July 24th, 2018

НА БЕРЕГАХ ЯРЫНИ (ДЕМОНОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАН). XXI серия

смеркалось. Деревенская ведьма Степка только что кончила уборку своей хаты. Она была задумчива. Колдунью беспокоил вопрос, насколько здоров приглянувшийся ей младенец в дальнем конце их села. Ведьма придерживалась правила сосать кровь лишь у вполне здоровых детей.
"Надо будет проведать, не кашляет ли ребеночек", — решила она и вышла из хаты, чтобы удостовериться, нет ли где около любопытных баб или озорных мальчишек.
Стоя около крыльца, Степка стала осматриваться и прислушиваться. Издали доносились девичьи голоса, звуки гармоники и прерываемые хохотом обрывки песни какого-то парня, но вблизи не было никого.
Ведьма вернулась в хату, заперла за собой на крюк дверь, подошла к окошку и приоткрыла крохотную в нем форточку. После того как ее подшиб камнем какой-то мальчишка, Степка не любила раньше наступления ночи вылетать в трубу в виде сороки.
Сегодня она решила попробовать счастья, перекинувшись в черную кошку.
Ребятишки, набегавшись за день, теперь ужинают. Одни потом улягутся спать, а другие поедут в ночное. "Кошкой я незаметно добегу по огородам, а назад идти будет уже совсем безопасно", — думала Степка, сбрасывая с себя кофту и юбки с сорочкой.
Затем она достала из-под печи небольшую дощечку со вбитыми в нее насквозь железными гвоздиками, положила эту дощечку, острием вверх, среди пола и стала потихоньку бормотать заклинания.
В избе, благодаря задернутым красным кумачовым занавескам у окон, стало почти совсем темно. Слышны были лишь хриплый порывистый шепот, топотанье, а затем и шлепанье нагого женского тела о деревянные доски пола.
Трижды, осторожно, чтобы не поранить спину о гвозди, кувырнулась Степка через дощечку…
На занавеске у окна мелькнула небольшая темная тень; чуть скрипнула форточка, и в хате стало тихо.

