August 1st, 2017

бушмены уходят. XVIII

глава XVIII
БАОБАБ

кроме мяса, бушмены ели не только коренья и травы, но и дикие плоды. В этом пустынном краю росли дыни «тсама», маслянистые бобы, сочные дикие фиги «марула», коричневые, как картофель, а также кафрские сливы, дикие апельсины и всевозможные сорта ягод — красные ягоды «мумнум», ягоды черные или покрытые пушком.
Когда созревали плоды, птицы и обезьяны устраивали пиршества, и к плодовым деревьям приходили слоны и человек. Слон оказывал предпочтение «маруле», антилопы с удовольствием жевали кожуру диких апельсинов, а павиан угощался красными кафрскими сливами. Красноклювые лесные голуби и попугаи слетались к фиговым деревьям. Что же касается человека, то любимым его лакомством были огромные плоды баобаба. С плода нужно было срезать верхушку, затем наполнить его водой и оставить настояться до утра: получался вкусный прохладительный напиток.
Напиток этот был известен дикарям задолго до того, как химики открыли свойство кремортартара — вещества, содержащегося в зернышках плода.
К деревьям баобабов с незапамятных времен стекались охотники и павианы. Но лучшими знатоками диких ягод и плодов были, конечно, бушмены, первые ботаники. Основной их пищей являлись мясо, плоды и мед. Однако нет никаких данных, указывающих на то, что бушмен умел приготовлять напиток из меда или варить пиво из кафрских слив, но когда его познакомили с алкоголем, он быстро пристрастился к крепким напиткам.
Баобаб является одним из самых больших деревьев в мире. Много тысяч лет живут некоторые баобабы. Каждое такое дерево видит смену многих поколений охотников и становится как бы вехой в истории целого народа. Старики рассказывают о нем детям, вокруг него сплетаются легенды.
Кару знал одно такое дерево. Дед Кару родился в дупле баобаба. Старые баобабы подгнивают в течение многих веков, и в стволе, у корней, образуется настоящая пещера.
Кару на всю жизнь запомнил вкус освежающего напитка, и когда поспели дикие фиги, он решил отправиться в дальний путь за плодами баобаба. Трава была высокая — выше человеческого роста, в ней всегда могли спрятаться путешественники. Кару хотел взять с собой Дакуина и молодого бушмена Крага. В пути предстояло им пробыть несколько месяцев, так как баобабы любят влагу и растут значительно севернее.
— Ступай, — сказал старый вождь, выслушав Кару. — Трава хорошая, мяса много, трех охотников мы можем отпустить. Но ты сам искал покоя и мира, а теперь хочешь вернуться в страну войны.
Но Кару на собственном опыте убедился, что мир и покой не имеют определенного места, их семена заложены в самом человеке.
Дело в том, что Куикен оказалась женщиной сварливой и невоздержанной на язык, и бедняга Кару мечтал отдохнуть от домашнего очага. Никакие опасности его не страшили, а старого вождя он соблазнил чудесным напитком молодости, который приготовляется из плодов баобаба.
— Ты думаешь, что эти плоды избавят меня от боли в спине и суставах? — осведомился старик.
Кару был в этом уверен. Он вспомнил, как его дед лазил по деревьям, хотя волосы его были белы, — белы, как зерна чудесного плода. Подобно многим старым философам, вождь соблазнился мечтой о юности и разрешил Кару отправиться в путь. Три путешественника ушли поздней ночью, тайком, так как опасались, что весь поселок пожелает принять участие в экспедиции.
Бушмены, оставшиеся дома, занимались своими повседневными делами и вскоре забыли об ушедших. Но Суолла, вспоминая о Дакуине, грустила и поджидала его, а Куикен ворчала, потому что с уходом Кару истощились в ее кладовке запасы свежего мяса.
Путешественники держали путь на северо-восток, пересекли страну песков и джунгли, миновали край холмов и через две недели подошли к горной цепи, прорезанной рекой. Перевалив через горный хребет, они очутились по ту сторону барьера и увидели зеленую равнину, пересеченную полноводной рекой. У подножия хребта земля была пропитана водой, сбегающей с гор, и влажная почва питала корни высоких деревьев, в том числе и баобабов, напоминающих по форме бутылку и выбрасывающих ветви из вершины ствола.
