August 18th, 2018

на Воже, лето 1378. шутка перед сечей

...не по душе был князю Дмитрию рязанский князь Олег: голос вкрадчивый, в лицо не глядит, глаза всё куда-то в сторону отводит, ответы даёт уклончивые — и так и сяк понимай. (- Рязанское княжество было пограничное с татарами, первые удары приходились по нему. За год до описываемых событий Рязань была разорена татарским царевичем Арапшой. А московскому князю Олег Иванович тоже немог доверять: Дмитрий сгонял его незадолго дотого с престола - едва вернуться удалось. Союз меж ними будет заключен лишь в 1385 помощью Святого Сергия Радонежского. - germiones_muzh.)
Но всё же, как узнал Дмитрий Иванович о нашествии татарских войск на Рязань, сразу же принял решение.
— Нужно выручить князя Олега, — сказал он, — да и ждать (темника Золотой орды. - germiones_muzh.) Бегича у стен московских негоже. Выйдем ему навстречу.
Рязанский князь принял московского князя приветливо. В своих палатах белокаменных повелел накрыть богатый стол.
— Спасибо тебе, Дмитрий Иванович, за выручку, — сказал Олег Дмитрию. — Доброе дело ты предлагаешь. Значит, сообща ударим по нечестивым. Твои полки — и мои, стало быть...
Так и выступили в поход — московская рать да рязанская под началом князя Дмитрия.
Сошлись противники на реке Воже, что в Оку впадала. Несколько дней войска друг против друга стояли. На левом берегу — русские, на правом — татары.
Князь Дмитрий расположил войска полукругом на невысоких холмах, ждал нападения Бегича. Ордынский мурза тоже не двигался, ждал, пока перейдут реку русские.
Обычно татары начинали сражение стрельбой из луков. Пустят целое облако стрел, затем окружат противника и теснят со всех сторон. Кривыми саблями рубят, всадников арканами с коней стаскивают.
Ежели ордынцы крепкий отпор встречали, принимались будто бы отступать, а на самом деле нужно было им разделить силы противника, чтобы снова по ним ударить или же подвести их под засаду.
Вот и на Воже метнули ордынцы тьму стрел. Русским показалось, что солнце померкло. Но не достали до них стрелы: не на самом берегу стояли полки, а поодаль — так повелел князь Дмитрий Иванович. Да и стрелы к тому ж против ветра летели.
Был средь москвичей Яшка Крикун. Приложил он руки ко рту, вдохнул поглубже да как заорёт:
— Ай молодцы вы, басурмане поганые, отогнали мух от наших лошадушек!
Затряслось от смеха русское войско.
А татары молчат. Насупились, на мурзу искоса поглядывают. (- наврядли они все поняли русскую шутку. Но что их отпылесосили - почувствовали, конечно. И психическая атака стрелометанием неудалась. - germiones_muzh.)
Не выдержал Бегич, махнул кривой саблей — двинулась к воде татарская конница. Зафыркали низкорослые косматые лошади... Заплескалась волной река Вожа...
(- предыдущую битву с татарами на Пьяне 1377 мы проиграли - однако на сей раз русские управились. До Куликова поля было еще два года. Тому кто вам скажет, что это были сражения только против "незаконного" временщика Мамая а хана Тохтамыша Дмитрий Донской любил как родного, плюньте в рожу смело: он того стОит. - germiones_muzh.)

ОЛЕГ ТИХОМИРОВ "СЛОВО О БИТВЕ КУЛИКОВСКОЙ"

а теперь - back in the USSR! провинциальная коммуналка 50-х. Кто помнит:)?

