April 16th, 2018

РАФАЭЛЬ АЛОИЗИУС ЛАФФЕРТИ

НЕДЕЛЯ УЖАСОВ

— хочешь, у тебя что-нибудь пропадет? — спросил свою маму Кларенс Уиллоби.
— Вот разве что раковина с грязной посудой. Только как ты это сделаешь?
— Я построил «Исчезатель». Это совсем нетрудно. Вырезаешь оба донца у жестянки от пива. Потом берешь два куска красного картона с дырочкой посередке, приделываешь их к банке сверху и снизу. Смотришь в дырочку и мигаешь. И на что наведешь — исчезнет.
— Да ну?
— Только вот как сделать, чтобы это вернулось, я не очень-то знаю. Поэтому давай лучше попробуем на чем-нибудь еще. Посуда ведь денег стоит.
Мира Уиллоби лишний раз восхитилась умом своего девятилетнего сына. Какое благоразумие! Ей всю жизнь этого не хватало.
— А что, если попробовать на кошке Бланш Мэннерз? Вон она гуляет на улице. Кому она нужна, кроме хозяйки?
— Правильно.
Мальчик поднес свой «Исчезатель» к глазу и мигнул. Кошка исчезла с тротуара.
Мать изумилась.
— Как это получается? Ты сам-то хоть знаешь?
— Конечно. Берешь жестянку, вырезаешь оба донца, приделываешь два куска картона. Потом мигаешь.
— Ну, бог с ним. Забирай эту штуку и играй с ней на улице. А здесь смотри ничего не трогай. Дай мне подумать обо всем хорошенько.
Когда миссис Уиллоби осталась одна, ею овладели самые противоречивые чувства.
— Нет, положительно он вундеркинд. Ведь сколько есть взрослых, которые понятия не имеют о том, как сделать действующий «Исчезатель»! А Бланш Мэннерз, наверно, уж как-нибудь обойдется без кошки.
Кларенс остановился на углу у пивной «Позолоченный кран».
— Хотите, Нокомис, у вас что-нибудь пропадет?
— Нет, вот разве мое пузо.
— Но если оно пропадет насовсем, в вас будет дырка, и вы истечете кровью.
— И то верно. Испробуй-ка лучше на пожарном кране.
И вот наступил небывалый день для всей округи. Из соседних кварталов сбежались дети; они играли на залитых водой улицах и в переполненных канавах, и если кто-нибудь утонул (а мы не утверждаем этого наверняка) в потоках воды (настоящее наводнение!), то это легко было предвидеть. Пожарные машины (где это видано, чтоб их вызывали откачивать воду!) заливало выше колес. Повсюду сновали санитары и полицейские, мокрые до нитки и растерянные.
— Живая и мертвая вода! Кого побрызгать?! Кого побрызгать?! — выкликала Кларисса Уиллоби.
— Да заткнись ты! — цыкали на нее санитары. Бармен Нокомис из «Позолоченного крана» отозвал Кларенса в сторонку.
— Про этот твой фокус я никому ни гу-гу, так и знай, — сказал он.
— Вы не скажете, так и я не скажу, — отвечал Кларенс.
Но полицейский Комсток что-то пронюхал.
— Тут должно быть какое-то объяснение — одно из семи. Это сделал кто-то из семи маленьких Уиллоби. Как — я не знаю. Даже если бульдозером этот кран своротить, и то от него что-нибудь останется. А все-таки это они, кто-то из них.
У полицейского Комстока был редкий нюх на темные дела. Вот он и разгуливал здесь в доках, на окраине, а не сидел начальником где-нибудь в центре города.
— Кларисса! — грозно окликнул ее полицейский Комсток.
— Живая и мертвая вода! А ну, кого побрызгать!.. — не унималась девочка.
— Известно тебе, что случилось с этим краном? — спросил ее полицейский.
— По-моему, здесь какое-то колдовство. Больше я пока ничего не знаю. Когда узнаю поточнее — скажу.
Клариссе было восемь лет, и ей повсюду чудилось колдовство.
— Гарольд, Клементина, Коринна, Джимми, Кирилл! — вызвал Комсток пятерых младших Уиллоби. — Известно вам, что случилось с этим краном?
— Тут вчера ходил один дяденька. Верно, он и стащил, — предположила Клементина.
— Да не было здесь никакого крана. Зря только шум подняли, — заметил Гарольд.
— Это дело будут слушать в ратуше, — сказала Коринна.
— Ну и пусть слушают, — отозвался Джимми. — А я не скажу!
— Ки-ри-лл!.. — взревел страшным голосом полицейский Комсток. Вышло действительно страшно. Он ведь и сам был напуган.
— Эники-беники! — сказал Кирилл. — Мне всего три года. Какой с меня спрос!
— Кларенс! — произнес Комсток.
Кларенс глотнул слюну.
— Известно тебе, куда девался пожарный кран?
Кларенс так и просиял.