Казалось, равнина эта была житницей страны. На тучных пастбищах паслись антилопы, гну и куду; попугаи перелетали c ветки на ветку.
Но где-то поблизости обитали кафры.
Желая осмотреть местность, Кару стал подниматься на холм, но вдруг остановился и воскликнул:
— Я почуял запах кафров!
— Да, кафров, скота и собак! — подхватили его спутники.
Избегая проложенных троп, они вошли в узкое ущелье, густо поросшее колючими кустами. Дальше ущелье разветвлялось, и один из проходов вывел их на склон горы. Отсюда открывался вид на горные террасы, широкую равнину и песчаные берега реки.
Долго смотрели бушмены на эту плодоносную равнину и не могли оторвать от нее глаз, словно читали увлекательную книгу. У подножия горы, где росли высокие деревья, виднелись краали для скота, обнесенные прочной изгородью, а подле краалей ютились хижины. Но, видимо, не все племя обитало в этих хижинах: широкая тропинка вела от краалей к плоской террасе на склоне горы. По этой тропинке проходили люди, большей частью женщины, рослые и стройные (- а бушмены малого роста. – germiones_muzh.). Они несли сосуды с водой и громко разговаривали на языке кафров.
Кару решил, что у подножия горы находится источник, и сюда приходят за водой жены вождя и его индуны (- командир воинов. – germiones_muzh.), которые живут на горной террасе. Чтобы разглядеть их жилища, бушмены избрали другой наблюдательный пункт на склоне холма и увидели крепость племени бауэна.
Эти люди построили дома из камня. Они расчистили террасу на склоне горы, имевшую в длину около семи километров, а в ширину — до двухсот шагов, и обнесли ее каменной оградой. В одном конце террасы расположены были каменные дома, крытые травой, а в другом — высилась естественная крепость — круглая скала, также обнесенная оградой. Вокруг скалы и около каменных домов виднелись хижины, напоминавшие ульи. Несколько гигантских баобабов росли вдоль изгороди, отбрасывая густую тень на дома и хижины. Жалобно мычали телята, призывая матерей, мирно пасшихся внизу, в долине.
— Сейчас мир, — пробормотал Кару. — Когда бауэна ведут войну, они загоняют свои стада в крааль, обнесенный каменной стеной. А сейчас они едят, спят и говорят о своих стадах.
— Мы будем есть мясо коровы, — сказал Дакуин. — Я слышал, что оно вкуснее, чем мясо антилопы.
— Птица не ест, когда на нее смотрит мамба (змея. – germiones_muzh.), — возразил Кару. — Мы не будем стрелять ни в коров, ни в антилоп. Если бауэна увидят раненое животное, они узнают, что пришел бушмен. Мы притаимся, как кролики, и никто нас не увидит.
— Если шакал находит гнездо куропатки, он не прячется, — возразил Краг, презиравший осторожность.
— Я видел кафров, у которых отняли их стадо. Они беснуются, как львица, потерявшая детенышей. Мы не тронем коров.
Кару повел молодых людей назад, в ущелье. Дакуин, замыкавший шествие, должен был по приказу Кару заметать следы. Они свернули с проложенной зверями тропы, долго пробирались сквозь заросли и наконец подошли к гигантскому баобабу; диаметр дерева равнялся трем метрам. На земле валялись камни, покрытые лишаями, гнилые палки и кожура плодов. По-видимому, павианы знали об этом дереве, но бауэна сюда не приходили: старый баобаб находился слишком далеко от поселка.
Кару заглянул в дупло и поворошил палкой труху. Убедившись, что змей нет, он вошел в пустой ствол дерева и очутился как бы в большой пещере с деревянными сводами. Краг и Дакуин последовали за ним и помогли ему очистить будущее их жилище от гниющих листьев и хвороста. Затем Кару уселся и достал гадальные кости, а молодые люди отправились искать воду. У входа в ущелье под нависшей каменной глыбой они нашли холодный источник, а на обратном пути наткнулись на куду, дремавшего в кустах, но не тронули его, помня наказ Кару, человека мудрого и осторожного. Дальше увидели они леопарда, лежавшего на толстом суку дерева. Пятнистая кошка смотрела на них большими желтыми глазами, и они ускорили шаги.
