July 29th, 2017

из древнеегиптских сонников

[если кому приснится] что он сидит на дереве - ХОРОШО: он исцелится от всех болезней
[если кому приснится] что он обтесывает бревно - ХОРОШО: родится у него сын
[если кому приснится] что он смотрит в колодец - ПЛОХО: заключат его в тюрьму
[если кому приснится] что его сделали чиновником - ПЛОХО: смерть его близка

бушмены уходят. XV

глава XV
СМЕРТЬ ЛЬВА

спустились сумерки. Дакуин дремал. Когда густая тьма покрыла землю, он почуял запах льва. Запах этот был значительно сильнее, чем запах козла или шелудивой собаки. Вот почему Дакуин решил, что хищник стар и, должно быть, не брезгует падалью.
Всматриваясь в темноту и прислушиваясь к ночным шорохам, бушмен услышал приближение льва, который волочил что-то по земле. Затем раздалось громкое мурлыканье, и к запаху льва примешался запах гниющего мяса.
Дакуин недоумевал, как могли пчелы избрать своим пристанищем эту пещеру, отравленную отвратительными запахами.
Лев терзал свою добычу, мурлыкал и изредка поднимал голову, посматривая на человека, притаившегося в ветвях. В бархатной темноте бледно мерцали глаза. Вдыхая тошнотворный запах, прислушиваясь к мурлыканью и ворчанью, юноша испытывал головокружение. Чудилось ему, что он сорвется со своего насеста, зубы хищника вонзятся в его тело, и лев будет терзать его, Дакуина, так же, как сейчас терзает гниющую тушу.
Прошло несколько минут. Лев с рычанием поднялся, подошел к дереву и вонзил когти в кору. Дакуину казалось, что выпущенные когти удлиняются, тянутся к нему, поднимаются все выше и выше.
Он развязал ремешок, влез на верхушку дерева и вздохнул свободнее, когда увидел над своей головой звездное небо. Здесь воздух был гораздо свежее. Дакуин лег на спину, и переплетающиеся ветви, словно пружинный матрац, мягко приняли его тело. Он смотрел на Млечный путь — белую тропу, по которой движется солнце, — и с гордостью думал о девушке-бушменке, бросившей в небо горсть золы и тлеющих углей (- от этого и появились звёзды. Миф бушменов. – germiones_muzh.).
Занялась заря. Млечный путь растаял в синеве, загорелись солнечные блики на перистых листьях и вершинах скал.
Осторожно спустился юноша на нижний сук и осмотрелся по сторонам: не видно ли поблизости льва. На земле валялись остатки пиршества, из пещеры, сверкая крылышками, вылетали пчелы.
Нигде не видно было льва, и молодому охотнику предстояло решить вопрос: что делает сейчас хищник? Спит, лежит в засаде, спустился к пруду или ушел на охоту? Что бы он ни делал, но Дакуин ждать не мог. От голода и жажды у него кружилась голова: он знал — если силы ему изменят, лев без боя завладеет своей жертвой.
Не находя следов льва, юноша поднялся на скалу, с которой открывался вид на долину и пруд, заросший у берегов тростником. Антилопы, утолив жажду, мирно отдыхали, — значит, льва поблизости не было. Дакуин спустился со скалы, — во что бы то ни стало он должен был добраться до воды. Остановившись у того самого дерева, где накануне настиг его лев, юноша еще раз осмотрелся по сторонам и продолжал путь на четвереньках, словно павиан. Антилопы смотрели на него с любопытством. Спустившись к пруду, он вошел в воду. Вода остудила разгоряченное тело, но пил он умеренно.
Потом исследовал отпечатки копыт и лап на влажной земле и узнал, что лев побывал здесь ночью; хищник уже ушел, когда стадо антилоп спустилось к воде.