— Что вы, сэр! Понятия не имею.
Тут явилась группа ребят из водопроводной сети; они в мгновение ока отключили воду во всем районе и забили трубу.
— Доложишь об этаком — ведь засмеют! — бросил один из них.
Полицейский Комсток ушел совсем расстроенный.
— Право, мне сейчас не до вашей кошки, мисс Мэннерз, сказал он. — Ну откуда мне знать, где она? Тут пожарный кран пропал, а вы с кошкой.
— А по-моему, если отыщется кошка, пожарный кран тоже найдется, — вмешалась Кларисса. — Так мне по крайней мере кажется.
Оззи Марфи носил на макушке ермолку. Кларенс нацелил на нее «Исчезатель» и мигнул. Ермолки как не бывало, а по затылку Оззи потекла струйка крови.
— Я б на твоем месте кончил эту игру, — сказал Нокомис.
— Какую «игру»? — возмутился Кларенс. — Это же всерьез!
Так началась неделя ужасов в доселе ничем не приметном районе. Со сквериков пропадали деревья; фонарные столбы исчезали с привычных мест. Уолли Уолдорф подкатил к воротам, вышел из машины, захлопнул дверцу — и машины как не бывало. Джордж Маллендорф шел по дорожке к дому; навстречу ему кинулся его пес Дружок и хотел лизнуть хозяина в лицо. Но едва пес подпрыгнул, как случилось невероятное. Дружок исчез; только еще минуту в удивленном воздухе звенел его лай.
Но хуже всего обстояло дело с пожарными кранами.
Наутро после пропажи первого крана был установлен новый. Через восемь минут он бесследно исчез, и опять началось наводнение. К полудню появился третий кран. Этот исчез в три минуты. Наутро поставили четвертый.
К месту происшествия прибыли: уполномоченный по водоснабжению, городской инженер, начальник полиции с группой охраны общественного порядка, глава общества по борьбе с детской преступностью, ректор университета, мэр города, три господина из ФБР, фоторепортер из хроники, несколько видных ученых и толпа самых благонадежных горожан.
— Пусть теперь попробуют украсть кран, — сказал городской инженер.
— Пусть попробуют, — подхватил начальник полиции.
— Пусть по… Все! Уже! — только и успел произнести один из видных ученых.
Кран сгинул; все стояли мокрые как мыши.
— Во всяком случае, я получил сногсшибательный кадр, объявил фоторепортер.
Но тут же, у всех на глазах, исчез его аппарат со всеми принадлежностями.
— Отключите воду и перекройте трубу, — приказал уполномоченный по водоснабжению. — Нового крана не будет. На складе больше нет.
— Зарезали без ножа! — вскричал мэр. — Неужто и у Тэсса нет?!
— У Тэсса есть, — сказал маленький толстячок. — Я — Тэсс.
— Прошу всех в «Позолоченный кран», джентльмены, — сказал Нокомис. — Приглашаю вас отведать наш новый коктейль «Игра с огнем», и, ручаюсь, ваше настроение исправится. Этот напиток мы готовим из лучшей маисовой водки и жженого сахара, а воду берем из этой канавы. Вы первые попробуете наш коктейль.
«Позолоченный кран» процветал. Ведь как раз против его дверей пропадали краны и фонтанировала вода.
— Я придумала, как нам разбогатеть, — сказала через несколько дней маленькая Кларисса своему отцу, Тому Уиллоби. Тут все говорят, что готовы хоть завтра продать за бесценок свои дома и перебраться в другой район. Так вот, достань побольше денег и скупи все дома. Потом ты их продашь и станешь богачом.
— Я бы не дал за них и гроша. Три дома уже провалились в тартарары, и все, кроме нас, вынесли мебель во двор. Неровен час завтра тут будет пустырь.
— Вот и купи этот пустырь. И жди, когда вернутся дома.
— Дома?.. А они, что же, вернутся?! Кажется, вы что-то знаете, милая барышня.
— По-моему, я почти догадалась. Только пока не скажу больше ни слова.
В роскошных, но неприбранных комнатах, где мог бы жить какой-нибудь запойный султан, собрались трое видных ученых.
— Мы столкнулись с явлением трансцендентного ряда. Оно опровергает мысль о квантовании пространства. И в некотором роде перечеркивает Боффа, — сказал профессор Великоф Вонк.
— Всякая прерывность непрерывного для нас трансцендентна, — заметил Арпад Аркабаранан.
— Да, — откликнулся Уилли Магкилли. — Подумать только, оказывается, для этого нужна простая жестянка из-под пива и два кусочка картона. Мы в детстве брали для этого коробку от толокна и красную крайолу.