Между тем Кару жег в дупле пахучие травы; по его словам, дым должен был прогнать ядовитых змей и насекомых. Юноши с любопытством бродили вокруг баобаба: такого большого дерева они никогда еще не видели. В огромном дупле все трое могли стоять и лежать. Затем они влезли на верхушку и стали сбрасывать на землю большие тяжелые плоды. С трех плодов Кару срезал сверху кожуру и наполнил их водой, а четвертый плод разрезал пополам и показал юношам зерна, соединенные между собой волокнами, которые были прикреплены к внутренней стороне кожуры. Один конец зерна был твердый и коричневый, другой — мягкий и белый.
Дакуин и Краг взяли в рот по одному зернышку и тут же их выплюнули: зерна оказались очень кислыми. Однако обезьянам они, по-видимому, нравились. Впоследствии Дакуину не раз случалось наблюдать, как павианы, взобравшись на баобаб, визжали и гримасничали, отнимая друг у друга плоды. За неимением ножа павиан отдирал кожуру зубами, доставал волосатыми черными пальцами зерна и с удовольствием их поедал.
Утром трое бушменов выпили воду, настоянную на зернах баобаба, и, посмотрев друг на друга, причмокнули губами и ухмыльнулись. Новый напиток, кислый и освежающий, очень им понравился. Потом они ушли в чащу леса и до отвала наелись ягод и диких фиг.
Быстро летело время. Каждый день поднимались они на склон холма и часами смотрели на зеленую равнину и поселок кафров. Видели они женщин, ходивших за водой, видели пастухов, скот и дичь, видели стариков и величественных воинов. Заинтересованные новой для них жизнью, они запоминали каждую мелочь, так что впоследствии могли поделиться всеми своими впечатлениями.
Но с каждым днем возрастала потребность в мясе; наконец молодые люди расставили в лесу силки для цесарок и зайцев. Возвращаясь к своему жилищу в стволе баобаба, они увидели валявшиеся на земле внутренности дикой свиньи. Сразу догадались бушмены, что леопард выпотрошил свою добычу и спрятал мясо в ветвях одного из деревьев. Дакуин влез на дерево марула и, торжествуя, сбросил на землю тушу свиньи.
В тот вечер они устроили пир, съели по огромному куску мяса и запили его водой, настоянной на зернах баобаба. Кару утверждал, что напиток этот не только предохраняет от лихорадки, но и удесятеряет силы человека. Ночь они провели спокойно, но перед рассветом Кару проснулся, разбудил юношей и заявил, что нужно как можно скорее отсюда бежать. Кафры могли заметить дым от костра, разведенного накануне вечером. Все трое принялись за работу, засыпали пол пещеры листьями и скрыли все следы своего пребывания. Затем, взяв свое оружие, они ушли и спрятались в чаще леса, неподалеку от баобаба.
Когда рассеялся предрассветный туман, кафры вошли в ущелье. Об этом бушмены узнали по полету птиц и тревоге, поднявшейся среди животных. Из зарослей они могли видеть баобаб. Вскоре показалось несколько воинов-кафров. Перебегая от дерева к дереву, они прокрались к баобабу и стали бросать ассегаи в дупло. Но дупло оказалось пустым. Воины стали кричать и жестикулировать. Затем один из них выступил вперед и повторил то, что он, по-видимому, уже много раз рассказывал.
Накануне он отправился искать мед и вошел в ущелье. Подойдя к источнику, чтобы напиться, он вдруг отскочил, словно его ужалила иниоко: на влажной земле он увидел след ноги — очень маленькой ноги, походившей на ногу ребенка. Но дети никогда не заходят в ущелье, так как оно слишком далеко от поселка. Тогда он внимательно осмотрелся по сторонам и увидел силки на тропе, по которой цесарки ходят к водоему. Никто из племени бауэна не делает таких силков. Он показал их воинам, и те с ним согласились. Спрятавшись в кустах, он стал караулить и вскоре увидел маленького коричневого человечка, пробиравшегося в зарослях. Умтагати? Волшебство! Неужели это был Тиколоши, — дух, который принимает образ человека и разъезжает верхом на леопарде? Но мудрые старики говорят, что силки расставлены не Тиколоши, а бушменами, которые обычно живут в пещерах или дуплах деревьев.
Кафр говорил очень возбужденно, а Кару, следивший за его жестами, угадывал, о чем идет речь.
