May 1st, 2018

ЭДВАРД ХОХ

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ БЫЛ ПОВСЮДУ

в первый раз он заметил этого человека по дороге со станции домой. Это был высокий и худой мужчина. По его виду Рей мог сказать, что он был англичанином. Он не мог бы это объяснить, просто парень выглядел как англичанин.
Это все, что касается их первой встречи. Вторая произошла так же случайно в пятницу вечером на станции. Парень жил где-то около Пэлхама, может быть, в том новом многоквартирном доме в соседнем квартале.
Но на следующей неделе Рэй стал замечать его повсюду. Высокий англичанин ездил с ним в Нью-Йорк на поезде 8.09 и однажды в полдень обедал через несколько столиков от него у Гаварда Джонсона. Но такое случается в Нью-Йорке, успокаивал себя Рэй, когда иногда встречаешь кого-нибудь каждый день в течение недели, как будто законов вероятности не существует.
Был уикенд, и Рэй с женой отправились в Стэмфорд на пикник. Англичанин продолжал преследовать его даже там, в пятидесяти милях от дома. Высокий незнакомец шел не спеша широкими шагами среди холмов, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться природой.
Наконец однажды вечером, когда Рей Бэнкфорд шел домой, его терпение иссякло.
Он подошел к мужчине и спросил:
— Вы что, преследуете меня?
Англичанин опустил глаза, озадаченно сдвинув брови.
— Прошу прощения?
— Вы преследуете меня? — повторил Рэй. — Я везде вас встречаю.
— Дорогой мой, уверяю вас, вы, должно быть, ошибаетесь.
— Я не ошибаюсь. Прекратите преследовать меня.
Но англичанин лишь грустно покачал головой и ушел. А Рэй стоял, глядя ему вслед, пока тот не скрылся из виду.

— Линда, сегодня я снова его видел!
— Кого, дорогой?
— Этого проклятого англичанина. Он был в лифте, в моем здании.
— Ты уверен, что это был именно он?
— Конечно. Я же тебе говорил, что он везде! Я его встречаю ежедневно, на улице, в поезде, во время ланча, и вот сейчас в лифте! Это сводит меня с ума. Я уверен, что он меня преследует. Но почему?
— Ты с ним говорил?
— Я говорил с ним, угрожал ему, кричал на него. Но это ничего не дало. Он был в недоумении и ушел. И вот, на следующий же день появляется снова.
— Может быть, тебе следует позвонить в полицию? Но я думаю, он же ничего конкретно не сделал.
— В этом-то и проблема, Линда. Он не сделал ничего определенного. Единственное — это то, что он все время крутится вокруг. Проклятье, я схожу с ума.
— Что… что ты собираешься делать?
— Я тебе скажу, что я собираюсь делать! В следующий раз, когда я его увижу, я собираюсь схватить его и все из него выбить. Я доберусь до причины.
На следующий вечер высокий англичанин появился опять. Он шел перед ним по железнодорожной платформе. Рэй побежал к нему, но англичанин исчез в толпе.
Возможно, все это было совпадением… и все же…

Позднее, тем же вечером, у Рэя кончились сигареты, и, когда он вышел из дома и направился к аптеке на углу, он знал, что высокий англичанин будет ждать его где-нибудь по дороге.
И когда он оказался под бледным красноватым светом мигающих неоновых ламп, то увидел этого мужчину, медленно идущего через улицу от железнодорожного полотна.
Рэй знал, что это будет последняя встреча.
— Эй, давай поговорим!
Англичанин остановился и с отвращением посмотрел на него, потом повернулся и пошел прочь.
— Эй ты, подожди! Давай разберемся раз и навсегда!
Но англичанин продолжал идти.
Рэй выругался и бросился за ним в темноту.
— Подойди сюда, — крикнул он, но теперь англичанин почти бежал.
Рэй быстро шел за ним по узкой улице вдоль железнодорожного полотна.
— Черт побери, иди сюда! Я хочу поговорить с тобой.
Но англичанин двигался быстрее и быстрее. Наконец Рэй, задыхаясь, остановился.
Англичанин тоже остановился впереди.
Рэй увидел слабый отблеск от его наручных часов, когда тот поднял руку и поманил его за собой.
Рэй снова бросился бежать. Англичанин немного подождал и тоже побежал, держась вплотную к краю железнодорожной насыпи. Лишь в нескольких дюймах от него на глубине двадцати футов находилось железнодорожное полотно.
Вдалеке Рэй услышал низкий гудок Стэмфордского экспресса, мчавшегося сквозь ночь.
Англичанин впереди обогнул кирпичную стену, которая доходила почти до края насыпи. На время он исчез из вида, но теперь Рэй почти догнал его. Он обогнул стену и увидел, уже слишком поздно, что англичанин ждал его там.
Сильные руки схватили Рэя и тут же толкнули его в сторону, за край насыпи. Рэй беспомощно цеплялся руками за воздух.
Последнее, что он увидел, надвигающийся на него Стэмфордский экспресс, заполняющий все вокруг своим ужасающим грохотом.