— Порой мне трудно уловить вашу мысль, — проговорил профессор Вонк. — Пожалуйста, говорите понятнее.
Люди, как таковые, не пропадали и не получали увечий, если не считать царапины на макушке Оззи Марфи и на мочках Кончиты, у которой прямо из ушей испарились безвкусные подвески, да еще оторванного или поврежденного пальца на руке одного из соседей (только взялся за ручку двери — глядь, а дома-то нет) и кончика ноги соседского мальчишки (этот бил по консервной банке, а банки и след простыл); всего было пролито с поллитра крови и потерян неполный килограмм мяса.
Но тут на глазах у покупателей растворился в воздухе бакалейщик, мистер Бекл. Это были уже не шутки.
На квартиру к Уиллоби из центра города явилось несколько замученных сыщиков. Самый замученный оказался мэром. В былые дни он выглядел куда лучше, но ведь все эти страсти продолжались уже с неделю.
— Ходят нехорошие слухи, что семья ваша причастна к происходящему, — начал один из сыщиков. — Кто может нам что-нибудь сообщить?
— Я заварила эту кашу, — сказала Кларисса. — Только что тут такого нехорошего? Просто капельку таинственно. Но если вы хотите знать, в чем дело, допросите меня.
— Так это твоих рук дело? — спросил сыщик.
— Ну, так не допрашивают! — сказала Кларисса.
— Куда все это подевалось? — продолжал сыщик.
— И так тоже, — упорствовала девочка.
— Можешь ты все это вернуть?
— Конечно. Всякий может. Вы разве не можете?
— Не могу. А если ты можешь — возврати немедленно.
— Но для этого кое-что нужно. Дайте мне золотые часы и молоток. Потом сходите в аптеку и принесите лекарства. Еще мне нужен ярд черного бархата и фунт леденцов.
— Как, пойдет? — спросил один из сыщиков.
— Пойдет, — сказал мэр. — Что мы тут можем поделать? Дайте ей все, что она просит.
И ей принесли все, что она потребовала.
— Чего она лезет? — рассердился Кларенс. — Я один все устроил. И совсем она не знает, как возвратить пропавшее.
— Нет, знаю! — возмутилась Кларисса. — Я знаю, что это он все устроил. Но ведь как делать «Исчезатель», он прочел в моем дневнике. Будь он моим сыном, я б его высекла за то, что он читает дневник своей младшей сестры. Вот что бывает, когда подобные вещи попадают в ненадежные руки!
Она положила на пол золотые часы мэра и нацелилась молотком.
— Надо чуточку обождать. Спешить нельзя. Еще не настало время.
Секундная стрелка обежала циферблат, и наступило мгновение, которому издревле был отведен свой черед. Кларисса с размаху ударила молотком по дорогим часам.
— Вот и все, — сказала она. — Конец вашим бедам. Смотрите, вон кошка Бланш Мэннерз гуляет там же, где неделю назад.
И действительно, по тротуару снова брела кошка.
— Теперь пойдемте к пивной и поглядим, как появится пожарный кран.
Ждать пришлось всего несколько минут. Кран возник неизвестно откуда и с лязгом занял свое место на улице — вот, мол, я здесь.
— Теперь слушайте! — вещала Кларисса. — Все, что исчезло, объявится вновь, едва минет семь суток со дня пропажи!
Так настал конец неделе ужасов. Вещи возвращались одна за другой.
— Как ты узнала, что они вернутся спустя неделю? — спросил девочку мэр.
— Так ведь Кларенс построил семидневный «Исчезатель». А можно построить девятидневный, тринадцатидневный, двадцатисемидневный и даже одиннадцатилетний. Я хотела построить тринадцатидневный «Исчезатель», но для этого надо смазать картон кровью, взятой из сердца маленького мальчика, а Кирилл всякий раз поднимал вой, когда я пробовала сделать в нем дырочку.
— Неужели ты все это умеешь?
— Ну, конечно. Только меня в дрожь бросает, как подумаю, что все это может попасть в неопытные руки.
— Меня тоже, Кларисса. А теперь скажи, для чего тебе понадобились лекарства?
— Варить снадобья.
— А черный бархат?
— Шить платья куклам.
— Ну, а фунт леденцов?
— И как вы стали нашим мэром, когда не знаете таких вещей! Для чего мне сладости, как по-вашему?
— И последнее, — сказал мэр. — Зачем ты разбила мои золотые часы?
— А это чтоб было пострашнее, — ответила девочка.