Постояв несколько минут возле баобаба, кафры вышли из ущелья и поднялись на склон холма. Бушмены, прячась за деревьями, следовали за ними и видели, как кафры остановились у подножия скалы, где частенько сиживали трое путешественников. Один из воинов опустился на четвереньки и стал нюхать землю. Потом он вскочил и крикнул: «Инжа-инжа!», что означает «собака».
— Земля пахнет бушменами, — объявил он. — Мы приведем собак и пустим их по следу. — Бушменов нужно прогнать.
Кафиры быстро ушли, а Кару сообщил своим спутникам о том, какая опасность им угрожает. Он повел их назад, в ущелье, и там помазал их ступни мазью, которую достал из своего мешка.
— Куда же мы пойдем? — спросил он.
— Туда, на вершину горы, — отозвались юноши.
— Нет, тот, кто хочет спрятаться, не должен подниматься на высокие места. Мы спустимся на равнину и войдем в рощу, куда женщины ходят за водой. Мужчины и собаки туда не придут.
Дакуин и Краг повиновались беспрекословно. Они пробрались сквозь заросли колючих кустов и спустились к влажной полосе земли, где росли марула. Птицы, перелетая с ветки на ветку, клевали дикие фиги и громко щебетали. Бушмены поднялись выше, туда, где росла трава и мимозы. Избегая проложенных троп, они приблизились к роще; здесь, по их мнению, должен был находиться пруд. Дальше они не посмели идти и залегли в траве. Ждали они полудня, зная, что в этот знойный час кафры дремлют в тени.
Полдень настал. Ползком пробрались бушмены в рощу, прячась за стволами деревьев, и увидели чистый прозрачный пруд. Деревья у пруда были плодовые; выросли они, должно быть, из семян, занесенных сюда птицами. В тени сидели женщины и ждали, когда спадет жара. Подле них стояли высокие глиняные сосуды для воды. Тот берег, куда женщины спускались за водой, был расчищен, а на противоположном берегу густо разрослись кусты. Бушмены залегли в зарослях и не спускали глаз с женщин. Одна из них о чем-то разглагольствовала и так выразительно жестикулировала, что Кару, следя за ее руками и пальцами, мог угадать, о чем она говорит.
А говорила она о том, что в ущелье появился маленький человечек или дух — страшный Тиколоши. Воины пустили собак по следу. Мужчины глупы; разве может собака напасть на след духа? Конечно, они ничего не нашли, кроме силков, сделанных из хвоста куду. Невелика находка! Всем известно, что волосы куду остаются на каждом кусте, мимо которого он проходит. А у мужчин только и разговора, что об этих силках. Она — женщина, и потому рассуждает трезво. Маленький человечек — не бушмен, а шпион и разведчик зулусов. Приближаются фэткани (истребители). Всем известно, что Мозелекац изменил великому черному вождю Чаке и отправился в дальний путь завоевывать земли. Да, зулусы не за горами; но мужчины похожи на квагг: они забывают об опасности, как только она миновала. Но вот что должны знать все женщины и девушки: у них не будет недостатка в мужьях, когда придут зулусы. Воины возьмут их себе в жены.
Говорившая громко захохотала, а подруги начали с ней спорить.
После полудня к пруду спустилась толпа женщин, обнаженных до пояса.
Они не боялись шпионов, бушменов и Тиколоши и пронзительно смеялись, говоря о страшных зулусах. Все казалось им смешным! Высокая девушка наполнила водой глиняный сосуд; не расплескав, водрузила его себе на голову и, придерживая его одной рукой, другой энергично жестикулировала, бросая презрительные замечания по адресу зулусов и вообще всех мужчин.
Когда ушли женщины, унося сосуды, наполненные водой, на водопой пришли стада. Коровы, войдя в воду, лениво осматривались по сторонам, пока нетерпеливые пастухи не начали их поторапливать. Быков и телок загнали в краали, находившиеся неподалеку от пруда, а дойные коровы, громко мыча, поднялись на горную террасу, обнесенную изгородью.
К вечеру замер дневной шум, и костры запылали у входов в хижины. Женщины варили маисовую похлебку, мужчины ужинали, разговаривали, укладывались спать. А бушмены отмечали и запоминали все, происходившее в поселке кафров. Когда спустилась ночная тишина, они подползли ко входу в маленькую хижину, в которой не жил никто. Кару заметил, что в эту хижину женщины отнесли тыквенные сосуды с молоком.
