November 15th, 2017

(изнаписанного поутряни)

ИЮЛЬСКОЕ САЛЬДО

Засветало. Опять воробьиная ночь истекла -
Белым гомоном птичьим дворы до краев наметало.
Просыпаются люди. Сейчас их закружат дела,
И от собственной сути они отрекутся устало.

Докурила за городом степь. И рассеялся дым:
Расточился по балочкам сизым туманом ленивым.
Но под кремнем светила, по плавням зелено-седым,
Заискрили вилючие реки бесшумным огнивом...

- И пока улыбается степь, пока утро течет,
Пока моется солнце в реке у грунтовой дороги -
Терпеливый Господь продолжает бухгалтерский счёт.
И быть может, не время еще говорить об итоге?

АНДРЕЙ ФИРЮЛИН (донской казак станицы Ярыженской Хопёрского округа)

НЕНАВИСТЬ

харунжий Забухайлов любил с братами-казаками поздними вечерами прыгать по сваей квартире, представляя, как он скачеть на баявом коне по родному степу. Злыя саседи снизу братья Оглоблины подкараулив яво в падъезде, с криками: «Вот тябе, сука, за то шта спать не даешь пол-года», переломали яму ноги железными прутами.
«Господи, как жа велика ненависть у мужичья к вазраждению нашево казачества», - думал Забухайлов лежа на ступеньках.

