April 12th, 2018

МИХАЭЛЬ АВГУСТИН

КРОКОДИЛЫ

около десяти тысяч крокодилов проживают в квартирах современной Германии. Сидят себе, как я могу это себе представить, на своих зелёных диванах перед мерцающими голубыми экранами и грезят о том, как они однажды оторвут себе кусочек от прекрасной дикторши свежих вестей или на выбор из этой ведущей ток-шоу с вечно мокрыми губами. Или, по крайней мере, хотя бы один раз ударят мячом по воротам.

театралы древней Ионии: однорукие ветераны и лысые рабы

в театрах античной Ионии был введен кем-то остроумный обычай.
В театроне (партере), за почетным первым рядом проэдрией для знати и жрецов - помещался особый ряд скамей занятый плешивыми рабами. А за ними сидели однорукие ветераны, которым полученные в бою за родину увечья не давали выразить свои чувства аплодисментами: теперь они могли хлопать оставшейся рукой по рабским лысинам.

СЧАСТЛИВАЯ ПОРА ВАЙРЫ (- кечуа. - germiones_muzh.)

миром маленькой Вайры были овцы. Ее детство прошло на зеленых склонах, испещренных белыми пятнами овечьих отар. Эти белые пятна, медленно ползущие по траве, навсегда остались для нее воспоминанием о далеких и счастливых годах раннего детства. Овцы были ее первыми друзьями по играм и, может быть, единственными за всю жизнь. Словом, в те годы они были для нее всем. Ее руки никогда не прикасались к чему-нибудь более мягкому и нежному, чем шерстка новорожденной овечки, которая была гораздо нежнее пушка цыпленка, только что вылупившегося из яйца. Она не знала музыки слаще нетерпеливого блеяния, раздававшегося по утрам из загона. Она не сомневалась, что в мире нет ничего прекраснее стада овец, бродящего по пышным горным лугам.
Овцы... Ее детство было неразрывно связано с ними, она видела только их и думала только о них. Вайра не помнила такого случая, чтобы она уходила из хижины одна. Каждое утро, наскоро проглотив завтрак, схватив узелок с едой и кувшинчик воды (- достать воду в скалах Анд можно далеко не везде. – germiones_muzh.), она торопилась к загону. Надо было видеть, как толкались ее дорогие овечки, поскорее выскакивая из загона, как будто боялись, что на пастбище не хватит травы на всех. Самым трудным для Вайры был путь до подножья горы. Управляющий рычал, как дикий зверь, если проголодавшиеся овцы травили посевы. Пока стадо шло через поля, и Вайра и ее четвероногий друг Умана просто с ног сбивались. (- имя пса на кечуа должно значить что-то вроде "Голован". - germiones_muzh.)
Но зато, как только отара подходила к склону, начиналось веселье. Овцы быстро карабкались вверх, словно соревнуясь, кто доберется первым, и радостно разбегались по лугу, а Умана бежал за ними и громким лаем пытался их собрать. Обезумевшее солнце лило на камни лучи жаркого счастья. В ветвях деревьев весело щебетали птицы. Густые заросли кустарников смеялись от прикосновения ветра. Колючки кактусов цеплялись за юбку Вайры, словно приглашали поиграть сними. Скалы уговаривали ее отдохнуть в тени ущелий. Головки душистых цветов кивали, здороваясь с нею. Так Вайра приходила на пастбище. Оно раскинулось на ровном, как стол, плато. Сюда сгонялись отары почти со всей округи. Вайра усаживалась в тени какого-нибудь камня, вынимала из узелка маленькое веретенце и шерсть и принималась прясть. Она работала с охотой, и мать часто хвалила ее. Время от времени Вайра вскакивала, чтобы бросить камешек в отбившуюся от стада овцу, и, если та не возвращалась, посылала вдогонку Умана. Когда шерсть кончалась, Вайра играла с собакой или пела. Она знала множество песен, которым выучилась у батраков в асьенде, куда мать носила по вечерам ужин отцу; мать боялась злых духов и брала с собой Вайру (- чтоб с оставленной дома дочкой не случилось беды. – germiones_muzh.).
Девочка любила петь, забравшись на самую высокую скалу. Ее сильный приятный голос разносился далеко вокруг, созывая окрестных пастухов. Она запевала:
Эй, приятель, спой мне песню,
И тогда тебе спою я.
От моей свиньи в награду
Ты дождешься поцелуя.

А издалека слышался ответ:
И к чему поешь ты песни,
Голос твой, как у макаки,
Заливайся там, хоть тресни,
Поцелуешь хвост собаки.