Некоторое время спустя высокий англичанин, глядя сквозь клубы голубого сигаретного дыма на изящную фигурку Линды Бэнкфорд, говорил:
— Как я заметил в самом начале всей этой истории, настоящее убийство — это искусство.

родина Джаббы хатта - Малые Зондские о-ва

в загашниках музея Востока я нашел культовую скульптуру с Малых Зондских остовов, вырезанную - местами вытертую даже - из валуна. Пузат и слизневоокругл; такой же складчатый, так же вкрадчиво-влажно скользит из прорези рта безлимитный язык, и те же полукруглые непроницаемозатонированные очи... - Это Джабба хатт. Вот откуда стартовал в глубины галактики! В наличии, правда, ручонки (но, может, в фильме он их втягивает). Контрабандист, эротоман и шутник-садист, ненасытный едок и неспешный криминальный владыка... Какой он расы? Веддоид, австралоид? - Малые Зондские некогда "отчалили" от Австралии: ландшафт, растения и многие виды животного мира на них - оттуда. Прямая (но прогибающаяся), подчеркнуто блаародная линия носа, размечающая стекающие объемы обличья - вродебы даже австронезийская... Древний божок-демон Еды и Секса, хозяин темных удовольствий, Ленивый Взломщик Чужих Судеб.
(Я несыскал доступных фоток - и для этого зарегиваюсь на один прихотливый форум. Если неверите на слово - ждите: ссылка будет).

символика рукояти меча в Европе

начнем, как нистранно, со скифов (ибо они оказали влияние на воинскую культуру кельтов). Скифы обитали и в Европе, и в Азии - однако в Азию они вышли из европейских степей. Это народ конных стрелков - гиппотоксоты, как называли греки. Мечом скифы закалывали скот и врага в упор. Их акинак - оригинальное и очэффективное оружье самого ближнего боя, идеально подходил для моментального выхвата. Короткий - от 35 см. Это был своего рода ковбойский револьвер древнего мира: носили на поясе, но конец ножен фиксировался ремнем к бедру; выхватывался движением назад... Рукоять акинака говорит о его фаллической символике: гарда в виде тестикул - меч это молния-фаллос с неба, оплодотворяющий землю. Акинак втыкали в нее, и приносили жертвы, кропя кровью пленников.
Кельты были всеже восновном пешие бойцы (о том говорят их большие щиты). Конная культура и кой-что еще пришло к ним от скифов. Меч кельтов стал длиннее акинака; он был тоже обоюдоостр и подходил и для укола, и для рубки. Рубка вродебы была приоритетней. Рукоять кельтского меча представляла антропоморфную фигурку с поднятыми руками; расставленные одинаково руки-ноги представляли собой нижний и верхний ограничители, и круглая "голова" часто венчала верхний. Лезвие меча выходило меж ног. - Символика понятна; она конгениальна скифской.
Древгреки, выйдя к Средиземному морю, заимствовали меч, видимо, из Малой Азии и стран Леванта. Мечи раннемикенского периода имеют бронзовый массивный, очширокий у рукояти клинок - и неметаллическую часто рукоять, приклепанную к нему. Рукоять узкая, простая по конструкции, ограничителем служит широкое основание клинка (ну, иногда оно оковано по краю). Никакой символики рукояти непросматривается... Позднемикенские мечи становятся Уже - они теперь больше наукол. Появляется выраженная гарда рукояти - даж две: верхняя и нижняя. Это поперечины. Способы монтировки различны. Железный ксифос сменяет меч бронзовой эпохи - он короче и прочней, а рукоять таже самая...
Примерно эту конструкцию заимствуют и римляне. Но технологии становятся изощренней, материалы качественней... Отработанная схема римской рукояти: на "хвостовик" клинка надеваются как костяшки счетов и крепятся нижний ограничитель-гарда, сама рукоять и верхний ограничитель. Ограничители часто из кости, бывают шарообразными (ну, нижний - полушар, смыкался с кромкой устья ножен).
Германские варвары во время Переселения народов заимствовали римскую модель рукояти (хотя она часто была у них монолитная, просто цилиндр с расширениями на концах). В отличие от утилитарных греков-римлян, эти украшали меч золотом и серебром, орнаментом звериного стиля и камнями. Устроившись на развалинах Римской империи, германцы начали все переиначивать по-своему. Создали меровингский, а потом каролингский тип меча. - Его рукоять похожа на римскую, но собираются ограничители из двух частей друг-на-друга с деревянной прокладкой, на заклепках. И появляется навершие в виде приплюснутого конуса, даже сегментированного натрое (полагаю, это - модель трех миров как трех гор из "Эдды". То есть символика имеется).
Затем наступает романский период - христианская Византия диктует варварам свои моды. Рукоять меча становится явно-крестообразной и несет христианскую уже символику...
Которую сохраняет до самого конца - до эпохи шпаг, палашей и кавалерийских евросабель.
Sapienti sat.

