October 30th, 2017

КРАБАТ. XXIII серия

СНЫ
Лобош тем временем заснул под кустом на опушке. Когда Крабат разбудил его, он спросил, протирая глаза:
– Нашел?
– Что?
– Да нож!
– Ах, да! Вот он! – Крабат вынул нож, выдвинул лезвие. Оно было черным.
– Нужно почистить как следует! А потом смазать. Лучше всего собачьим жиром.
– Так я и сделаю!
Теперь уж и в самом деле надо было торопиться. На полдороге они повстречали Витко с Юро, те тоже запаздывали.
– Ну как, до дождя успеем? – спросил Юро, взглянув на Крабата так, словно у того чего-то не хватает, словно что-то было не так.
Ах вот оно что! Знак на лбу!
Страх охватил Крабата. Если он появится без знака на мельнице, ему несдобровать. Мельник обязательно что-то заподозрит. Тогда Певунье тоже грозит беда.
Он порылся в кармане, вдруг найдется уголек! Но нет, он и сам знал – напрасная надежда!
– Быстрей! Быстрей! Побежали! – спохватился Юро. – А то нам достанется!
Когда выходили из леса, сильный порыв ветра сорвал шапки с Витко и с Крабата. И тут же хлынул ливень. Промокшие до нитки, явились они на мельницу.
Мастер был раздражен, ожидал их с нетерпением. Они согнулись под воловьим ярмом, получили пощечины.
– А где, черт подери, ваш знак?
– Да вот же он! – удивился Юро, ткнув себя пальцем в лоб.
– Там его нет! – взревел Мастер.
– Значит, проклятый дождь все смыл.
Мельник на мгновение задумался.
– Эй, Лышко! Вытащи-ка из печки уголь! Да побыстрей! – Он поспешно нарисовал знак всем четверым, обжигая их горячим углем. – За работу!
Ну и досталось же им в этот день! Целую вечность пришлось надрываться, пока потом не смыло знак со лба.
Лобош на этот раз первым почувствовал облегчение. Ликуя, он подбросил над головой мешок с зерном.
– Эй, вы! Глядите, какой я сильный!
...Остаток дня отдыхали: пели, танцевали, рассказывали разные истории, все больше про Пумпхута. Андруш, подвыпив, произнес речь о том, какие прекрасные парни у нас здесь на мельнице. Да и вообще все подмастерья – славные ребята, а всех мастеров надо гнать к черту!
– Или, может, кто против?
Да нет, все, конечно, были с ним согласны, кроме Сташко.
– Гнать к черту? – возмутился он. – Э, нет! Сатана пусть сам лично явится за каждым и свернет ему шею! Крах-х! Я за это!
– Ты прав, братишка! – Андруш обнял его. – Пусть черт заберет всех мастеров, а нашего – первым!
Крабат отыскал себе место в углу, так, чтобы быть вместе со всеми и все же в стороне. Пока парни пели, смеялись, произносили речи, он думал о Певунье, вспоминал, как они встретились, разговаривали... припоминал каждое ее слово, движение, каждый взгляд. Не заметил, как и время прошло.
Воспоминания прервал Лобош, усевшийся рядом.
– Хочу тебя спросить... – Вид у Лобоша был озабоченный.
– Что? – Крабат с трудом вернулся к действительности.
– Андруш такое говорил! И Сташко тоже! Если дойдет до Мастера...
– Это же пустая болтовня! Неужели не понимаешь!
– А мельник-то! Мельник! Если ему Лышко донесет, что будет?
– Ничего! Ровным счетом ничего!
– Не может быть! Ты и сам этому не веришь! Разве он такое простит!
– Понимаешь, сегодня можно бранить Мастера сколько влезет, посылать ему на голову чуму и холеру! Даже дьявола призывать, как ты слышал. Сегодня он на это не обозлится. Наоборот!
– Да ну?
– Он ведь как рассуждает? Кто раз в год выскажется, облегчит душу, тот будет весь год сносить и терпеть все. Даже то, чего терпеть нельзя. А такого у нас на мельнице хватает.

