December 6th, 2017

Кэр-Ис (V век н.э., Бретань)

столица древней Арморики-Бретани - город Кэр-Ис – лежал на бреге залива Дуарнене, выходящего в океан. – Атлантический: залив южнее Ла-Манша, и Британские острова не портят вид оттуда. Последним правителем его был могучий (и как водится, доверчивый) король Градлон, сын Конана. – Не варвара, а Мериадока – герцога кельтской Думнонии.
Море обступало прекрасный Кэр-Ис, наступало на него снова и снова. И город заперт был от моря дамбой, в которой была заветная дверца, запиравшаяся на золотой ключик… Ключ этот Градлон носил на себе и клал под изголовье.
Но была у него и дочь, принцесса Дахут. Говорят, стала она ведьмой. – А может быть, и нет… А может, явился невинной принцессе тайком никомунеизвестный рыцарь, и неустояла Дахут перед чарами красавца. И когда он поставил условие – пошла ночью Дахут по опустевшим залам дворца, мимо сонной стражи, под догорающими факелами в опочивальню отца. И унесла ключ, запиравший Кэр-Ис от моря… Градлон непроснулся. Напрасно его могучая рука ласкала во сне верный меч.
И море хлынуло в Кэр-Ис…
Градлон схватил самое ценное из своих сокровищ – дочь и вскочив на морского коня Морварха, пришпорил и пустился по вздымавшимся волнам. На глазах короля океан поглощал его город: гибли люди и дворцы, сады и храмы. И как ни пытался король спасти свой народ, он был бессилен. А шторм бушевал все сильнее, откусывая от берега милю за милей…
Навстречу по гребням шел святой Гвеннолэ.
- Прекрати бурю! – закричал в отчаянии король.
Но Гвеннолэ покачал головой:
- Только ты можешь сделать это!
- Как?!?
- Брось ее в море. Это она предала Кэр-Ис.
(Легенды бретонских моряков жестоки. Но все же что-то в них здесь нето… Какой-то подвох. Святой немог приказать принести в жертву человека. Или на месте Гвеннолэ первоначально был языческий друид – или это была не дочь короля. А подменивший обманутую Дахут демон. - Тогда принцесса погибла первой - в объятиях морского дьявола, открывшего стихии дверь к людям).
И как только исчезла дева в волнах, успокоилось море над кровлями утонувшего города Кэр-Ис…

Говорят, город до сих пор живет, зачарованным, на морском дне. Колокола Кэр-Иса предупреждают из-под воды об опасных приливах и бурях. А раз в сто лет море отпускает город ненадолго – и если найдется смельчак или счастливица, что попадет в в этот час в Кэр-Ис и сумеет разорвать паутину злых чар, то город будет освобожден… Порой, будто бы, заходят к нам на землю и люди из Кэр-Иса. Ненадолго.

Вот предания об этом, из тех, которые собрал АНАТОЛЬ ЛЕ БРА:

* * *
однажды ночью моряки из Дуарнене, бросив якорь, ловили рыбу. Завершив лов, они решили поднять якорь. Но все их усилия ни к чему не привели. Якорь за что-то крепко зацепился. Один из моряков, смелый пловец, чтобы освободить якорь, нырнул в воду и скользнул вдоль якорной цепи.
Когда он поднялся наверх, он сказал своим товарищам:
— Догадайтесь, за что зацепился наш якорь?
— Э, черт побери, да за какую-то скалу!
— Нет. За раму окна!
Рыбаки подумали, да не свихнулся ли он?
— Да, — продолжал моряк, — и это окно церкви. Она была освещена. И свет, шедший от нее, освещал море далеко в глубину. Я посмотрел через окно. Там, в церкви, была целая толпа людей. Множество мужчин, женщины в богатом платье. Священник стоял у алтаря. И я услышал, как он велел мальчику из хора помочь ему служить мессу.
— Но это невозможно! — закричали рыбаки.
— Клянусь душой!
Тогда все решили, что надо об этом рассказать настоятелю приходской церкви. И они поспешили к нему.
Ректор сказал моряку, который нырял в море:
— Вы видели городской собор Иса. Если бы вы предложили священнику помочь ему отслужить мессу, город Ис всплыл бы из вод, и тогда бы во Франции была другая столица.