БУДНИ КОНТРРАЗВЕДЧИКА. III серия

3. ИЗБРАННИК СУДЬБЫ
Хаббард–Джонс с бритвой в руке застыл в волнении перед зеркалом. Лицо у него было наполовину покрыто мыльной пеной, но все–таки оно выглядело этим утром необычно.
— Я избранник судьбы, — звучно обратился он к своему отражению, и ванная откликнулась на эти пророческие слова мелодичным эхом.
Из спальни доносилось приглушенное хныкание и шуршание. Скромница одевалась.
— Убирайся к черту! — крикнул он ей и снова погрузился в мечты об уготованной ему великой судьбе. 9.45. Понедельник, 27 сентября. Он твердо знал — наступил его день.
Его день. Быть может, этому дню суждено стать национальным — нет, всемирным! — праздником. Люди приколют на грудь значки с его портретом, и все усядутся за праздничные столы. «Что вы делаете в день Хаббард–Джонса? Едете куда–нибудь?» — «Нет, мы собираемся провести его дома, в семейном кругу, ведь для нас это священный день».
Хаббард–Джонс сделал над собой усилие и добрился. Уж если этому дню суждено стать днем его величия, нужно начинать его достойно…
Стуча каблуками, Скромница взбежала по деревянной лестнице, и вот она уже в конторе «Акционерного общества Футлус».
— Вы сегодня рано, — заметил Рональд. В его словах не было и тени сарказма. Четверть двенадцатого — это действительно было рановато для Скромницы. Четких заданий отделу не давали, сотрудников нанимали бог весть по какому принципу, и поэтому рабочий день начинался поздно. Но добросовестный Рональд всегда являлся в девять, а сегодня и того раньше — он встретился в кафе с Кроумом, чтобы снова обменяться портфелями.
— Я приехала на метро, — объяснила девушка, усаживаясь на стол, за которым работал Бейтс, и, помолчав, добавила:
— Он меня все время обижает…
Рональду очень хотелось попросить ее слезть с фотокопий, аккуратно разложенных на столе, — это были снимки с двадцати страниц книги, которую он брал у Кроума, — он слышал, как хрустит плотная бумага, но не мог вымолвить ни слова, чтобы спасти плоды своего труда, он только смотрел на гладкое колено и белое–белое плечо. Скромница наклонилась к нему поближе:
— Знаете, что он сегодня утром болтал?
Рональд, в восхищении от ее красоты, лишь помотал головой.
— Он снова завел свою старую песню: мы диверсионно–десантный отряд, и сегодня особенный день, и все мы этого дня столько времени ждали, а сам он на пороге великих дел.
— Кто знает, может, быть, так оно и есть. Поглядите.
Рональд протянул руку за фотокопиями, на которых сидела Скромница, и потащил из–под
нее лист бумаги. Девушка вдруг вскочила, сбросив плоды его труда на пол.
— Ах, неужели и вы такой же, как все! — воскликнула она, бросилась в «святилище» и заперлась там на ключ.
Хаббард–Джонс приехал перед самым обеденным перерывом — он все утро отмечал в баре на углу «День Х. — Дж.».
— Сэр, они действительно ведут странную игру, — сказал ему Рональд, как только шеф появился на пороге. — Вот посмотрите. Вы сказали, что сэр Генри упомянул какого–то курьера. И курьер должен был прибыть в лондонский аэропорт накануне этого заседания. И он прибыл. Но его машину по дороге в Форин оффис обстреляли. Курьер был убит, а мешок с диппочтой украден! — Рональд перевел дыхание. — И он не первый, — продолжал Рональд, но шеф бесцеремонно его перебил:
— А что я говорил? Черт возьми, я — гений! Гений! Что я говорил? Утайка. Он это утаил. Даже не упомянул на совещании. Ну, теперь сэр Генри Спрингбэк у меня на вертеле. Я его зажарю! Зажарю!
— Минуточку, сэр, я не закончил. Это не все. Это только начало.
— С меня достаточно!
— Нет, взгляните, сэр, — кодовое название материалов, которые этот курьер вез, — Терпсихора!