Крабат – уже не прежний Крабат. Он отсутствует, витает в облаках. Как будто бы и работает, как всегда, и разговаривает, отвечает на все вопросы, но на самом деле он далеко отсюда – возле Певуньи. Певунья с ним рядом, и мир вокруг с каждым днем все светлее, все зеленее.
Никогда раньше Крабат не замечал зелени. Сколько же разных оттенков у травы! А еще зелень березовых, ивовых листочков, зелень мха, кое-где переходящая в голубизну, юная сверкающая зелень на берегу пруда, на живой изгороди, на кустах, темная затаенная зелень старых сосен в Козельбрухе, то мрачная, угрожающая, почти черная, то сверкающая, золоченная заходящим солнцем...
Несколько раз ему снилось одно и то же: будто идут они с Певуньей не то по лесу, не то по саду. Лето, тепло. На Певунье светлое платье. Проходят под высокими дуплистыми деревьями, Крабат обнял ее за плечи, платок съехал у нее с головы, он чувствует щекой легкий завиток, хочет, чтобы она остановилась, посмотрела на него, тогда он увидит ее лицо. Но он знает – лучше этого не делать, чтобы никто другой, умеющий проникать в чужие сны, ее не увидел!
На мельнице заметили, что с Крабатом творится что-то неладное. Очень уж он переменился. И вот уже Лышко стал ходить вокруг Крабата – разнюхивать, допытываться.
Ханцо поручил Крабату и Сташко подправить стершийся жернов. Они установили жернов у стены и принялись углублять желоба. Когда Сташко пошел поточить свой инструмент, явился Лышко с ворохом пустых мешков. Крабат заметил его, лишь когда тот раскрыл рот. Лышко вообще имел привычку подкрадываться.
– Ну! – начал он, подмигнув. – Как ее зовут? Она блондинка или брюнетка?
– Кто?
– Да та, о ком ты все думаешь последнее время. Ты что же, считаешь, мы слепые, не замечаем, что тебе вскружили голову, может, во сне, а может, и наяву? Хочешь, помогу с ней встретиться? Я знаю один способ. Понимаешь, жизненный опыт... – И, оглянувшись по сторонам, он зашептал Крабату на ухо: – Только скажи ее имя, и я все устрою!
– Отстань! Что за чушь ты там мелешь? Работать не даешь!

В эту ночь Крабату снова приснился все тот же сон. Они с Певуньей все идут и идут под высокими деревьями в летний солнечный день. Вышли на лесную опушку, и тут на них пала тень. Крабат накинул на голову Певуньи куртку. «Быстрее! Нельзя, чтоб он увидел твое лицо!» Держась за руки, они побежали обратно под сень деревьев.
Крик Ястреба, пронзительный, резкий, ножом полоснул по сердцу. И он проснулся...


Вечером Мастер вызвал Крабата к себе. Стоя перед ним и ощущая на себе его взгляд, Крабат почуял недоброе.
– Хочу с тобой поговорить! – Мастер сидел в кресле с каменным лицом, скрестив на груди руки – судья, да и только! – Ты знаешь, я жду от тебя многого, Крабат! Ты преуспел в тайной науке. Однако в последнее время меня одолевают сомнения: могу ли я тебе доверять? У тебя появились тайны, ты что-то от меня скрываешь. Может, лучше, если ты сам, без принуждения, все мне расскажешь, не вынуждая меня выяснять? Скажи прямо, что тебя беспокоит? Подумаем вместе! Еще есть время!
Крабат ни минуты не помедлил с ответом.
– Мне нечего тебе сказать, Мастер!
– В самом деле нечего?
– Нет!
– Тогда иди! Но потом пожалеешь!
В сенях его ждал Юро. Он потянул его за собой на кухню, запер дверь.
– У меня тут кое-что есть для тебя, Крабат!
Юро сунул ему что-то в руку. Крабат раскрыл ладонь – маленький, высохший корешок на тройной крученой нитке.
– Возьми, надень на шею, а не то поплатишься головой за свои сны!..