В тот же вечер Федька Рыжий ("Вор бестыжий", как дразнили его деревенские мальчишки) шел со своим приятелем Макаром "задами", то есть не по главной улице, а тропинкой, вдоль огородов, и Макар повествовал Федьке, как на него напали раз возле поповского амбара собаки.
— Еле ноги унес. Одна было норовила в полушубок вцепиться, да я мешком отмахнулся. А она, стерва, мешок зубами поймала. Еле выдернул. Латать потом пришлось. Вот погляди, какой клок отхватила.
Макар вынул из-за пазухи и показал тщательно сложенный мешок со свежей заплатой.
— Всегда при себе, — закончил он, вновь складывая и пряча мешок.
Федька неожиданно замер на месте и схватил приятеля за руку. Макар взглянул в сторону, куда тот ему показывал пальцем. Меж огородных гряд пробиралось животное явно кошачьей породы, совершенно черного цвета.
— Вот кого нам надо, — шепнул Федька Макару. — Кабы только поймать!
Слышавший раньше от своего друга рассказ о волшебной косточке Макар тотчас же сообразил, в чем дело.
— Ступай вперед, — сказал ему Федька, — и стань за углом Ипатова сарая. Как этот черный туда прошмыгнет, ты его и хватай… Беги!
Макар мелькнул к Ипатову сараю, Федька же замер неподвижно на месте, ибо заметил, что кошка должна пробежать мимо него…
Принявшая кошачий вид Степка бежала, размышляя о болезнях, портящих кровь у младенцев. "Много их наша же сестра-ведьма сглазит, а потом сама же ту самую кровь и сосет. Всегда перед тем, как дитя приспособишь под красный поясок, осмотреть его надо и в трубу послушать хорошенько: не кашляет ли; крысой потом к нему проскользнуть и все высмотреть, нет ли на нем сыпи или коросты какой… Нашей сестре только чистые младенцы потребны… Ай!.. Что это?" — мелькнуло в Степкиной голове, когда Рыжий Федька чуть-чуть не накрыл своею ладонью ей спину.
Легко и гибко прыгая через гряды, помчалась Степка от Федьки к Ипатову сараю. Тут пришла ей в голову вполне естественная мысль завернуть за угол и скрыться из глаз преследователя. Но едва успела она прошмыгнуть за дощатую, молодыми зарослями крапивы окаймленную стенку, как на шею ее опустилась чья-то сильная рука и прижала ведьму к земле.
Степка пробовала царапаться и передними, и задними лапами, но Макар, не выпуская кошачьей шеи, прижал коленом ей спину, левой рукой доставая в то же время мешок из-за пазухи.
Еще немного, и Степка оказалась в мешке.
Положение было не из завидных. Обратившись в зверя или в птицу, ведьма может, как известно, принять прежний свой человеческий вид, перекувырнувшись трижды через ножи, гвозди, иглы и даже через деревянные колышки. Лишь очень немногие умеют обходиться без этих принадлежностей. Степка же была вообще лишена возможности кувыркаться, ибо Макар завернул и обмотал тем же мешком заключенную там пленницу свою и перевязал ее сверх того для верности обрывком бечевки.
Оба парня порешили тут же немедленно отправиться в лес или в поле, на перекресток дорог, и, дождавшись там полночи, сварить в котелке тело предполагаемого кота.
Федька довольно быстро раздобыл где-то по соседству (едва ли не при содействии Феклы) котелок с крышкой. У Макара оказалась почти полная коробка спичек. Прихватив затем про запас хлеба с солью, приятели быстро собрались в дорогу.
Оставалось только избрать, в какую сторону и куда идти.
В поле, конечно, не так страшно, но зато опасно в том отношении, что могут заметить и долго будут после дразнить знакомые ребятишки, что стали уже ездить в ночное. А в лесу, хотя и безопасно от людей, да уж слишком страшно.
Решено было отправиться версты за три от села, в то место около леса, где пересекаются две полевые дороги. По сторонам их, у перекрестка, росли кусты олешника. Среди них можно было с успехом спрятаться, развести огонь и даже нарезать жердочек для подвески котла.
Запасливый Макар захватил с собой сырой картошки и даже лучин для растопки.
Часа через два оба они уже сидели в олешнике, в ожидании того срока, когда можно будет приступить к варке кота. Подвешенный на проволоке, под ольховой перекладиной над огнем, начинал закипать котел с водою из ближней канавы. В лежавшем тут же свертке что-то слабо порой шевелилось, издавая изредка глухие, похожие на сдавленное завывание звуки. Какая-то птица, вроде вальдшнепа, налетев на огонь, описала довольно низкий круг над ним, давая заметить свою светло-серую грудь, свистнула и, взмыв над костром, исчезла в ночной темноте.