Хаббард–Джонс тупо поглядел на Рональда. Он нетвердо держался на ногах.
— Тер–р — как вы сказали?
— Терпсихора, муза танца.
— А–а… Бейтс, вы пьяны.
— Но, послушайте, сэр, — было еще три курьера, их точное так же убили в течение предыдущих двух недель. Вот кодовые названия их материалов. Клио, Талия, Евтерпа… Понимаете?
— Что понимаю? Бейтс, у вас ничего не разберешь.
— Это все имена муз. Понимаете — эти задания все связаны между собой. И их должно быть еще пять — ведь муз было девять…
Но уж этого Хаббард–Джонс снести не мог — он никому не позволит считать его неучем!
— Черт вас побери! Я не хуже вас знаю, сколько было муз. Я тоже учился в школе.
Стараясь держаться с достоинством, он проследовал к двери в свой кабинет, но дверь была заперта.
— Какого черта! — завопил он. — Кто там?
— Пошел вон, — донесся из–за двери голос Скромницы.
— Ну это мы посмотрим. Запомните: мы теперь десантный отряд.
Хаббард–Джонс сделал шаг назад и изо всех сил бросился на упрямую дверь в ту самую минуту, когда Скромница, убоявшись своего непослушания, отперла ее. Хаббард–Джонс с разбегу влетел в кабинет, потерял равновесие, стукнулся головой об угол письменного стола и рухнул замертво.
Рональд и девушка склонились над бесчувственным телом, и в это время в комнате появился Джок Мак–Ниш.
— Что случилось?
Рональд и Скромница объяснили как умели, стараясь не выставлять Хаббард–Джонса в уж очень нелепом свете. Джок примерился и тяжелым башмаком три раза сильно ударил шефа в бок.
— Это тебе за безмозглого шотландца, — прошипел он и пошел прочь. — Запомни, Рон, — добавил он, вдруг обернувшись: — Уж если бить, то лучше лежачего.
И исчез за дверью.
Наступили три хлопотливых дня.
Они были полны хлопот для Хаббард–Джонса: долгие часы он сидел в одиночестве у себя в кабинете с забинтованной головой и перевязанной грудью и обдумывал, как наилучшим образом подложить бомбу, которая потрясет Управление внутренней безопасности до железобетонного основания.
Они были полны хлопот для Рональда Бейтса: у него не шла из головы так неожиданно выплывшая тайна «Девяти муз». Он впервые столкнулся с настоящей разведывательной операцией, в которой действовали живые, из плоти и крови шпионы. Он был взволнован и встревожен.
У старика Кроума тоже хлопот был полон рот: человек по натуре справедливый, он не хотел отдавать предпочтение одному какому–то отделу и изрядно потрудился в эти дни, пустив по рукам книгу СЕМУВБ, причем процедура обмена происходила в самых неожиданных местах, включая вагон метро, читальню Общества христианской науки и комнату ужасов в Музее восковых фигур мадам Тюссо.

4. ДЕНЬ ДЛИННЫХ НОЖЕЙ
— Господи! — ужаснулся сэр Генри, открывая дверь своего кабинета и увидев там троих коллег.
Мелкий проступок, совершенный на прошлой неделе, не давал сэру Генри покоя. Ему все время мерещился огромный заголовок в «Таймс»: «ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЛУЖАЩИЙ СКРЫВАЕТ УТЕЧКУ СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ».
В помутившемся сознании сэра Генри рождались мысли о всевозможных напастях, его терзали мрачные предчувствия. Он уверил себя, что сегодня решится его судьба. Самолично им составленный гороскоп гласил: «Если сегодня, в четверг, 30 сентября до конца заседания Объединенного совета контрразведки его преступление не будет раскрыто, значит все обойдется, и никто не узнает его позорную тайну». Но дорога на службу в это утро кишела дурными приметами: на каждом шагу беременные женщины, монахини и катафалки. И теперь, увидев, что в кабинете его дожидаются трое, он понял: это конец.
Слева направо сидели:
Первым…

РОБЕРТ ТРОНСОН