ОТФРИД ПРОЙСЛЕР

САГА О ХАЛЬВДАНЕ ВОСПИТАННИКЕ БРАНЫ. III серия из пяти

7. убийство Ярнхауса
По прошествии шести дней побратимы собрались из дома, хорошо вооружившись, и не останавливались, пока не пришли к Бране. Брана вышла им навстречу и радушно приветствовала их.
Она сказала:
— Теперь я хочу, Хальвдан, чтобы ты оказал мне помощь, и мы убьём всех великанш, ибо некоторых я уже убила: напоила их всех так, что они сами попадали. Отец же мой лежит в колеснице. У него три головы и все безобразные. Колесница стоит посреди пещеры. Она большая, но его не застать врасплох. Даже если ты сможешь убить его, я не хочу видеть этого, но, наверное, я должна отправиться вместе с тобой, чтобы всё удалось, и мне это кажется трудным, ведь никакое оружие не может навредить ему, кроме твоего сакса, и я хочу взять его.
Хальвдан сказал, что так и будет, и дал ей сакс, а она вручила каждому брату по большой палице. Все они были обиты железом. Они вошли в пещеру. Брана шла первой. Она погасила свет. Товарищи наносили великаншам сильные и частые удары. Там погибли многие двухголовые ётуны. (- да это просто инкубатор какой-то! Понятно, почему Брана хотела закрыть эту лавочку. - germiones_muzh.)
Тогда Хальвдан увидел Ярнхауса, который лежал в колеснице. Он сразу вскочил на ноги. Хальвдан со всего размаху ударил его по щеке палицей, но тот даже не дрогнул и сказал:
— Предала ты меня, дочь Брана. Я знаю, что сюда пришли Хальвдан сын Хринга, Сигмунд и Сигурд.
Тогда оба брата одновременно ударили его палицами, но тот стоял, как прежде. Все остальные великанши были уже убиты. Ярнхаус схватил Сигурда и поднял его вверх. Тут Хальвдан ударил его под колени так, что он упал, и Сигурд оказался под ним. Хальвдан не знал, что ему делать.
Тогда Брана приблизилась и сказала:
— Придётся мне самой убить моего отца, ибо я вижу, что вы не можете умертвить его, и будут злословить о том, если я погублю его, однако пусть так и будет.
Брана подбежала и ударила его саксом по шее, и так он распрощался со своей жизнью. Хальвдан скатил его с Сигурда. Тут в отверстии в стене пещеры показался рассвет. Брана не подала виду (- не окаменела. Она больше человек. И она хороший человек. - germiones_muzh.). Она рывком подняла крышку в полу пещеры. Под ней была морская пучина. Туда она побросала великанш.
Когда они сделали это, она поблагодарила их за подвиг и предложила перезимовать у неё. Хальвдан сказал, что так и будет. Брана очень обрадовалась. Хильд и Ингибьёрг тоже пришли в пещеру. Хальвдан лежал рядом с Браной каждую ночь, а днём побратимы играли в тавлеи (- в шашки. - germiones_muzh.).

8. Брана беседует с Хальвданом
Брана исчезала каждое утро и не возвращалась домой до захода солнца. Один раз Брана спросила Хальвдана, сколько времени до лета.
— Шесть недель, — ответил он.
— Хорошо, — сказала она, — что тебе показалось, что в пещере прошло не больше времени, чем на самом деле, ибо завтра первый день лета. Ты, наверное, хочешь отправиться прочь отсюда. Да будет так, хотя мне больше понравилось бы другое, я беременна, и ты — отец ребёнка.
Хальвдан сказал, что не отрицает отцовство:
— И я хочу, если это будет мальчик, чтобы ты послала его ко мне, — сказал он, — а если это будет девочка, поступай, как знаешь.
Она сказала, что так и будет:
— А ты плыви отсюда в Англию. Там правит конунг, которого зовут Олав. У него есть дочь по имени Марсибиль. Её сейчас называют самой красивой из всех девушек в мире. Она знает все женские искусства, и я хотела бы, чтобы ты женился на ней. (- вот так всегда: заниматься сексом, так с с великаншей - а жениться на принцессе. - germiones_muzh.) Назовись там торговцем, и вот травы, что я хочу дать тебе. Отдай их дочери конунга, и тогда получишь её любовь. У них такое свойство, что если она положит их себе под голову и заснёт на них, то полюбит тебя как свою жизнь. И вот одежда, что я хочу дать тебе. Её не разит железо, кроме твоего сакса. Ты не устанешь плыть, если ты будешь в ней, и огонь не навредит тебе. Кольцо — третья драгоценность, которую ты получишь. Оно называется Хнитуд (- Кованое. - germiones_muzh.). Оно разбирается на три части (- чтобы служить знаком для посланника. И силу его, наверное, можно разделить натрое. - germiones_muzh.). Если твой недруг будет перед тобой, и у тебя будет кольцо, то ты узнаешь, какую смерть он тебе замыслил. Если он захочет убить тебя оружием, кольцо станет красным как кровь, но если он захочет отравить тебя ядом, оно станет чёрным, как смола.
Они пошли к морю. Там на песке стоял корабль. Брана сказала:
— Вот корабль, который я хочу подарить тебе, Хальвдан. Я построила его зимой. Ему будет дуть попутный ветер, куда бы ты не поплыл. Имя этому драккару Скраути (- Орнаментированный. - germiones_muzh.).
Хальвдан поблагодарил Брану за подарки. Она сказала:
— Отныне тебя будут звать Хальвдан Воспитанник Браны. Аки зовут стража страны конунга Олава. Он — злой и вероломный человек. Его прозвали Аки Злой, он очень искусен в телесных упражнениях. Не дай ему обмануть тебя.
Хальвдан пообещал это. Затем они вернулись к пещере и спали до утра...