рассвет XXI века в Сингапуре

поудобнее усаживаюсь в мягком кресле. Да, так-то оно лучше. На этой работе особенно не устанешь, но здорово надоедает. Являешься пять раз в неделю, погружаешься в кресло на пять часов. И ничего больше.
Нет, мне все-таки повезло. Не многим удается найти приличное место. Где еще станут платить так щедро за подобную ерунду? Я-то вовремя сумел нажать на кое-какие педали. Вот и устроился…
Кипа бумаг вырастает на моем столе как гриб. Текучка.
— Мистер Тан, когда компьютер выдаст первые восемь листов, представьте мне их вместе с микрофильмом. — Отдав распоряжение, я тупо смотрю на свои пальцы.
— Мистер Оу!
Я оборачиваюсь, описав полукруг в вертящемся кресле.
— Вас вызывают по городскому телефону.
— Спасибо.
Нажимаю кнопку внешней связи.
— Оу слушает. (- китаец. В Сингапуре восновном китайцы и меньше малайцы. - germiones_muzh.)
— Добрый день, милый, это я. Постарайся прийти домой сразу после службы. Дети совсем от рук отбились, прислуга требует расчет, целая куча счетов…
— Ладно, приду. Еще что-нибудь?
— Нет, ничего…
— Ну, дорогая, я сейчас занят. Пока.
Щелк.
Фу-ты, черт! А ведь я собирался провести вечер в клубе. Как всегда. Придется пропустить партию в кегли.
Бросаю взгляд на электронные часы-календарь. Час до ухода. Сегодня 16 августа. Итак, мы проехали полпути по двухтысячному году. Каких-нибудь десять-двадцать лет назад все мечтали о новом веке, о новом, прекрасном мире… Новый век пришел. Но прежние проблемы остались. Даже усугубились. В городах людей столько, что плюнуть некуда, цены растут как бешеные, с транспортом черт знает что. Прогресс? О да! Уже добрались до Марса. Только мне что до этого? Человек-то не изменился. Тоска.
Снова поворачиваюсь к кипе бумаг на столе. А вот тут что-то интересное. И важное. Тщательно копаюсь в бумагах, кое-что проверяю по компьютеру. И пошло, и пошло.
Без пяти четыре. Звонок. Шеф сегодня в хорошем настроении. Только я не очень-то от этого выигрываю. Мне ничего не светит на вечер, кроме собственного дома.
Взбудораженная людская масса впихивает меня в кабину лифта. Он быстро падает вниз, возвращая всех на землю.
— До свидания, — бормочу я, уходя. — К сожалению, в клубе вечером быть не смогу. Передайте, пусть вычеркнут меня из партии в кегли. До завтра.
Пробиваюсь в толкучке к метро. В метро ехать быстрее. И дешевле. Всего восемь минут — и десяти километров до дома как не бывало. На «тойоте» пришлось бы тащиться больше часа — вон что творится на улицах в конце рабочего дня. Правда, есть еще поезда на магнитной подвеске. И монорельсовые, снующие во все концы острова, гораздо быстрее. Но они хороши только на больших расстояниях.
Вот и поезд. Прибыл тютелька в тютельку. Сую монету в щель автомата, получаю билет и погружаюсь в комфорт кондиционированного воздуха. Поехали.
Вылезаю у квартала новостроек. Огромное пространство, сплошь утыканное типовыми домами. Последнее слово строительной техники! Сами по себе эти дома довольно дешевые, но какие цены на землю (- земли под людьми в Сингапуре практически нет. Живут один на другом, другой натретьем. – Да еще убийственная влажность и аццки строгие законы… – germiones_muzh.)!!!
Несколько быстрых шагов — и я дома. Набираю цифры кода и, захлопнув за собой дверь, ощупью пробираюсь по темной прихожей. Проклятье! Неужели ей трудно включать свет?!
— Вот и я, дорогая.
Жена выплывает из освещенной комнаты и опускается в кресло.
— Прислуга заявила, что хочет получить расчет в двадцать четыре часа. Ей кто-то пообещал платить больше.
— Наплевать. Найдем другую.
— Ты только загляни в дневники детей: отметки — ужас! Они жалуются, что в школе дым столбом, шум, духота, никакой возможности нормально заниматься.
Голос жены монотонно гудит, прерываясь тяжелыми вздохами.
— Обедать пора, — вспоминает она наконец. — После поговорим. Да и сам этот дом — я никак не могу к нему привыкнуть. Фабрика заслоняет свет, так что с утра до вечера сумерки, а от грохота грузовиков на шоссе просто мочи нет.
Ничего не скажешь, она прекрасно готовит. Даже из консервов. Обед мне пришелся по душе.
Проблемы — нет. Но мы с ними справились. Относительно, конечно. Зазвонил телефон.
— Подойду, — буркнул я и не спеша побрел по коридору. Проклятье! Ты уже тянешь руку к трубке, а телефон все звонит и звонит. Как это раздражает!
— Алло! Могу я поговорить с мистером Оу?
— Я слушаю. Выкладывайте, что у вас, поживее.
— Это Служба предупреждения самоубийств.
— О, весьма важное управление — максимум ответственности, минимум работы!
— О'кей, о'кей. Только нам не до шуток. Вам знакомо имя Онг Кенхэ?
— Онг… Постойте, ну как же! Мы с ним дружили в детстве. Он руководит фирмой, насколько мне известно.
— Он руководил фирмой.
— Как? Вы хотите сказать, что он умер?
— Нет, просто ему нашли замену. Но он явно стремится поскорее расстаться с этим светом. Намерен покончить с собой.
— И вам нужно, чтобы я его отговорил?
— Именно. В данный момент он еще в нерешительности.
— Ладно, согласен.
— Его адрес: Сингапур, 32Б, Саннихилл-драйв, высотные дома, блок К, этаж 59, квартира 31.
— Выезжаю немедленно! Щелк.
— Дорогая, мне нужно уйти. Часа на три.
«Тойота» рванула вперед, и я вывернул на тихое прибрежное шоссе. Этот путь ровно вдвое длиннее, но зато мне удастся выиграть время. За окном пролетали глухие стены пакгаузов. Вдоль обочины торчали справа какие-то голые деревья. Будто часовые, что охраняют железнодорожное полотно. Потом бесконечной диаграммой потянулись километры закоптелых фабрик.
Я включил фильтрующее устройство кондиционера — прямо передо мной вторгалась в море гора вонючих отбросов. Запах химического распада был невыносим. Так-так, и вот это должно стать долгожданной возвращенной сушей (- сингапурчане наращивают остров намывом с индонезийского дна. – Джакарта в ответ задымляет их своими лесными пожарами. – germiones_muzh.)… Я повел машину в объезд, чтоб ненароком не увязнуть в смердящей жиже.
Жилые дома выросли внезапно, как разбуженные великаны. До чего огромен этот блок К. Его шестьдесят этажей грубо вонзаются в небо. В лифте я сел и просидел весь путь до пятьдесят девятого. Квартира 28… 29… 30…
— Простите, вы — мистер Оу?
— Конечно, кто же еще?! Где мистер Онг?
— Здесь.
Крошечная квартирка. Офицер Службы ПС, твердо шагая, ведет меня к окну.
— Вот он — стоит на карнизе. Уже целый час. Постарайтесь сделать все, что в ваших силах.
— Эй, Онг! Это я, Оу! Ты меня помнишь?
— Конечно, помню.
— Когда мы виделись последний раз? Ровно год назад, верно?
— Да.
— Выходит, сегодня — знаменательная дата. И неужели тебе охота подохнуть после такой встречи? Что ты там делаешь? Прикидываешь, как совершить головокружительный полет вниз, а?
— Не совсем. Просто вышел поразмыслить в одиночестве. А доброхоты позаботились вызвать Службу. Теперь-то всем до меня есть дело.
— А почему ты решил размышлять именно здесь? Не нашел места поудобнее?
— Понимаешь, мне хотелось вплотную приблизиться к смерти. Только шаг отсюда — и все. Здесь легче выбирать.
— Ага, понятно.
— Что тебе понятно? Никому этого не понять.
— Ты думаешь, я утопаю в блаженстве? Этот офис вонючий!.. Каждый день одно и то же, одно и то же. У меня не меньше причин рвать когти. Но ведь терплю. Если все будут рассуждать, как ты, земля обезлюдеет.
— Не так уж плохо коптить небо в офисе! А мне предпочли желторотого юнца за половину жалованья. Попробовал заняться торговлей. Отличное дельце, знаешь ли! За целый месяц — только один покупатель.
— Ну будет тебе! Деньги — еще не все в жизни. У тебя жена, двое детей…
— Сбежали, как только я потерял работу. Потом счета пулеметной очередью. Не сумел оплатить ни одного. А пятнадцать процентов банковских годовых добили меня окончательно.
— Я бы мог одолжить тебе денег. Хватит на первое время.
— Спасибо, но это не выход.
— Слушай, ты же человек, черт подери! Шаг, другой — и выход найдется!
— Да, всего один шаг…
Отступив от окна, я театральным жестом отчаяния воздел руки.
— Господин офицер, оставим Онга наедине с самим собой. Боюсь, я ничем не могу быть полезен. Еще немного — и он сам меня уговорит.
— Вот и отлично! — Голос Онга призраком врывается в комнату. — Мне надо подумать.
Тягостно поползли минуты. Я снова высунул голову и облегченно вздохнул, увидев его тень на стене. Он молчал. Угрожающе молчал. Я лихорадочно придумывал, что бы сказать.
— Если не ошибаюсь, это у Дороти Паркер:
В петлю — не захочешь,
Пушку — не купить,
Газ воняет очень.
Оставайся жить.