* * *
одна женщина из Плюмер-Боду, спустившись на пляж, чтобы набрать морской воды и приготовить пищу, вдруг увидела возникший перед нею огромный портик.
Она прошла через него и очутилась в великолепном городе. Вдоль его улиц тянулись ярко освещенные магазины. В витринах лежали роскошные ткани. Ослепленная их блеском, раскрыв рот от восхищения, шагала она посреди всех этих богатств.
Торговцы стояли на пороге своих лавок. Когда она проходила мимо них, они ей кричали:
— Купите! Купите что-нибудь!
Она была оглушена и растеряна.
Наконец она все-таки ответила одному из них:
— Как же я могу у вас что-то купить — у меня ни лиарда в кармане!
— О! Очень, очень жаль! — отвечал купец. — Купили бы вы что-нибудь хоть на одно су, и мы все были бы спасены.
И, проговорив это, он исчез. А женщина снова очутилась на пляже. Она была так взволнована происшедшим, что упала без чувств. Ее нашли таможенники, совершавшие свой обход, они отнесли ее домой. Через две недели она умерла.

* * *
двое молодых людей из Бюгелеса отправились резать водоросли (- их сжигают на золу для удобрения полей. - germiones_muzh.) в Гельтра ночной порой, что, как всякий знает, строго запрещено. Они были поглощены своей работой, когда к ним подошла старуха — очень старая. Она вся согнулась под тяжестью сухого дерева.
— Молодые люди, — обратилась она к ним умоляющим голосом, — не будете ли вы так добры донести мою ношу до моего жилища. Это недалеко, вы окажете великую услугу бедной женщине.
— Как бы не так! — откликнулся один из них. — А то у нас другой работы нет!
— А может, ты хочешь выдать нас таможне! — добавил второй.
— Будьте вы прокляты! — закричала старуха. — Если бы вы ответили мне «да», вы бы воскресили город Ис!
И с этими словами она исчезла.

рецепты русской народной магии

ежели взять у нищего грош - и вставить в щель богатого дому, богач обедняет.
(В современных условиях придется, видимо, использовать уже 10 копеек. Закладка должна получиться с первого раза! Поэтому захватите с собой на дело хорошую пневмодрель)

АНТОШКА И ЖУРАВЛИ

...когда журавли скрылись из глаз, Антошка повернулся и тихо пошёл обратно. И вдруг он вспомнил, где он должен сейчас быть и куда он попал. Где у него кувшин с квасом?
В испуге бросился он что есть духу назад по прежней дорожке.
Он бежал, а душу томил страх, что он придёт поздно и его будут бранить за это...
Он пересек на повороте речку и побежал опять по берегу. Он запыхался, ноги его устали, но мальчик подгонял себя. Вот наконец и то место, где он бросил кувшин. Но где же кувшин?.. Антошка глядел направо, налево, не отрывая глаз от земли, но кувшина нигде не было. Антошку охватило отчаяние. Что ему теперь делать? Как показаться своим?.. И домой заявиться не слаще: что он скажет бабушке?
Антошка остановился и не знал, что ему делать. Сердце его давила тяжесть; теперь Антошку взяла досада на самого себя, и он заплакал.

V
Усиленно сморкаясь и утирая слёзы, Антошка побрёл в кусты, росшие по берегу речки; там он бросился ничком на землю и всё продолжал плакать; горечь не проходила, а, кажется, разрасталась, голова кружилась, и ему почудилось, что и в земле кто-то плачет. Он притих, сдержал слёзы и долго лежал прислушиваясь, не раздастся ли снова чьё-то рыдание, но там, в земле, рыданий не слышалось... Антошка замер; горечь понемногу утихла, плакать больше не хотелось, плакать и двигаться. Лежать бы вот так целый век, и ничего ему больше не надо...
Вдруг он услышал над собой какой-то голос и насторожился.
"Эй, мальчуга!" -- раздался вдруг чей-то голос.
Антошка поднял голову. Перед ним стояла старая, сгорбленная старуха, каких у них в деревне не было; лицо было смуглое, нос крючком. "Верно, это колдунья", -- как-то сразу подумал Антошка.
"Мальчик, а мальчик! Дай попить".
"У меня нет ничего", -- сказал Антошка.
"Как -- нет? А вон кувшин стоит".
Антошка взглянул направо и увидел около себя свой кувшин, синенький, с обмотанной тряпкой ручкой и заткнутый капустным листом. Антошка радостно вскочил и подал кувшин старухе. Та жадно стала пить, а потом подала кувшин обратно мальчику и сказала:
"Ну вот, спасибо, отвела душеньку! Проси же у меня за это чего хочешь!"
Антошка сейчас же вспомнил, что ему очень хотелось быть журавлём, и сказал: "Сделай меня журавлём".
"Ну что ж, изволь. А подойди-ка сюда".
Антошка подошёл. Тут старуха взяла его под мышки и сказала:
"Зажмурься".
Антошка зажмурился. Старуха подняла его от земли, раскачала и бросила вверх. Антошка не упал, а полетел. С этой минуты вместо рук у него стали крылья, вместо рубашки он покрылся перьями. Антошке стало жутко и радостно, и он поднялся высоко-высоко.
Ему захотелось взглянуть, где их деревня, захотелось увидеть, где пашут отец с матерью, но он ничего не видел: кругом него направо, налево, впереди стоял густой туман.
Только впереди что-то темнело, точно лес. Антошке стало жутко. А ну-ка крылья его устанут и он упадёт с этакой вышины?
Он тише замахал уставшими крыльями, изо всей силы раскрыл рот, чтобы крикнуть о помощи, но вместо человеческого голоса послышалось курлыканье. Антошка изумился -- что же это такое? -- и стал курлыкать не переставая...
А силы всё более и более оставляли его.
От страха он зажмурил глаза и понёсся вниз. Он долго несся, сам не зная куда, и наконец со всего размаха ударился о землю, охнул и... проснулся.