орнамент востока - и Свободное искусство запада

орнамент - узор из чередующихся стилизованных фигур или линий - одинаково свойствен древним традициям искусства и востока, и запада, и севера и юга. - Вся разница в том, что Запад сегодня решил разорвать с традицией и стать "цивилизацией инноваций".
Орнамент несет в себе зашифрованные коды. Психологи давно обнаружили, что тот или иной орнамент может соответствующим образом эмоционально настраивать зрителя (необходимый закон биологической жизни, скажем, это продольная симметрия - и повторяющийся асимметричный узор тревожит, настораживает). Поэтому испокон веков именно орнамент являлся закрепляющим транслятором, передающим будущим поколениям наследие прошлого.
Современное западное искусство отвергло орнамент (фрактал это не он!) - его регулярность, структурность, эргональность, соотнесенность с несущей поверхностью и материалом - всё это ограничивает Свободу искусства. Обычная жизнь в либеральном мире доужаса бесцветна и безлична; поэтому от искусства в нем требуют мощной эмоционально "освежающей" встряски. В основу творческого самовыражения поставлена теперь отменяющая всё предшествующее "актуальность", рефлексивность, безусловность, "преодолевающая границы" и разрушающая структуры радикальность...
Но! Орнамент не просто регулярен - он ритмичен. А ритм есть основа жизни, осознающего движения. Ультимативная же, безусловная, доходящая до "необузданной оргии" (выражение Харри Лемана) произвольность евроискусства - это по сути самоубийство. Аритмия, "вспышка" - и инфаркт.

"фарфоровая роза" Океании - на запах, на взгляд и на вкус

на полутораметровой "бамбучине", окруженной стоячими острыми листьями, полыхает яркая и матово-восковая красавица. - Этлингера высокая: краса Филиппин, Австралии и прочей Индо-Тихоокеании. Она из пряного семейства имбирных. Но у имбиря полезен корень - а этлингера прекрасна цветком. Привлекателен его запах, экстравагантны формы, ярок цвет и кисло-сладок вкус.
Выпуклое плотное соцветие этлингеры походит на выходящую из отогнутых алых прицветников огромную чешуйчатую клубничину - или ныряющего туда малинового императорского карпа!
Как только незовут ее: "имбирь-факел" и "факел императора", "фарфоровая роза" и "пламенная лилия". Из соцветий делают салаты и приправы, вкуснейший плод едят сырым. А еще - шампуни и духи, лекарства от мигрени и кишечных коликов, средство от кожных заболеваний...
- Средство от тоски для тех, кто разуверился в красоте и благе божьего мира (он очень велик, и если неустраивают наши тоталитарные березки - дуйте на фиг в Австралию и на Филиппины!:))
И желаю вам счастья.

СЭЙ-СЁНАГОН (996 - 1017. придворная дама императрицы Тэйси)

ТО, ЧТО УТРАТИЛО ЦЕНУ

Большая лодка, брошенная на берегу во время отлива.
Высокое дерево, вывороченное с корнями и поваленное бурей.
Ничтожный человек, распекающий своего слугу.
Земные помыслы в присутствии Святого Мудреца.
Женщина, которая сняла парик и причесывает короткие жидкие пряди своих волос.
Старик, голый череп которого не прикрыт шапкой.
Спина побежденного борца.
Женщина обиделась на мужа по пустому поводу и скрылась неизвестно где. Она думала, что муж непременно бросится искать ее, но не тут-то было, - он спокоен и равнодушен, а ей нельзя без конца жить в чужом месте, и она поневоле, непрошеная, возвращается домой.
Женщина в обиде на своего возлюбленного, осыпает его горькими упреками. Она не хочет делить с ним ложе и отодвигается как можно дальше от него. Он пытается притянуть ее к себе, а она упрямится.
Наконец с него довольно! Он оставляет ее в покое и, укрывшись с головой, устраивается на ночь поудобнее.
Стоит зимняя ночь, а на женщине только тонкая одежда без подкладки. В увлечении гнева она не чувствовала холода, но время идет - и стужа начинает пробирать ее до мозга костей.
В доме все давно спят крепким сном. Пристойно ли ей встать с постели и одной бродить в потемках? Ах, если бы раньше догадаться уйти! Так думает она, не смыкая глаз.
Вдруг в глубине дома раздаются странные, непонятные звуки. Слышится шорох, что-то поскрипывает... Как страшно!
Тихонько она придвигается к своему возлюбленному и пробует натянуть на себя край покрывала. Нелепое положение!
А мужчина не хочет легко уступить и притворяется, что заснул!