— Уж не нечистая ли сила проверять нас явилась? — мрачно промолвил Макар, пробуя, спеклась ли картошка.
В деревне запел петух. За ним — второй… третий…
— Пора уже. Это полуночные, — решил Федька. — Доставай кота, Макар!
Приятель его молча наклонился над свертком и начал развязывать бечевку.
— Ты только посмотри сначала, — прибавил Рыжий, — кот ли это, а то, если кошка, так, пожалуй, с нее пользы не будет.
— А я думаю, можно сварить, даже ежели и кошка окажется. Почем знать: может, и в ей какая-нибудь костка найдется.
Слышавшая эти слова и прочитавшая в них свою судьбу Степка решилась, если не удастся спастись, возможно дороже продать свою жизнь.
Едва Макар вытянул ее из мешка и принялся определять при свете костра ее пол, ведьма запустила все свои когтя в руку державшего ее парня и, вырвавшись, прыгнула ему на лицо… Но едва успела она соскочить оттуда на землю, как ее больно ударил в спину и тяжело придавил сапог Федьки Рыжего. Этот новый враг схватил ее сильными руками за задние ноги, снова ударил по вытянутой спине сапогом и сломал позвонки около шеи. Послышался полузвериный, постепенно переходящий в человеческий, полный боли и ужаса крик, и оба испуганных парня увидели на миг, на один только миг, что под ногами у Федьки извивается что-то порою мерцающее, порою темнеющее и похожее вместе с тем на нагое женское тело.
Щелкнув зубами, закрыл в страхе глаза и отпрянул назад Федька Рыжий. А когда он вновь посмотрел, все кругом было темно и лишь шипели угли костра, на который вылился котел с закипавшей водою. Стремившийся спрятаться, исцарапанный Макар задел, убегая, за один из вилков, на которых укреплена была жердочка с котлом, и опрокинул последний.
— Макар! — крякнул, оглядевшись кругом и убедившись, что возле нет никого, пришедший немного в себя Федька Рыжий.
Но засевший неподалеку, чуть не по пояс в холодную воду канавы, ничего не отвечал ему перепуганный друг. Словно кто приказал ему притаиться и молчать.
Лишь после того, как холодная вода привела его несколько в чувство, Макар отозвался наконец на повторные Федькины зовы и вылез на сушу.
— Федька, ты один? — спросил он из-за кустов.
— Один. А тебе кого надо?
— А та самая, которая из кошки перекинулась?
— Эвона! Была и нет! — храбрился Рыжий. — Надо быть, сгинула, коли я ей, кажись, шею сломил… Хоть и нечисть, а не любит!
— Стало быть, это не черт был и не нежить, — задумчиво промолвил Макар, зализывая текущую кровь на руке. — У тех позвонков и хребта нет… А эта была живая. Ишь, как исполосовала, хвостатая тварь! Не иначе как ведьма. Я разглядел: не кот, а кошка. Черт если бы был или ведун, так он котом бы явился, а это ведьма, — убежденно повторял Макар. — Нам тут делать нечего, — продолжал он, подбирая откатившийся котелок. — Помоги отыскать крышку, Федя… Ну и измок же я с этой нечистью! Никогда больше этими делами заниматься не стану!..
— Вот она! Нашел! — нагибаясь и подымая крышку, сказал Федька. — А сушиться не станешь?
— Не стоит. На ходу высохну, — было ответом.
Рыжий еще раз наклонился, вынул из золы несколько горячих картофелин и, завернув их в лист лопуха, зашагал вслед за Макаром обратно в село.
Когда односельчане взломали дня через два запертые изнутри двери Степкиной избы, они увидели скорченный труп нагой ведьмы с почерневшим лицом и переломленной шеей. Дощечка с тринадцатью гвоздями воткнулась ей в спину, но крови не было видно. Единогласно решено было, что Степку задавила нечистая сила.
Так как в церковь она вовсе не ходила и священник отказался ее отпевать, то Степку похоронили за оградой кладбища. Крест над могилой мужики, на всякий случай, все же поставили.
Однако и после смерти продолжала она пугать по ночам проходивших и проезжавших возле кладбища людей, выбегая в виде белой собаки, черной свиньи или овцы. Поэтому решено было прекратить загробные похождения ведьмы.
Могилу раскопали. Степке отрезали голову и положили ее в ногах мертвой, но не разложившейся старухи. Затем у трупа были отрублены руки и ступни ног, которые были положены в гроб, но в обратном порядке. Туловище пробили насквозь острым колом из осинового дерева. Кол этот так и оставили в трупе и лишь отпилили верхнюю часть его, чтобы она не мешала закрыть крышкою гроб. После всего этого Степкино тело вновь предано было земле, и мертвая ведьма никому больше не мешала ходить по ночам возле кладбища…