ФРАНСИС ПОНЖ

оса

перепончатокрылая, кошачье гибкая – под стать своей тигровой масти – с длинным телом, куда более тяжелым, чем у мотыльков и москитов, и небольшими дрожащими и маломощными крыльями, оса каждую секунду трепещет так, как муха бьется лишь в исключительных случаях (пытаясь, например, выбраться из меда или с листа липучки).
Она словно всю жизнь пребывает в истерике, что и делает ее столь опасной; в некоем экстазе восторга и исступления, что и делает ее столь ослепительной, блестящей, гудящей подобно тугой струне и тут же – жужжащей, безжалостно жалящей, едва ей угрожает опасность.
Она всасывается упоенно и сладострастно в самую сердцевину лиловой сливы или хурмы, и в этот миг она поистине великолепна: идеальное маленькое орудие вытяжения, отлично отлаженное и приспособленное. Она творец зреющей капли золотистого света, но она же и узкий луч (золотой с черным), уносящий созревшую желтизну.
Медоносная, светоносная, уносящая мед, сахар, нектар; медоточивая, лживая. Оса на краю тарелки или плохо вымытой чашки (или банки с вареньем) – само вожделение. Какая ненасытность желания! Они просто созданы друг для друга! Настоящий сахарный магнетизм…

(no subject)

НЕ ПРОИЗНОСИТЕ БЕСПОВОРОТНЫХ СУЖДЕНИЙ! (Августин Блаженный)
- это скромная, но необходимая истина из области как познания - так и милосердия. Совершенно недоступная политикам и журналюгам

