July 22nd, 2018

Арчимбольдо (1526 - 1593). Портрет в садово-огородных тонах

Джузеппе Арчимбольдо, знаменитый своими картинами, на которых времена года, стихии, реальные люди представлены аллегорически выложенными из растений, фруктов и плодов, неодушевленных предметов лицами и фигурами, - писал и в привычной, неэкстравагантной манере. Больше того, я невижу особых причин доискиваться "тайных" и глубокофилософских оснований экстравагантного стиля этого художника. - Арчимбольдо был декоратор: с детства он занимался наряду с живописью этим делом, и став придворным мастером двух одного за другим императоров - Максимилиана II и Рудольфа, продолжал организовывать, технически оснащать и украшать придворные действа (турниры, шествия, театральные представления). Для декоратора идея составить лицо из разнородных предметов вполне естественна и логична... И если уж задаваться вопросом - то меня больше интересует, чем по сути был для художника созданный им лучший портрет императора Рудольфа в виде античного божества садов и изобилия Вертумна?
Веселый атлет Вертумн со спелыми щеками-яблоками, могучей грудью из тыкв и капусты, увенчанный гроздами виноградов, сливами, грушами, пшеничными колосьями - создан в 1590 г., и лишь очень смутно напоминает он Рудольфа того времени, одержимого болезнями и психическими расстройствами, вынужденного бороться с турками и отдавать своих подданных-протестантов на съедение иезуитам. Что это со стороны Арчимбольдо - бессовестная лесть? - Но в 1590 году художник уже давно вернулся в Милан; императора он писал по памяти. И помнил его десятилетним мальчиком при дворе отца Максимилиана, а потом - здоровым и веселым еще юношей... Всмотритесь в черты Вертумна: его спелые глаза (ежевика с черешней) смотрят из-под стручковогороховых век и колосистых бровей лукаво - но как-то неуверенно, робко. Величественная поза кажется деланой, принятой нарочно... Настоящая только свежесть и твердость плодов, составляющих сей причудливый образ. "Вертумн" - это портрет-пожелание художника уже заживо разваливающемуся императору; недаром Рудольф так восхищался этим полотном, на котором он предстает таким, каким давно перестал уже быть.