АЛЕКСАНДР КОНДРАТЬЕВ (1876 – 1967)

(no subject)

НАДЕЮЩИЙСЯ НА ГОСПОДА - ЯКО ГОРА СИОН: НЕ ПОДВИЖИТСЯ В ВЕК ЖИВЫЙ ВО ИЕРУСАЛИМЕ. (Псалом 124;1)

лазурные паруса Амазонки - дидиус морфо

размах синих крыл бабочки морфо дидиус - 160 миллиметров. Две ладони.
Цвет их невыразим: взависимости от угла вашего зренья - он сиреневый, перламутровый, зеленый как морская волна. (Это результат оптического эффекта, образуемого чешуйками: иризации).
Верхний край крыл выступает, а дальше они - резные...
Питаются пыльцой цветов и забродившим соком фруктов. - Гурманы:)
Можно отличить самца и самку морфо дидиуса. Хотя нетак уж многим отличаются они внешне. Зато в сельве они рассаживаются по разному: самки в кронах дерев, самцы внизу - на траве. Встречаются посредине.
Самцы активнее, потому их и ловят: ловцы бабочек машут синими платками, приманивая их...
- Зато когда морфо дидиус садится и спускает паруса, его не найти. Изнанка сложенных крыл скрывает их, растворяя в тонах почвы, делая палым сухим листом. Она коричневая с темными "глазкАми" и прожилками белым.

КАК НЕОТЕСАННЫЙ КРЕСТЬЯНИН КУПЦОВ ПЕРЕХИТРИЛ (анонимная испанская новелла XV в.)

жил в одной деревне бедный крестьянин, который едва-едва зарабатывал себе на хлеб тем, что возил на своем ослике в город дрова на продажу. И от великой нужды спросил он совета у жены, как ему поступить, чтобы от нищеты избавиться. А у женщин слово всегда наготове, вот она и говорит:
— Думается мне, муженек, сделать надобно так: продай-ка ты нашего борова, а деньги, что за него получишь, скорми ослу и отведи его потом на базар.
Выслушал крестьянин жену, поразмыслил и решил, что так и надо делать. Получил он за борова шестьсот мараведи, разменял все на бланки (- бланка это полмараведи. – germiones_muzh.) и скормил ослу. А потом отвел его на базар. Подошли к нему там два купца и спросили, сколько он хочет за осла, а крестьянин запросил пятьсот реалов (- серебряный реал равен 34 медным мараведи. – germiones_muzh.). Над такой непомерной ценой, что крестьянин заломил, купцы стали смеяться, однако же спросили его, по какой такой причине за не бог весть какого осла он требует таких денег. А крестьянин им ответил, что дивиться тут нечему, потому что осел этот не чета всем другим ослам, только людям это невдомек. И палкой, что держал в руке, начал тогда его тыкать, а тот стал испускать из себя воздух и сыпать деньгами. Увидев это, купцы сильно подивились и сказали крестьянину:
— Собери, добрый человек, деньги, что сыплются из твоего осла.
А крестьянин им в ответ:
— На что они мне сдались, у меня и дома хватает того, что он мне каждый день накладывал.
Посовещались тогда купцы между собой и решили купить осла и дать за него, сколько просил крестьянин, и отсчитали ему пятьсот реалов, что он просил, и увели осла. А крестьянин в превеликой радости вернулся домой и рассказал жене все, что при продаже осла с ним приключилось.
Очень довольны были купцы сделкой и отправились домой, думая, что ведут великое сокровище. И приказали хорошенько убрать и подмести стойло куда поставить своего осла и тщательно заперли его на ключ, чтобы подобрать без потерь все деньги, что накидает осел, и чтобы никто другой их не взял. Однако осел накидал лишь того, что и полагалось, потому что других денег сверх тех, что высыпались у него на базаре, он не съел. И когда купцы пришли проведать своего осла и увидели его помет, то сочли себя обманутыми и решили отправиться к крестьянину, чтобы расторгнуть сделку.