Осторожно вошли бушмены и попробовали молоко. Оно уже начало киснуть. Все трое выпили столько, сколько смогли; затем легли спать прямо на земляном полу. Спали они, пока не проснулись маленькие кафрские куры.
Когда первый петух приветствовал зарю нового дня, они выползли из хижины и снова спрятались в зарослях у пруда. Здесь обсуждали они дальнейший план действий. Чем раньше уйти отсюда, тем лучше, — так говорил Кару; но, пожалуй, безопаснее будет еще некоторое время скрываться в зарослях, а затем наполнить мешки плодами баобаба и отнести их родному племени в пустыню.
Однако новый день начался тревожно. С горной террасы донесся барабанный бой и прокатился по равнине, из крааля в крааль.
— Они бьют в военные барабаны, — сказал Кару.
— Неужели из-за нас подняли они такой шум? — спросил Дакуин, горделиво выпячивая грудь.
— Скоро узнаем.
Из хижины высыпал народ. Все смотрели на небо, не видно ли столбов дыма — сигналов, возвещающих приближение опасности.
Но на чистом утреннем небе дыма не было. Тогда воины взяли свои щиты и ассегаи и поднялись на террасу к хижине вождя. Женщины занимались своими повседневными делами — собирали хворост, растирали между двумя камнями маисовые зерна, но время от времени отрывались от работы и пугливо прислушивались к монотонному барабанному бою.
Пришли женщины из дальних краалей, прибежала женщина, которая накануне болтала и смеялась у пруда.
— Ха-ха! — хохотала она. — Чего вы боитесь? Я пришла из крааля Мписо, и Мписо говорит, что никакой опасности нет. Барабанщика он ударил по голове.
Женщины ей возражали, смеялись; спорили и подняли такой крик, что заглушили даже барабанный бой.
После полудня пришли женщины и девушки с горной террасы и сказали, что им велено перенести зерно в крааль вождя и наполнить водой большие сосуды, в которых обычно приготовляли пиво. Эта весть вызвала новые опасения. Вождь готовится к войне.
Шум не смолкал, пока не пришли старейшины. Ударами палок они призвали женщин к порядку и заставили их взяться за работу. Старухи и дети, нагруженные домашним скарбом, переселялись в крааль на склоне горы. Туда же за каменную ограду загнали скот. А барабаны гудели протяжно и глухо.
— Почему они подняли такой шум? — презрительно спросил Дакуин.
— Так всегда бывает перед тем, как польется кровь, — ответил мудрый Кару. — Идут убийцы.
— Убийцы? Зулусы? Разве и сюда они пришли?
— Они везде. Сюда идет тот, о ком мы слышали в стране холмов, долин и рек. Это Мозелекац. Он ушел от убийцы Чаки и ищет, где бы ему поселиться.
Маленькие охотники уже были однажды свидетелями организованной бойни. И виновником бойни был Мозелекац.
До поздней ночи гудели барабаны, а когда запели петухи, снова раздался барабанный бой. Воинов племени бауэна призывали в крааль вождя. Они явились на совет и после долгих разговоров решили преградить неприятелю выход из ущелья, прорезавшего горный хребет. Но войдя в ущелье, они наткнулись на стену из щитов. Зулусы уже заняли проход!
Вождь их слышал барабанный бой, но страх и сомнения были ему чужды. Расспросив разведчиков, он отправил один отряд занять ущелье, второму отряду поручено было защищать тыл.
— Если мы войдем в долину, — победа за нами, — сказал он своим воинам.
Два других отряда выступили на помощь первому, громко пели они грозную боевую песню, и, услышав это пение, содрогнулись воины бауэна, готовившиеся атаковать горсточку людей — первый отряд, вошедший в ущелье.
Бауэна отступили за каменное ограждение на горной террасе, а отряды зулусов, придерживаясь русла реки, вступили в долину и поставили охрану у входа в ущелье. Не был брошен ни один ассегай, не просвистела ни одна стрела.
Бушмены, притаившиеся в зарослях, видели, как зулусы спустились к пруду и пронзили ассегаями коров и быков, которых бауэна не успели загнать в крааль на горе. Позднее донеслись вопли и гул, и черный столб дыма поднялся в конце равнины. По-видимому, первый отряд завладел краалем самоуверенного Мписо, того самого, который не пожелал обратить внимание на бой военных барабанов.