VI
Он лежал в кустах, где заснул. Перед ним стоял бойкий и весёлый парень Михайло Кряжев и смеялся, глядя на него.
-- Как ты сюда попал? -- не переставая смеяться, спросил он Антошку.
-- У меня кувшин пропал, -- пролепетал Антошка, вспоминая своё несчастье.
-- Что ж, у тебя из рук его вырвали?
-- Нет, я его поставил, а у меня его унесли.
-- А ты не бегай за журавлями.
-- А ты почём знаешь? -- спросил озадаченный Антошка.
-- Стало быть, что знаю... Твоя мать кувшин-то взяла. Она увидала, как ты побежал за журавлями, и взяла кувшин...

СЕРГЕЙ СЕМЕНОВ (1868 - 1922. крестьянский писатель-самоучка)

Александр I - и Арман де Коленкур

в 1811 году, незадолго до войны Наполеон написал Александру дружеское послание, в котором заверял, что правительство Франции склонно к наилучшим отношениям с Россией как никогда, и армию усиливать не собирается. Александр I, хорошо информированный из Парижа Чернышевым об истинном положении дел, передал послу Наполеона Коленкуру врученное им письмо для ознакомления и сказал:
- Я располагаю совсем другими сведениями, граф. Но если вы скажете, что верите написанному, - переменю свое мнение.
Коленкур молча поклонился, взял шляпу и вышел. (Человек он был правдивый и искренне хотел мира между обоими государями. - Мерси, но сие было невозможно).

перстень Искандара!!