II
Крестьянин, однако, понимая, что ему предстоит, придумал новую хитрость на случай, когда те придут, каковую осуществил следующим образом. Было у него в доме два белых кролика, похожих как две капли воды. Он и взял одного с собой в поле, а жене наказал, что если приедут купцы, то пусть она скажет, что они найдут его в поле за работой, и тотчас приготовит парочку отличных каплунов на жаркое и парочку вареных кур и кусок солонины, а он ей сообщит, что потом нужно будет делать. И ушел в поле, а жена, не откладывая, все приготовила так, как он ей приказал. Немного спустя после его ухода явились купцы и спросили о крестьянине у жены, а она сказала им, что они найдут его в поле. И те с озабоченным видом отправились туда и, как только нашли его, сказали:
— Скажи, добрый человек, почему ты нас обманул с твоим ослом, который у нас не дает больше денег?
(наверняка они принимали его за колдуна. - germiones_muzh.)
— Бог свидетель, — говорит крестьянин, — я не виноват, это жена моя все сделала своими советами. Пойдемте ко мне домой, и я вам все возмещу по чести, так что останетесь довольны.
И тут он взял кролика, которого принес с собой, и начал с ним говорить в присутствии купцов и сказал ему:
— Кролик, беги-ка домой и скажи моей жене, чтобы устроила нам ужин на славу и побыстрее приготовила парочку жареных каплунов да парочку вареных кур, да еще кусок солонины.
И отпустил кролика, а тот побежал, куда ему вздумалось. И вот через некоторое время крестьянин с купцами пришли домой и обнаружили, что им все отменно приготовлено и в точности так, как на их глазах крестьянин передавал через кролика. А во время ужина увидели купцы другого кролика, бегавшего по дому, и подумали, что это тот самый, которого крестьянин послал с поля. И решили, что хорошо бы им непременно заполучить этого кролика; уж очень полезным он им представлялся для их торговых дел. «Ведь сколько сможет такой носить извещений и векселей в Риме и в других местах, где нам потребуется».
И когда они поели, то, совсем ублаженные, попросили крестьянина продать им кролика, а тот, немного поломавшись, запросил за него тысячу реалов. И купцы, полагая очень выгодной такую покупку, дали ему, сколько он просил, и, забрав свое приобретенье, в превеликой радости отправились домой. По пути они думали, как им проверить кролика, и решили отправить его к своим женам, чтобы те, получив известие об их приезде вечером, приготовили им ужин. И вот посылают они кролика, а тот помчался по полю очень довольный, что вырвался из неволи. Приехав домой, спрашивают они у своих жен, не принес ли кто-нибудь весть от них, чтобы им приготовили ужин, а те отвечают, что нет. Тогда купцы очень рассердились на крестьянина за то, что он так обманул их сначала с ослом, а потом с кроликом, и не мешкая снова отправились к нему и едва лишь его завидели, сказали ему с немалой досадой:
— Скажи, добрый человек, почему ты нас так зло провел и обманул с ослом и с кроликом?
Крестьянин в ответ:
— Бог свидетель, сеньоры, всему причиной моя жена. Но не уйти ей от заслуженной кары прямо у вас на глазах, так что все ж получите вы полное во всем удовлетворение.

III
Продав кролика купцам, крестьянин сразу же сообразил, что потом произойдет, и не замедлил запастись бараньей кишкой. Он залил ее кровью и привязал жене на шею под платок. И притворившись очень рассерженным на свою жену, он в присутствии купцов сделал вид, будто ударяет ее по горлу ножом и перерезал кишку, привязанную к ее шее, так что тотчас же потекла кровь. А жена замертво рухнула наземь. Купцы, увидев, что крестьянин из-за них убил свою жену, ужаснулись и подумали, что если правосудие про то узнает, им это может обойтись очень дорого. А крестьянин, видя их очень озабоченными и опечаленными, говорит:
— Сеньоры, не волнуйтесь, потому как, если вам будет угодно, я ваших милостей ради снова ее оживлю.
Купцы и сказали ему, что им так угодно и что они ему будут за это весьма благодарны и простят всю свою на него обиду. Тогда крестьянин взял трубу, что висела у него на стене, и начал дуть ей в зад, и женщина тотчас встала живой и невредимой. Увидев такое чудо, купцы тайно стали между собой совещаться:
— Нам нужно заполучить эту трубу, чего бы это ни стоило.
И они уже не тужили больше ни об осле, ни о кролике, потому что сочли, что трубой покроют весь прошлый ущерб, воскрешая мертвых и творя прочие чудеса. Так распалились они от превеликой силы этой трубы и от того, сколько богатства могли бы благодаря ей заполучить, что стали просить крестьянина продать ее им. А тот начал отговариваться, что, дескать, не раз ему случалось в сердцах убивать свою жену, а трубою той он ее воскрешал, как они уже видели. Но в конце концов упросили его купцы, и продал он ее им за полторы тысячи реалов, что показалось купцам очень удачной сделкой. И в превеликой радости отправились они домой. А по дороге стали думать, как бы им проверить трубу и под конец решили, что, приехав домой, зарежут своих жен. И замысел свой тотчас привели в исполнение: убили своих жен, а потом трубили трубою им в зад. Но те не воскресли, по каковой причине купцы впали в полное отчаяние, будучи столько раз проведенными крестьянином и напоследок потеряв своих жен, да и головы свои и все добро погубив, если правосудию о смерти их жен известно станет.