за что запрещали скоморохов

сразу не упомню, что я тут прежде писал о скоморохах... Но скорей всего, больше - хорошее. Все-таки народная смеховая культура, музыкальный артистизм... - Всё верно, это у них было. Скоморохи - люди весёлые.
- Между прочим, это социальный термин. Скоморохов обозначали в документах весёлыми, игрецами, гусельщиками, гудцами, плясцами. И глумцами (глум - социальная сатира).
За что же на Руси запрещали скоморохов?
Самый популярный ответ: за языческие рецидивы, за скоромный "мирской дух". - Конечно, это делала Церковь. И языческие, дохристианские начала в скоморошинах действительно встречались. Где и когда на месте скоморохи? Ясен перец, на празднике жизни, во время массовых веселий. Праздники всегда подверстывались к сельскохозяйственным передышкам, к сезонным фазовым переменам - оформившимся еще с досюльных языческих времен. На фреске Софийского собора в Киеве XI века скомрахи дудят в сопели, пиликают на гудцах, струнят во гусли с домрами; пляшут; влазят вниз головой на столбы... И сходятся в карнавальном поединке: один с секирой, другой в личине звероящера с копием. Перед нами сценка древнего мифа - единоборство Перуна со Змеем. Личины-маски у скоморохов всегда были наготове, и былиони разные: и древние, и новые... О новых чуть ниже.
Церковь не могла смотреть сквозь пальцы на выраженноэротический, порой откровенно разнузданный характер народных игрищ, на жестокий травматизм кулачных и палочных боев и на языческие мотивы, сквозящие в них везде и всюду. Скоморохи, бесспорно, во всем этом были знатоками... - Но церковь на Руси не была всесильна. Она вводила только ограничения, и то локальные (в пост, на свадьбе). Законодательно и повсеместно запрещать могла только светская власть. Государь.
(Вот вам примеры: церковь осуждала астрологию и магию - а боярам в конце XV веку было интересно и они занимались всем этим в рамках модной "ереси жидовствующих" - пока великий князь не решил, что хватит! - и всех пересажал. Церковь терпеть не могла волхвов и гадалок - а царь Иван Грозный внаглую импортировал их аж из Лапландии, и ничего! В ус недул. Ну, время от времени каялся, конечно).
Скоморохов по-настоящему начали запрещать с XVI - XVII вв. В это время на Руси имел место принципиальный подъем "политической культуры" (читай: социальных разногласий). Наметились разные общественные и идейные платформы, появились претенденты и самозванцы... Все начали враждовать и интриговать почти нехуже чем в Европе. Скоморохам нужно было деньгу зарабатывать - а для этого обслуживать интересы клиента. Едкая социальная сатира-глум стала основой репертуаров: старейший из сохранившихся сюжетов, наверное, коррумпированный "Шемякин суд", и относится он еще к эпохе притязаний князя Дмитрия Юрьича Шемяки на великокняжеский престол (1445 - 1453). Рядом с ним и другие глумы: о бессовестном непотопляемом проныре Ерше Ершовиче, о конченых придурках-мажорах Фоме с Еремой... Любой самый бытовой сюжет обыгрывался с беспощадной остротой; безошибочно определялась мишень-жертва. Юмор на Руси становился все более политическим, циничным и жестоким. И конечно, небез помощи главных его носителей - скоморохов...
Понимаете, менялась эпоха. На смену архаическому согласию приходила жесткая конкура всех со всеми.
Вот цитата из пародийного "Лечебника на иноземцев" XVII столетия: "которой иноземецъ заскорбитъ рукою, провертѣть здоровую руку буравом, вынять мозгу и помазать болная рука, и будетъ здравъ без обЪихъ рукъ. А буде болятъ ноги, взять ис под саней полоз, варить в соломяном сусле трои сутки и тем немецкие ноги парить и приговаривать слова: «Какъ таскались санныя полозье, так же бы таскались немецкия ноги»"... - Уровень понятен. Мой диагноз: голимая ксенофобия.
Царь Алексей Михайлович Романов (1645 - 1676), окончательно запретивший публичные выступления скоморохов и велевший конфисковывать даже их музинструменты, сам посмеяться любил. Государь он был веселый и в общем, справедливый. И не мог он не видеть, что глумцы-игрецы везде и всюду являются катализаторами розни: семейной, имущественной, межсословной. Решил запретить - и запретил.
И, знаете? Я его понимаю:)