Крааль был разграблен и сожжен, всех мужчин зулусы перебили, а женщин и девушек захватили в плен и пригнали к пруду. Среди них была та самая веселая женщина, которая накануне предрекала приход зулусов.
После полудня все воины-зулусы собрались на 6epeгу пруда и громкими криками приветствовали своего вождя. Это был Мозелекац, великий воин, осмелившийся восстать против грозного Чаки. Его суровое лицо, изборожденное морщинами, казалось высеченным из гранита. Он остановился на просеке, откуда видна была крепость на горной террасе и черная масса — воины, готовые перейти в атаку.
Мозелекац отдал приказ своим воинам, и один отряд двинулся в горы, намереваясь зайти в тыл врагу. Бауэна поняли смысл этого маневра и с громкими воплями побежали по склону горы. Они хотели перерезать путь зулусам.
По приказу Мозелекаца второй отряд бросился в узкое ущелье, которое должно было привести их к крепости. В лагере бауэна поднялась суматоха. Воины, взбиравшиеся на гору, остановились и побежали назад защищать ущелье.
Тогда победитель повел два оставшихся отряда к подножию горы. Люди выстроились в боевом порядке, и снова грянула победная песня зулусов. Крепость была окружена. Смятение, поднявшееся в лагере осажденных, преисполнило гордостью сердце вождя. С торжеством посмотрел он на своих индун и подал знак барабанщикам. Те выступили вперед и стали бить в барабаны. Это был сигнал, возвещающий о прекращении военных действий.
Обезумевшие от ужаса бауэна услышали сигнал и вздохнули с облегчением. По-видимому, гибель их была отсрочена. Что за этим последует?
По знаку вождя отряд зулусов, державших в руках белые щиты — щиты мира, стал подниматься на гору к террасе. Сотни осажденных, затаив дыхание, следили за вестниками, посланными Мозелекацем. Они вошли в ворота и направились к группе воинов, стоявших в тени баобаба.
Спустя некоторое время отряд вышел из-за ограды; его сопровождали старейшины племени бауэна. Мозелекац стоял на пригорке, окруженный своими воинами, которые положили на траву щиты и оружие.
Посланцы бауэна с достоинством приблизились к нему, но, встретив его взгляд, почувствовали страх, хотя лицо зулуса оставалось бесстрастным.
— Хотите ли вы мира? — спросил он.
— Наш господин ждет твоего слова, великий вождь. Он не хочет войны. Он поступит так, как прикажешь ты, неведомый нам вождь.
Ноздри зулуса раздулись, но голос его прозвучал спокойно.
— Разве вы меня не знаете? Но люди только и говорят, что о Мозелекаце и о грозных его воинах.
— Мы слышали о твоем приближении, великий вождь. Но мы знаем, что здесь ты не останешься. Наша страна бедна, а там дальше, за горами, раскинулись тучные пастбища.
— Об этих пастбищах я слышал от моих разведчиков. Мы идем туда. Но здесь один из вас пытался преградить мне путь.
— Это был Мписо. Великий вождь, Мписо упрям. Наш господин прогневался на него.
— Мписо наказан. Передайте вашему господину мои слова: мы здесь останемся, пока не придет подкрепление. Я требую, чтобы людям, которые за мной следуют, был открыт путь в долину. Я требую также, чтобы вы ежедневно поставляли нам мясо и зерно.
— Много ли воинов у тебя, великий вождь?
— Воинов много, и они привыкли есть до отвала. Когда еды мало, они убивают скот.
— Тяжкое бремя возлагаешь ты на наши плечи, вождь.
— Если вы не согласны, — отвечайте скорее. Видите, воины мои рвутся в бой.
— Наш господин на все согласен, — смиренно ответили посланцы.
— Скажите вашему господину, что судить о нем я буду по его делам. Ступайте с миром.
Посланцы удалились и принесли вождю весть о мире. Вождь и старейшины племени готовы были принять любые условия, только бы избежать войны. Народу приказано было относиться к пришельцам с почтением и всеми силами способствовать скорейшему их уходу.
Но Мозелекац и сам не намерен был мешкать.
Три больших отряда посланы были расчищать дорогу для победителей, и через три дня войско зулусов покинуло долину.
Тогда и бушмены собрались в обратный путь. Они вернулись к баобабу, наполнили свои мешки плодами и в ночь ушли из страны кафров…