IV
И вновь пошли они к крестьянину с намереньем отомстить ему за все, что от него претерпели. И едва завидели его, накинулись на него, ругая скверными словами, схватили и засунули в мешок и, хорошенько его завязав, повезли, чтобы кинуть в большую реку. Но вот проехали они немного, и от превеликой жары захотелось им очень пить, и они отправились в деревню, что была чуть в стороне от дороги, а мешок с крестьянином привязали к дереву и там оставили. Только отъехали купцы, как хитрый крестьянин принялся орать во всю мочь, что не хочет быть королем. И пастух, что пас там стадо, услышав крики, пошел посмотреть, в чем дело, и подошел к тому месту. Увидев, что кричавший о том, что он не хочет быть королем, находится в мешке, спросил, отчего тот таковые слова говорит и как он туда попал. А тот в ответ и произносит:
— Эти люди силой везут меня, чтобы сделать королем, а я ни за что не хочу им быть.
Тогда пастух, загоревшись желанием стать королем, сказал, что он бы охотно согласился, а ему отдал бы все свое стадо. Крестьянин ему:
— Ну тогда развяжи меня, и я вылезу из этого мешка, а ты влезешь, и я тебя завяжу, и они подумают, что тебя оставили, и сделают тебя королем.
И пастух без промедленья развязал крестьянина и сам сел в мешок, а крестьянин хорошенько его завязал и, оставив там, ушел со стадом в превеликой радости, оттого что так удачно ускользнул из рук купцов. А когда купцы вернулись, взяли они мешок с пастухом, думая, что несут своего врага крестьянина, и бросили его в глубокую-глубокую реку.

V
Возвращаясь той же дорогой, наткнулись купцы на крестьянина, пасущего стадо, чему премного ужаснулись и подивились, и сказали ему:
— Как же так, добрый человек? Как ты оказался здесь? Разве мы тебя не бросили в реку?
Крестьянин в ответ:
— Да, бросили. Но там, куда вы меня бросили, я нашел несметные сокровища, взял то, что мне приглянулось, и купил вот это стадо.
А те спросили у него, осталось ли чего из сокровищ в реке. Ответил крестьянин, что там было столько, что и не поверить.
— Ну, ладно, — сказали купцы, — окажи нам такую милость и в отплату за весь ущерб, что ты нам причинил, брось-ка нас в то место, где лежат эти сокровища, и мы тебе простим все наши обиды.
И алчные купцы без промедленья притащили мешки и залезли в них, а крестьянин завязал их на совесть и бросил в реку выуживать сокровища. И так вот своими хитростями ускользнул крестьянин из рук купцов и остался богатым и хозяином стада.

(no subject)

по словам современников, регент Филипп герцог Орлеанский (правивший Францией за маленького Людовика XV в 1715 - 1723) всех людей считал бесчестными. - Думаю, именно поэтому он был ко всем так снисходителен:)