни катера. Мальчик усмехнулся, и в глазах его засветились злые голубые огни. Не нужно много ума, чтобы понять бессмысленность этого побега. Разве можно спрятаться от Волшебника в его собственной стране?
Какая-то тень шевельнулась за углом здания. Мальчик взглянул в ту сторону, и глаза его вспыхнули еще ярче. Он увидел притаившихся ребят. Они были заодно — Мишка и Толик. Значит, Толик обманул его. Это он помог выбраться Мишке из дома. Ну что ж, еще одним червяком станет больше.
Мальчик провел рукой по тому месту, где должен был быть карман, и побледнел. Он вышел купаться в трусах. У него не было спичек.
Мальчик бросился к подъезду и в ту же секунду услышал за спиной крик:
— Толик, держи его, он без спичек!
Мальчик слышал, как быстро бежит Толик. Ему было страшно. Он слышал, как быстро и неэкономично стучит его собственное сердце. Ему было очень страшно. У него подкашивались ноги. Он видел дверь подъезда, до которого нужно было добраться, и больше ничего не видел. Он бежал изо всех сил. Но его ноги отвыкли бегать. Они не слушались мальчика.
Толик с разбегу прыгнул ему на спину, и они покатились по песку.
Никогда еще Мишка не видел такой короткой драки. Она окончилась в одну секунду. Мальчик лежал на спине и возил ногами по песку, стараясь ударить Толика. Он был старше и крупнее Толика. Но он трусил. У него просто отнимались руки от страха. Огоньки в глазах его вспыхивали часто и злобно. Он с ненавистью глядел на Толика. Но сейчас он не был похож на волшебника. Он был самым обыкновенным трусом.
Майда прыгала вокруг и старалась укусить мальчика. Но она каждый раз натыкалась на невидимую преграду. Подошел Мишка и встал неподалеку. Ему тоже что-то мешано подойти совсем близко.
Мальчик скосил глаза и увидел Железного Человека, который, как обычно, стоял рядом с Толиком.
— Балбес… — крикнул мальчик.
— Я — здесь. Я — рядом.
— Зажми ему рот! — крикнул Мишка.
Толик зажал ладонью рот мальчика. Тот впился в нее зубами. Толику было очень больно. Но он не отнял руки. Железный Человек остался стоять на месте, безразлично улыбаясь. Он спокойно смотрел, как Толик сидит верхом на его хозяине, но не двигался. Ведь он не получил приказа…
Мальчик понял, что ему уже никто не поможет. Как хотелось ему, чтобы в руках у него оказалась хотя бы одна спичка. Он превратил бы в пыль этих жалких людишек. Он убил бы их на месте! Он думал, что самое правильное было бы убить их на месте. Но думал он одно, а сказал совсем другое.
— Отпустите меня, — плаксивым голосом сказал он, — я покажу вам, как отсюда выбраться.
Голос мальчика был смирный и жалобный. И лицо его было жалобное. Но глаза выдавали его. В них плясали знакомые Толику голубые огни.
— Держи его, Толик, — сказал Мишка. — Ему нельзя верить.
— Честное слово… — проговорил мальчик.
— Заткнись лучше, — сказал Толик.
Мальчик изо всех сил рванулся и закричал:
— Балбес, хватай!..
Но Толик не дал ему договорить. Он припечатал ладонью рот мальчика, а когда тот снова попытался его укусить, для полной гарантии стукнул мальчика по уху.
— Непонятно, — ровным голосом сказал Железный Человек, глядя на своего хозяина, извивавшегося под Толиком.
— Толик, давай быстрее, — сказал Мишка, поглядывая на горизонт, из-за которого уже скоро должно было появиться солнце.
— А чего быстрее? Я же не могу его отпустить!
— Давай его привяжем куда-нибудь.
Мальчик замычал и руками показал, что он будет молчать. Толик отпустил его. Он набрал полную горсть песку и показал мальчику.
— Вот смотри. Если скажешь роботу хоть одно слово, я тебе песком рот заткну.
— Вы такие хорошие добрые ребята, — сказал мальчик. — Я понял теперь, что был очень злым. Я очень хочу вывести вас отсюда. Я даже сам уйду вместе с вами.
— Нужен ты нам! — сказал Мишка.
— Я же хочу вам помочь. Мне нужно зайти в дом и взять хотя бы одну спичку. И вы сразу окажетесь дома.
— Так мы тебе и поверили, — сказал Мишка. — Вставай и не разговаривай.
Мальчик поднялся на ноги, отряхиваясь от песка.
— Давай, Толик, тащи его в павильон. Мы его там привяжем.
— Я не пойду! — завизжал мальчик. — Балбес!..
Но сейчас Толик был настороже. Он заткнул Волшебнику рот. На этот раз кулаком. Даже можно сказать, что заткнул он этот рот не один раз, а три или четыре. Что же ему еще оставалось делать?
Мальчик тихо скулил, облизывая разбитые губы. Он искоса поглядывал на Железного Человека, и тот отвечал ему своей железной улыбкой.
Мишка снял с себя рубашку и протянул Толику.
— Завяжи ему рот. Ему ни на секунду нельзя верить.
Толик обмотал рубашку вокруг головы Волшебника и завязал рукава на затылке.
— Иди, — приказал Толик. — Иди, пока я тебя ногой не стукнул.
Мальчик покорно поплелся к павильону, в котором он обычно завтракал.
В павильоне было много столов, на них стояли тарелки с едой, но сейчас ребятам было не до еды. Мишка отцепил поводок Майды. Они втолкнули Волшебника в уборную, в которой почему-то стояло пятнадцать золотых унитазов, и крепко прикрутили поводком ручку двери снаружи.
Тотчас же с другой стороны двери послышался грохот. Это Волшебник колотил в двери ногами, стараясь выбраться из своей ослепительной уборной. Но ребята, не обращая на него внимания, выбежали наружу.
Они бежали по берегу, а вслед за ними ковылял Железный Человек и повторял своим дребезжащим, надломленным голосом:
— Слишком быстро. Слишком быстро. Я должен быть рядом…

ЮРИЙ ТОМИН