Потом песню подхватывал другой голос, за ним третий, четвертый... Дети подражали взрослым, которые во время ночных работ на плантациях хозяина, рассыпавшись по маисовому полю, перекликались шутливыми песнями и прибауткам, чтобы преодолеть сон и отпугнуть злых духов. Маленькие пастухи не слышали иных песен, поэтому их песни были совсем не детскими, а порой непристойными. После такой переклички пастушата, бросив овец, собирались в одно место, и тогда начинались интересные игры в свадьбу, крестины или похороны, если никто не придумывал чего-нибудь поновее. Бывало, завязывалась драка, тогда иные уходили, прихрамывая, с синяком под глазом или с шишкой на лбу. Если же дети были настроены мирно, то каждый доставал из узелка еду, они по-братски делились и ели, весело смеясь и болтая.
Вайра спускалась с гор только тогда, когда солнце садилось, и домой приходила затемно. Загнав овец, она уже в постели начинала мечтать о завтрашнем дне, играх и песнях. Ей очень хотелось, чтобы ночь миновала поскорее, но сон не шел, а если все же заснуть удавалось, то спала она беспокойно, просыпалась среди ночи и лежала с открытыми глазами, ожидая, когда петухи пропоют:
— Уже-е све-та-ает!..
Так жила девочка Вайра, очарованная красой лугов, в маленьком мире овец, игр, песен и смеха. Среди сверстников она была самой проворной, самой сообразительной и самой шаловливой. Ее красная юбка и лохматая головка мелькали то тут, то там, и ни один мальчик не мог угнаться за ней, когда она перескакивала с камня на камень или перепрыгивала ущелья. (- надо добавить, что индейцы кечуа в горах ходят босые. Что совсем непросто из-за сильных перепадов температур. – germiones_muzh.) То, как ветер, мчалась она по самому краю обрыва, то, как птичка, раскачивалась на тонких ветвях фисташкового дерева. Постепенно Вайра начала верховодить всеми ребятишками, которые пасли скот на холме. Конечно, кое-кто из мальчиков постарше не желал подчиняться ей, но они были вынуждены признать ее авторитет, так как в противном случае с ними никто не хотел играть — ведь ни одна игра или драка не обходились без Вайры. Понятно, что недовольные не раз искали случая поколебать власть Вайры. Но она находчиво отражала их нападки и часто ставила своих врагов в смешное положение. Однако эти мелкие стычки только возвышали ее в глазах детворы и сплачивали ее приверженцев, к которым, естественно, принадлежали все девочки. Дети восхищались тем, как умела прятаться Вайра: когда играли в прятки, ее никто не мог найти. Иногда ее искали несколько часов подряд, но, несмотря на все усилия, обнаружить ее не удавалось, и вот неожиданно раздавался крик, который многократно повторяло эхо. Все бросались в ту сторону, откуда слышался голос Вайры. Но там ее не оказывалось. Вдруг крик раздавался в противоположной стороне, и опять эхо разносило его по ущельям. Ребята бросались туда — и опять безрезультатно. Так они отбегали на довольно большое расстояние и наконец замечали, что ушли далеко от своих отар; тогда им надоедала эта игра, и они ни с чем возвращались назад. Здесь их встречала Вайра, как ни в чем небывало сучащая нить у своего любимого камня. Как-то раз один мальчик совершенно сбитый с толку, спросил, куда она исчезала. Вайра коротко ответила:
- Меня позвал вакха.
- А зачем?
- Поговорить.
Ребятишки очень удивились. Понятно, что после такого объяснения Вайра еще больше выросла в их глазах. «Она часто беседует с вакхой», — говорили они и считали, что Вайра владеет какой-то тайной.
После смерти отца Вайра долго не появлялась в горах. Без нее игры стали скучными, а обеды почти всегда кончались ссорой. Даже драки потеряли прежнюю прелесть. Ребята постепенно отдалялись друг от друга, теперь каждый полагался только на себя. Именно тогда пастушата оценили способность Вайры командовать ими; только она умела без конца придумывать все новые и новые игры, и день на пастбище пролетал незаметно. Не успеешь оглянуться — уже темнеет и пора спешить домой.
Все очень обрадовались возвращению Вайры. Ребята знали, что у нее умер отец. Ее мать и соседки сказали, что ей нельзя ни смеяться, ни петь. Она и не смеялась, она горько плакала, поняв, что отец умер; она первая заметила, что он не дышит, и криком разбудила мать. А сейчас ей не хотелось плакать. Довольные ее возвращением, ребята радостно улыбались и всем своим видом выражали готовность немедленно начать игру. Вскоре Вайра снова стала их вожаком. Потекли беззаботные дни, ребята, как прежде, играли и пели, шалили и дрались: Но теперь, если Вайра исчезала в горах и эхо доносило ее крики, ребята уже ни о чем не спрашивали, да и сама она больше не рассказывала о своих беседах с вакхой. Все понимали, хотя и не говорили об этом, что теперь вакху заменил дух отца Вайры. Когда ребята находили Вайру у ее любимого камня с пряжей в руках, никто не радовался, лица тотчас же становились серьезными и грустными: дети вспоминали об ее умершем отце.
Но дети не умеют долго грустить, через минуту уже раздавался веселый смех…

ХЕСУС ЛАРА (1898 – 1980. боливиец, участник Чакской войны). «ЯНАКУНА»