…в роговых очках с толстыми линзами, в длиннополом пальто, с авоськой, из которой торчали коричневые макароны, бабушка Волк казалась на первый взгляд той старушкой, про которую сказано «божий одуванчик». Но дунуть на этот одуванчик никто не решался и особенно мы с Кренделем, потому что бабушка Волк глядела за нами.
Когда родители уезжали на Север, они договорились с бабушкой, что она за нами приглядит. Собственных родственников у нее не было, всю жизнь она глядела за чужими и достигла в этом деле таких вершин, что за нами уже глядела почти не глядя.
Войдя во двор, бабушка придирчиво осмотрела Жильца, и тот поперхнулся. Остатки музыки (- он играл на губной гармошке. – germiones_muzh.), как мыльные пузыри, улетели в небо.
Выставив указательный палец им вдогонку, бабушка Волк сказала:
– Пакуйтесь!
– Что такое? – заволновались жильцы.
– Снесут через неделю! Пакуйтесь и увязывайтесь.
– Старое на слом! – крикнул дядя Сюва. – Надо дать дорогу новому!
– А ты, Крендель, – сказала Райка, – продавай голубей, пока не поздно.
– Пакуйтесь! – в последний раз сказала бабушка и направилась к первому подъезду, как бы собираясь немедленно паковаться.
– По машинам! – крикнул дядя Сюва.
Хлопнув парадной дверью, бабушка вошла в подъезд. Со двора слышно было, как она нажала кнопку – и лифт загремел, опускаясь на первый этаж. Бабушка грохнула дверью лифта, нажала другую кнопку, лифт завыл, медленно поднимаясь вверх. Вдруг он прыгнул, закашлял и заглох.
– Опять, – сказал дядя Сюва, прислушиваясь из своего окна. – Опять застрял!
– Энергия кончилась! – крикнула тетя Паня.
– При чем здесь энергия? Я вам говорю: старое на слом, а вы не верите.
Дядя Сюва захлопнул окно и раздраженно вышел во двор.
Лифт, в котором сидела бабушка, прочно застрял между вторым и третьим этажами, и несколько минут мы бегали с этажа на этаж, стучали в двери ногами и нажимали кнопки. Постепенно в подъезде собрались жильцы, которые кричали и волновались.
– Надо звонить в лифтремонт! – кричал кое-кто. – Энергия кончилась.
– При чем здесь энергия? Дом перекосился – вот лифт и заклинивает, – сказал дядя Сюва и ударил в стену кулаком, будто хотел выпрямить маленько дом.
От удара стена дрогнула, лифт дернулся, прополз немного и остановился.
– Жми плечом, Кренделек, – сказал дядя Сюва.
– Бабуля! – крикнул Крендель. – Вы давите кнопку, а мы будем в стены жать.
Дядя Сюва, Крендель и другие жильцы навалились на стену, а я стучал по ней каблуком. В тишине из каменной шахты послышался скрежет, медленно, толчками лифт пополз к третьему этажу.
– Ну! Ну! Еще немного! – кричал Крендель. Казалось, он двигал лифт силою своей воли.
По сантиметру, по два мы выдавили лифт к третьему этажу.
Крякнув, как утка, железная дверь открылась, бабушка Волк вышла на лестничную площадку.
– Бабуля! – заорал Крендель. – Я уж стены хотел долбить!
– «Стены»! – недовольно повторила бабушка. – Математику тебе надо долбить, а не стены.
– Каникулы же, – растерялся Крендель.
– Хороший ученик и в каникулы смотрит в учебник. Никогда ты не слушаешь старших.
– Да что это вы, бабушка, – заступился дядя Сюва. – Пускай погуляет подросток.
– Тебе легко говорить, – сказала бабушка. – А я глядеть за ним должна. А как я могу глядеть, когда он не слушает старших.
– Почему не слушаю? Я слушаю.
– Это ты-то слушаешь? – сказала Райка.
– Да что вы ко мне привязались! Все время придирки: «Крендель, так, Крендель, не так».
Голос у него задрожал, он опустил голову и побежал вверх по лестнице, на чердак.
– Стой, Крендель! – крикнула бабушка. – Стой, говорю… Ну вот, видите? Совершенно не слушает старших.
Почему-то в нашем дворе все считали, что Крендель не слушает старших. У него был такой вид – вид человека, который не слушает старших.
Конечно, Крендель понимал, что старших нужно слушать, но делал он это неохотно. Повернется, бывало, к старшему затылком, прикроет правое ухо плечом и подмигивает мне: пускай, дескать, старшие говорят чего хотят, потерпим немного.
– Другое дело, Юрка, вот он старших слушает, – сказала бабушка Волк и погладила меня по голове. – Папа с Севера приедет, он тебе моржовый клык привезет. Хочешь клык?
– Еще бы, – смутился я. Мне стало немного не по себе.
У меня действительно был такой вид, будто я слушаю старших. Я вытаращивал глаза как можно сильнее и глядел на старшего не отрываясь, как будто я слушаю, а на самом деле я не слушал их никогда. Но зато я слушал Кренделя.
Вот и сейчас я стоял в подъезде, кивал головой, а сам прислушивался к тому, что происходит на голубятне.
Я слышал, как ботинки Кренделя прогрохотали по железной крыше, заскрипели дверцы буфета и тут же раздался крик.
Вздрогнула Райка, а дядя Сюва распахнул лестничную форточку и крикнул:
– Кто кричал?
И тетя Паня ответила со своего этажа:
– Голубей-то у Кренделя всех свистнули…

ЮРИЙ КОВАЛЬ «ПЯТЬ ПОХИЩЕННЫХ МОНАХОВ»

князь ВЛАДИМИР ПАЛЕЙ (1897 - 1918. сын великого князя, поручик, поэт. убит и сброшен в шахту)