ЭРНЕСТ ГЛЕНВИЛЛ (1855 – 1925. англичанин. родился в Африке, жил и умер в Африке). ЗУЛУСЫ НАСТУПАЮТ

(no subject)

Африку населяют люди всех рас Земли.
Проще говоря, на севере континента живут в основном белые. Запад, юг и центр принадлежат черным. Мадагаскар - монголоидам (мальгаши). А восток Африки - место народов смешанных рас.
- Кто из них живет счастливее?
Относился б я к ним ко всем сразу - я бы знал.

МАМАДУ ДИАБАТЕ в дуэте на балафонах, под барабаны

https://www.youtube.com/watch?v=v_oMMcvSgXk
- конечно, это шуточная дуэль виртуозов. (Как в блюзе). Мамаду Диабате - из рода малийских гриотов, международноизвестный мастер исполнения на кОре; балафон для него, в общем, баловство. Но баловство родное, зап.африканское. Я вообще недолюбливаю виртуозов - предпочитаю сложным простые, но неповторимо наполненные композиции. - Но здесь - вполне живое музыкальное действо. Лёгкое, задорное.
Послушайте.

сказка многих африканских народов

ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ

два человека шли по дороге. Повстречался им разносчик пальмового вина.
— Не дашь ли ты нам немного вина? — попросили они. — Нам очень хочется пить.
Разносчик ответил:
— Прежде чем я дам вам пальмового вина, скажите мне ваши имена.
— Меня зовут Откуда-Мы-Идём, — сказал первый.
— Меня зовут Куда-Мы-Идём, — сказал второй.
— У тебя прекрасное имя, Откуда-Мы-Идём, — сказал разносчик пальмового вина. — Я угощу тебя вином. Но у тебя, Куда-Мы-Идём, имя плохое. Должно быть, ты нехороший человек. И ты не получишь пальмового вина.
Они заспорили. И решили найти человека, который бы рассудил их. Нашли — рассказали, в чём дело. Судья выслушал и сказал:
— Разносчик неправ. Прав Куда-Мы-Идём потому, что мы не можем взять больше ничего из того, что оставили сзади. А новое мы находим только там, куда мы идём.
Разносчик согласился:
— Да, это так.
И дал пальмового вина Куда-Мы-Идём.