ХОСИ СИНЪИТИ

СЕКРЕТАРЬ НА ПЛЕЧЕ

привычно руля скутером, Дзэйму бросил взгляд на часы: "16:30! Успею смотаться еще в одно место, а потом - в офис!" Он притормозил скутер напротив элегантного дома - и тут же столкнулся с выходившим оттуда другим продавцом. В левой руке тот держал большой чемодан с образцами продукции его фирмы, на правом плече конкурента сидел ярко окрашенный попугай. Конечно, кто же сейчас появляется в обществе без попугая?
Дзэйму нажал кнопку звонка. Вскоре дверь открыла женщина.
- Привет! - бросил ей Дзэйму.
В тот же момент начал свою сладкоречивую речь попугай, сидевший у него на правом плече:
- Извините, что я позволил себе Вас побеспокоить. Я прекрасно понимаю, как Вы заняты, но все же льщу себя надеждой, что Вы любезно уделите мне хоть толику Вашего драгоценного времени...
Конечно, это был никакой не попугай, а робот с прекрасным компьютером и новейшим синтезатором голоса, который преобразовывал простые слова в самые элегантные и учтивые фразы.
- Как замечательно, что Вы пришли! - воскликнул попугай, сидевший на плече у женщины. Понятное дело, это был такой же робот. - Тысячу извинений! У меня крайне плохая память, я никак не могу припомнить Вашего имени...
- Она спрашивает, кто ты такой? - прошептал Дзэйму на ухо его попугай.
- Я продавец из "New Electric", - ответил Дзэйму.
- С Вашего позволения, госпожа, я - торговый представитель компании "New Electric", - объявил его попугай. - Вне всякого сомнения, Вам прекрасно известна наша компания, занимающая передовые позиции в производстве бытовой электротехники и уже самим своим названием олицетворяющая новизну и надежность выпускаемой ею продукции! Позвольте мне представить Вам одну из наших последних разработок. В результате нескольких лет интенсивных исследований компании "New Electric" удалось создать поистине прогрессивное устройство...
Дзэйму открыл чемодан и извлек из него маленькую конструкцию, сверкающую сталью и позолотой. В корпус прибора были вмонтированы восемь тоненьких антеннок.
- Перед Вами, - продолжал попугай, - замечательный паучок, разработанный компанией "New Electric". Позвольте мне продемонстрировать, сколь эффективно он работает...
После окончания демонстрации попугай женщины зашептал ей на ухо:
- Он хочет, чтоб ты купила этого автоматического паучка!
- Ой, - всплеснула руками женщина, - это как раз то, что мне нужно!
- Действительно замечательное устройство, - громко согласился ее попугай. - Просто замечательное. Боюсь только, что мой бюджет вряд ли позволит приобрести в этом месяце даже столь заманчивую вещицу...
- Она не хочет покупать этого паучка, - прошептал попугай Дзэйму.
- Ну, как хотите, - сказал сам Дзэйму.
- Как госпоже будет угодно, - проговорил его попугай и продолжал: - Впрочем, хочу обратиться к Вам с просьбой не принимать поспешных решений и не спеша поразмыслить над моим предложением! Мы можем пока оставить товар у Вас... Нет, Вы только представьте себе: теперь Вы сможете чесать спину, где хотите, даже там, куда невозможно дотянуться рукой! Уверен, что Вы будете приятно удивлены, найдя нашу цену такой классной вещи вполне приемлемой для Вас...
- Покупай быстрее! - воскликнул попугай женщины. Затем он и хозяйка перешли на шепот, но вскоре попугай снова заговорил в полный голос:
- Должна Вас предупредить, что я никогда и ничего не приобретаю, не посоветовавшись с мужем. Мне очень жаль, но как раз сейчас его нет дома, а без него я не в праве ничего решать... Сегодня же вечером я обязательно с ним переговорю... Думаю, что смогу дать Вам окончательный ответ, когда Вы зайдете к нам в следующий раз... Поймите меня правильно: никогда и ничего в жизни я не хотела так, как эту вещицу, но... Надеюсь на Ваше понимание. Поверьте, мне действительно очень жаль. Тысяча извинений!
- Она говорит: "Приходи потом"! - перевел попугай Дзэйму.
- До свидания! - кивнул хозяйке Дзэйму. Его попугай сформулировал то же в гораздо более вежливых выражениях:
- Похоже, что в данный момент я не могу рассчитывать на успех своего предприятия. Что ж, ничего не поделаешь. Обязательно зайду к Вам еще, поэтому хочу заранее попросить прощения за будущее беспокойство. Прошу Вас передать мои наилучшие пожелания Вашему уважаемому супругу!