ТЕННИС
О, благородная и светлая игра!
Когда придет весны желанная пора
И вновь покроются сады и парки тенью,
Как хорошо тогда предаться увлеченью
Игрой стремительной на court 'e золотом!
В погоне трепетной за резвым прыгуном,
Люблю я юных тел красивых строй движений,
И service бешеный, и ряд шутливых прений.
Издалека видны, все в белом, игроки,
Ракеткой легкою продолжен взмах руки,
И голоса девиц, подхваченные эхом,
Звучат таинственным и лучезарным смехом!..
«Play?» - «Ready!» И летит чрез сетку быстрый мяч.
Люблю я handicap и очень строгий match,
Когда все зрители следят с немым вниманьем
О, жизнь! От горестей дневных к воспоминаньям,
От радости души к отраве прежних мук.
Кидаешь в руки ты все нас из старых рук,
И мы, томимые двуличностью мгновений,
Познали твой удар и сетку преткновений!..

Крым. Август 1915 г.

ЛУЖАНКИ

три белоснежные ветровы сестры — Буря, Вьюга и Метель простились с любимым братом Вихрем и ушли за море в скалы до зимних студеных дней.
Гром прогремел, ударил гром в источник до дна. Трубили небесные трубы, блистали мечи, летели стрелы. И пролился теплый дождь.
Досыта полил дождь хлебородницу землю, доверху наполнил воды — реки, луга и озера, и грозою и громом крепко натянул литые серебряные струны от берегов до берегов.
Реки шумели, как гусли, со звоном половодья звонко по литым серебряным струнам била волна, бежала говорливая, несла счастье.
И зазорились ясные зори, разлистился лес, зацвели все лужайки и рощи, запорошились белой душистой черемухой погосты и кладбища, полетела из улья по цвету Ефрея-пчела за медом, воском, и затеснились пчелки-подружки у огорода вкруг Фелины-пчелы и Аросиды, пчел старших, перекликнулся выпью Водяной с Лешим, и на красных холмах от зари до зари застонали свирелью песни-веснянки, песни-заклички, оклики мертвых.
Реки шумели, как гусли, со звоном половодья звонко по литым серебряным струнам била волна, бежала говорливая, несла счастье.

Ключом закипала жизнь в обогретом, ожившем сердце — и уж плещет она, горячая, льется, кипит ключом и там в небе, и там в земле, и там в воде, и там в огне. И как просторна, как необъятна — и далеко покажется и широко поглянется! — как необъятна, необозрима весенняя молодая земля с солнцем и месяцем, с зорями и звездами!
Всем своя воля — до-вольная, разволица, разволье и раздолье.

Чуть заря занялась и по заре запела сизая птичка, а Алалей и Лейла уж на воле — в пути.
— Лейла, а куда улетели, как два голубых голубка, твои глаза-голубки, Лейла?
— Ты их не видишь?
— Где они, Лейла?
— Лужанки! Лужанки проснулись! Как они рады… Алалей, какие золотые кудряшки!
На лугу в полой воде купались Лужанки (- вообще-то лужанки это речные улитки. Но вданном случае, конечно, нЕжить. Струдом нашел о ней сведения: «в "лужанках" с полой водой народная фантазия поселила полувоздушных, полуводяных духов в виде красивых мальчиков с розовым лицом и золотистыми волосами. На заре, когда еще не пробиваются лучи солнца, они купаются и громко плещутся, с восходом солнца постепенно тают и уносятся в высь небесную». [А. Звонков. "Этнографическое обозрение", 1889 год. № 2] - germiones_muzh.). И подымали брызги, — летели, рассыпались брызги дробнее маку. Так весело, так рады были заре Лужанки. И кудрились их золотые кудряшки.
— А мне, Алалей, можно… Я им скажу: вы мои братцы — Лужанки, я ваша сестрица Аленушка. Они меня пустят? Я сестрица Аленушка! И ты тоже скажешь…
— Лейла, солнце встает.
И загорелось, встало солнце, и под солнцем загорелась земля, и в первых лучах скрылись Лужанки.
— Где мои Лужанки?
— Улетели в лучах…
— А на лугу?..
— На лугу их ночь, — на лугу они спят. На лугу их утро, — на лугу они умываются, чтобы к солнцу лететь.
— Какие золотые кудряшки! Алалей… я — не Лужанка?
— Ты… ты сестрица моя Аленушка — Лейла!
Лейла под солнцем вся золотая. Как два голубых голубка, ее глаза-голубки улетели с лучами, за первыми лучами, — за золотыми Лужанками, к солнцу.

Реки шумели, как гусли, со звоном половодья звонко по литым серебряным струнам била волна, бежала говорливая, несла счастье.

АЛЕКСЕЙ РЕМИЗОВ (1877 - 1957. сказочник. изгнанник первой волны). К МОРЮ-ОКЕАНУ