неслышные, как призраки, они пробежали открытое место и растворились в кустарнике, которым был обсажен ров. Ни один листик не шелохнулся. Атаман жестом показал — раздеваться. Воины стащили потные халаты и шальвары и остались в розовых набедренных повязках. Атаман оглядел безлюдную стену с вертикальными щелями бойниц. Ткнул пальцем в грудь трем воинам. Юркий Абэ взял саблю в зубы и беззвучно канул в воду. Следом за ним нырнули Кумар и чернокожий Чака. Вскоре их головы показались в локте от противоположной стороны рва. Абэ ловко выбрался наверх, прижался спиной к горячей стене, сцепив на животе кисти рук. Чака влез к нему на плечи и принял ту же позу. Пирамиду завершил Кумар, смуглое тело которого пришлось между бойницами.
Подоспели остальные. Держа в зубах сабли, они поднимались по живой лестнице и перемахивали через парапет. «Первый… второй… третий…» — сосчитал Кумар и поднял руки. С парапета его ухватили за кисти, подтянули. Тогда Чака повернулся лицом к стене, сжал лодыжки Кумара и повис, согнув в коленях жилистые ноги. Абэ отлип от стены, подпрыгнул и схватился за них. Подтянулся, неуловимо быстрым рывком оказался за широкой черной спиной. Через мгновение он уже был среди товарищей. Следом за ним на площадку спрыгнули Чака и Кумар.
В крепости все еще не подняли тревогу. Неужели стражники спят, разморенные полуденной жарой? А может, следят изо всех щелей, выжидая? Холодок пробежал по спинам воинов. Они переглянулись и побежали вдоль парапета. Босые ноги шелестели по мрамору. Казалось, раскаленная площадка сама несла воинов. Промелькнула угловая башня, пузатая, словно кувшин. Крутая лестница вела налево вниз, где среди финиковых пальм дремали павлины и лениво лепетал арык.
Воины рассыпались по саду, с разных сторон подкрадываясь к лазурному дворцу. Дверь с золотыми накладками первым увидел узкоглазый Абэ. Он растянул губы и закричал павлином. Неслышно появились товарищи, будто возникли из дрожащего марева. Абэ приоткрыл дверь. Загорелые воины скрылись в черном проеме, последним скользнул в него атаман.
Они пробежали по длинному коридору и вдруг оказались в большом зале с ребристыми колоннами. Сквозь стеклянную крышу били солнечные лучи, переливаясь в грудах монет. Все помещение заполняло золотое сияние, в воздухе дрожали золотые пылинки. Там и сям лежали кувшины, истекающие дирхемами и динарами. В волнах золотого моря плавал распахнутый сундук, наполненный лалами, яхонтами и гранатами.
— Аллах!.. — восхищенно выдохнул кто-то.
— Золото Искандара…
— Да обратится оно в прах, — прошипел атаман. — Нам нужен перстень с голубым гранатом. Только перстень!
Воины бросились к сундуку, позабыв об опасности. Лишь Чака настороженно посматривал по сторонам. Его мучила мысль, что стражники прознали о нападении. Они не торчали на стенах, пугая ворон. Они поступили умнее: затаились и теперь готовы обрушить удар. Как бы в ответ на эти опасения из-за колонн бесшумно выдвинулись голые по пояс стражники с грозно занесенными для удара копьями.
— А-а-а! — страшно закричал Чака, ныряя под летящее копье.
Воины бросились врассыпную, только один остался лежать ничком. Меж его лопаток подрагивало тонкое древко.
Чернокожие копьеметатели шагнули в сторону. Из-за их спин появились новые стражники, вооруженные кривыми саблями. Миниатюрный Абэ первым ринулся на них. Дважды взлетел сияющий клинок — два стражника рухнули на рассыпанное по полу золото. Абэ уже схватился с третьим. Зал наполнился лязгом стали, выкриками, стонами. В лучах солнца еще веселее заплясали золотые пылинки.
Стражников было слишком много.
— К выходу! — крикнул Стас, нанося и отражая удары.
— Перстень! — задыхался Кумар. — Без него… нельзя!..
— Черт с ним! — прохрипел Ли, которого теснили трое. — Нам не выстоять…
Абэ бился молча, оскалив зубы. В обеих руках гибкого Кумара сверкало по сабле.
— Внимание! — воскликнул Стас, отпрыгивая назад и наклоняясь над полупустым кувшином с золотыми динарами.
И тут стражники выбили клинок из руки Ли. Товарища заслонил Абэ, рядом встал улыбающийся Кумар.
— Держи! — Он бросил обезоруженному Ли одну из своих сабель. И тут атаман поднял над головой тяжелый кувшин.
— Тр-рах!
Кувшин взорвался, точно ядро. Картечь золотых монет полоснула по стражникам. Разъяренный Ли бросился вперед, рубя направо и налево. Перед ним мелькнула черная спина. Ли яростно полоснул по ней саблей и замер, увидев падающего Чака.
— Я нечаянно, — по-детски пролепетал Ли. — Прости…
Но тут раздались звонкие хлопки, и все услышали знакомый насмешливый голос:
— Стоп, стоп!
Из-за колонны в сопровождении сотрудника Центра вышел невысокий худощавый человек в голубом тренировочном костюме. Он оглядел бурно дышащих соискателей, скользнул взглядом по чернокожим андроботам, игравшим роль стражников.
Опустив саблю, Стас вопросительно смотрел на устада Галима Камалова, которого все звали Устад-Галимом. (- какая шикарная экспозиция: андроботы – и коварнодобрый восточный начальник-наставник! Шербет из шейкера, сады Семирамиды. – germiones_muzh.) Лысую голову ученого покрывала тюбетейка, вышитая жемчугом. На желтоватом лице тонкая сетка морщин. Две глубокие складки между косо поставленными бровями придавали ему выражение печали и сострадания. Курчавую бородку тронула седина, в густых коротко подстриженных усах таилась легкая усмешка. Острого языка Устад-Галима боялись все соискатели.
Камалов подошел к сраженному копьем рыжеволосому гиганту. Боб честно изображал труп: он лежал, разметав по золотым монетам кудри, и за время схватки ни разу не пошевелился. Устад-Галим отлепил от его спины копье с присоской, позвал:
— Боб, сынок, проснись, уже поют райские трубы…
Соискатель встал, сокрушенно повесив голову.
— Гибель Чаки я видел, — тихим голосом продолжал Камалов. — Разговор об этом впереди. А вот как тебя угораздило?.. Реакция у тебя замедленная, вот что. А без нее в нашем деле труба… Я, как и все восточные владыки, люблю красные яхонты и рыжих воинов. Но при плохой реакции локоны не спасут! — Устад повернулся к Стасу. — Ты тоже хорош. Попал в засаду, потерял двоих. Задание не выполнил… Чему улыбаешься, атаман? Добудь перстень Искандара, а потом веселись!
Стас поднял руку. На безымянном пальце электрической искрой блеснул голубой гранат. Соискатели радостно вскрикнули.
— Смотри-ка! — удивился Устад-Галим. — Успели… Ну, что ж, ваша группа в прошлое пойдет первой…

СПАРТАК АХМЕТОВ «СОИСКАТЕЛИ»