нигерийская сказка

СМЕЮЩЕЕСЯ ДЕРЕВО

в одной деревне кто-то повадился красть плоды с пальмовых деревьев. Из этих плодов крестьяне делали пальмовое масло. А без масла какую еду приготовишь? Как ни старались люди изловить вора, ничего у них не получалось: не удавалось им выяснить, кто же таскал пальмовые плоды.
А это был мистер Черепаха!
Он был маленький и незаметный и ходил на промысел глухой ночью, вот почему люди не могли его выследить.
Но проделки мистера Черепахи стали известны смеющемуся дереву, которое звали Алумо. А от него узнали все деревья. Узнали и возмутились.
- Вор! - воскликнула кокосовая пальма.
- Бессовестный! - сказало манговое дерево.
- Он плохо кончит, - заявила высокая казуарина.
- Надо как-то прекратить это безобразие, - вступила в разговор гуава.
- Надо проучить его, - сказало апельсинное дерево.
- Да, но как проучить? - отозвалась папайя.
- Нам надо помочь людям, - сказали все деревья хором.
И они склонились друг к другу вершинами и начали шептаться.
- Хорошо, - сказал Алумо. - Мы напугаем его так, что навсегда отучим от воровства. Я буду начеку и сообщу вам всем, когда появится мистер Черепаха.
Ночью мистер Черепаха стал крадучись подбираться к пальмам. Увидело это дерево Алумо и захохотало на весь лес, чтобы разбудить остальные деревья.
Деревья проснулись и зашумели.
- Алумо, король смеха Алумо, чему ты смеешься?
Алумо в ответ запел песню, и все деревья к нему присоединились. Они пели хором:

Черепаха идет,
Алумо, король смеха Алумо!
Он идет воровать плоды,
Алумо, король смеха Алумо!

У него на спине мешок,
Алумо, король смеха Алумо!
Он держит в руке своей нож,
Алумо, король смеха Алумо!


Потом разом наступила мертвая тишина. Но стоило только мистеру Черепахе сделать шаг, как деревья начинали хором петь песню, которой выдавали вора с головой.
Случилось так, что один крестьянин возвращался домой поздно и слышал, о чем пели деревья. Утром он побежал к старейшине. Люди в деревне посовещались и решили ночью устроить засаду.
Но испуганный деревьями мистер Черепаха не появился ни в эту, ни на следующую ночь.
- Еще одна ночь – и хватит, - сказал один из крестьян. – Больше я не хочу караулить попусту.
- Если и завтра он не придет, значит, деревья нас обманули.
- Потерпите, - сказал старейшина. – Деревья никогда не обманывают. Мистер Черепаха обязательно появится.
И вот на третью ночь, когда было особенно темно и тихо, люди услышали смех:
- Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Хо-хо-хо!
- Алумо, над чем ты смеешься, Алумо? – закричали деревья.
Тогда Алумо запел, а все деревья подхватили его песню:

Черепаха идет,
Алумо, король смеха Алумо!
Он идет воровать плоды,
Алумо, король смеха Алумо!

У него на спине мешок,
Алумо, король смеха Алумо!
У него в руке нож,
Алумо, король смеха Алумо!


Вот так с помощью деревьев люди выследили мистера Черепаху и поймали его.
И стало мистеру Черепахе так стыдно, так стыдно, что он глубоко втянул голову в панцирь, чтобы скрыться от позора.
С тех пор, встречаясь с людьми, черепахи прячут голову в панцирь: им стыдно за своего родственника, мистера Черепаху.