— Я выбрал самый легкий путь. Воткнешься в землю уже без сознания.
— Нет, просто застынешь в шоке от ужаса.
— Это я и имел в виду.
— Ладно, твоя взяла! Только пусть не говорят, что я ничего не сделал! Иди сюда немедленно! Иначе я ухожу домой!
— Дай мне пять минут.
— Идет.
Воспользовавшись передышкой, я на миг отошел от окна.
…Даже крика не было. Застыл в шоке.
Я высунулся по пояс. Черная точка становилась все меньше и меньше, потом она сплющилась. Прохожие, озираясь, обходили ее и шли своей дорогой. Я захлопнул окно.
Вошел офицер, застегивая молнию на брюках.
— Все кончено, — выдохнул я. — Какой он по счету на сегодня?
Офицер что-то записывал в блокнот.
— Шестой. А до конца дня еще целых четыре часа!
Мы пошли к лифту.
— Не прощаюсь, — сказал я. — Похоже, парень, совсем скоро я помогу вам поставить рекорд.
Я еле доплелся до машины — ноги дрожали.
— И это еще только рассвет двадцать первого века!..

ПИТЕР ГО и П.К. НГО «РАССВЕТ ДВАДЦАТЬ ПЕРВОГО ВЕКА»

королевские ладьи в Бангкоке

среди прочих достопримечательностей есть в Бангкоке нешибкопосещаемый, но темболее прекрасный музей королевских лодок. (Вы могли любоваться одной из них в фильме «Анна и король»). - В музее на бреге канала Ной Клонг, у моста Пра Клао бережно хранятся и реставрируются Королевским флотом полсотни длинных и изящных, изукрашенных со всей экзороскошью ЮгоВостока гребных «речных карет» королей Сиама-Тайланда.
На них владыки стольной Айюудхии рассекали вверх и вниз по главной (вместе с Меконгом) реке страны Тяопхрае... Речные парады проводят и ныне - ладьи находу. Пятьдесят человек на веслах, низкие узкие «скоростные» обводы, гордоподнятые изогнутые корма, нос. - На нем высится злаченая фигура. Мифический лебедь Хонгса (больше похожий на узконосого дракона или гавиала), царь обезиан Хануман, горделивый Гаруда, седмиглавый очковый нага Ананта... Из дорогих пород древа, испещренные скульптурной резьбой и мозаикой из цветных стекл. Флагман «Златолебедь» выточен из единого ствола «вечного» легчайшего желтокоричневого тика - это 46 метров!!
Представьте: грохочет барабан, гудят раковины, звенят гонги, потеют на веслах смуглые богатыри (либо грудастые гвардейки-амазонки Санам Дахар), гомонит избранный гарем, дымит сигарой Пхра Бат Сомдеч Пратяу Ю Хуа – Венчанный Государь… Расступаются молча шелковые лотосы и с фырком базальтовые буйволы, веером, роняя перо разлетаются попугаи, в панике уходят вглубь гребнистые восьмиметровые гиганты крокодилы – Сам едет.