Вернувшись в офис, Дзэйму сел за свой стол и начал нажимать кнопки калькулятора в попытке понять, сколько же товара он продал за день. В этот момент раздался телефонный звонок. Звонил попугай директора:
- Дзэйму мне!
- Меня нет! - сдавленным голосом прошептал Дзэйму.
- Да, господин директор, - ответил попугай Дзэйму. - Один момент, господин директор, я только закончу составление отчета за сегодняшний день!
Через несколько минут Дзэйму уже стоял у стола директора, вдыхая противный сигаретный дым, а попугай директора говорил тоном, не предполагающим возражений:
- Слушай, Дзэйму! Тебе известно, что наша компания переживает критический период, и потому именно сейчас - больше, чем когда-либо! - мы все должны стараться достичь высоких результатов. Буду с тобой откровенен: я изучил твой отчет о продажах за день и вижу, что ты выкладываешься не полностью. Не хотелось бы в это верить, но факты, факты...
- Он говорит: "Мало продал!" - прошептал попугай Дзэйму.
- Легко ему говорить, - прошептал в ответ Дзэйму.
- Я понял Вас, господин директор, - сказал попугай вслух. - Что я должен делать, какие усилия и куда приложить, чтобы увеличить продажу товаров? Как вам известно, господин директор, наши конкуренты не дремлют и уже выходят на рынок с изделиями более высокого качества. Вы думаете, торговать - это просто? Нет, это не так уж легко - особенно продавать наши товары! Конечно же, я буду со всей ответственностью продолжать выполнять свою работу. Но мне хотелось бы знать, можете ли Вы сами что-нибудь предложить для того, чтобы расширить ассортимент наших товаров и улучшить их реализацию?..
К счастью, в этот момент прозвучал сигнал об окончании работы.
- Наконец-то, - обрадовался Дзэйму. После окончания рабочего дня, до предела заполненного обиванием порогов клиентов, он всегда чувствовал себя как выжатый лимон. И кто же запретит ему по дороге домой зайти в бар и пропустить стаканчик-другой?..
Вскоре Дзэйму уже открывал дверь хорошо известного ему бара "Галакси". Выбежавшая навстречу симпатичная хозяйка, словно ненароком, задела гостя, а попугай, сидевший на ее плече, кокетливо заголосил:
- Где же Вы пропадали, господин Дзэйму? Нет времени? Не может быть! Вы просто обязаны заходить к нам как можно чаще! Без Вас, нашего постоянного клиента, здесь так одиноко!..
Дзэйму рассмеялся и с облегчением вздохнул. Начиналось его любимое время суток...