Дакуин внимательно осмотрел свой лук и спрятался в тростниковых зарослях на берегу, шагах в тридцати от того места, где лев ночью утолял жажду. Три стрелы он положил подле себя, а ассегай воткнул в сырую землю. Он не намерен был возвращаться домой без трофея; если он не принесет трофея, Сан (союз охотников у бушменов: Дакуин должен доказать свои способности. – germiones_muzh.) не отдаст ему в жены Суоллу. За эти дни Дакуин возмужал, лицо его осунулось; юноша стал мужчиной. (- если бы меня лев живым засунул про запас между камней - я бы, наверно, стал овощем:). - germiones_muzh.)
Перевалило за полдень. Птицы стаями спускались к пруду; куропатки «намаква» падали, словно камни с неба. Ветер зашелестел в тростнике, и в тишине прокатилось рыкание льва.
— Он идет, — пробормотал молодой бушмен, сжимая в руке лук.
Лев узнал, что жертва его скрылась. Найдет ли он ее след?
Жребий был брошен. Дакуину ничего иного не оставалось, как терпеливо ждать.
Антилопы первые подняли тревогу. Самцы захрапели, самки звали детенышей — они увидели льва. Через несколько минут стадо покинуло пастбище. Ясно было, что лев напал на след. Он бежал рысью и ворчал на бегу: по-видимому, он был уверен, что теперь-то уж добыча от него не ускользнет. Слева от Дакуина закачался тростник, и показалось огромное желтое тело. Зазвенела тетива, лев поднял голову, и стрела вонзилась ему в бок. Разъяренный зверь вцепился зубами в древко. Снова раздался мелодичный звон, и вторая стрела зажужжала в воздухе.
Лев бросился в воду: рассвирепев, он шел напрямик. Когда он находился в десяти шагах от Дакуина, третья стрела рассекла воздух, влетела в разинутую пасть зверя и вонзилась в язык.
Дико зарычав, лев лапами разбивал воду, поднимая брызги пены. Сжимая в руке ассегай, молодой бушмен спрыгнул с берега в пруд. Ассегай он вонзил в брюхо зверю, на которого уже начал действовать яд. Хищник повернулся, выбрался на берег и остановился, низко опустив голову. Стрела жгла ему язык и горло. Он старался вытащить ее лапой.
Бушмены занимались своими повседневными делами, когда раздался громкий голос, призывающий к «дереву совета». Все высыпали из хижин и увидели человека, спускающегося с холма. Рука его висела, как плеть, однако шествовал он степенно и величаво.
Это был Дакуин; но он не походил на того Дакуина, которого они знали. Новый Дакуин выглядел старше. Глаза его были красны, лицо покрыто ссадинами, пересохшие губы не закрывали зубов.
Он остановился, выпрямился горделиво и хриплым голосом крикнул:
— Я — Дакуин, убийца льва. Вот сердце, уши и два когтя большого желтого зверя.
Он бросил свои трофеи к ногам старшин.
— Лев остался на берегу зеленого пруда… Два дня ходьбы отсюда. Смотрите, он боролся за жизнь, ударил меня лапой и сломал мне руку. Завтра я возьму в жены Суоллу.
Он оперся на ассегай и стоял, сверкая глазами. Преодолевая страшную боль, сводившую его с ума, он бросал вызов бушменам.
Старшина Сана взял юношу за руку и коснулся пальцами его воспаленных век.
— Ты убил льва, сын мой. Женщины, разведите огонь в очаге.
Женщины сварили похлебку и стали ухаживать за Дакуином. Они напоили его отваром из лекарственных трав, чтобы «остудить кровь», потом вырыли канаву в песке и уложили в нее юношу. Для сломанной руки вырыли еще одну канавку поменьше, обложили руку горячей кашей и шелковистой шелухой огромной луковицы, а сверху засыпали сырым песком.
Между тем Кару и с ним два охотника отправились за шкурой льва, а Суолла уселась на землю подле Дакуина и стала отгонять от него мух. Одна из старух напоила юношу снотворным напитком, и он, бормоча что-то об ивах, пчелах и деревьях, крепко заснул.
Когда Кару принес шкуру и рассказал о стреле, вонзившейся в язык льва, бушмены вспомнили одного из великих своих предков — Хэйт си-Эйбиба — и предположили, что он в лице Дакуина возродился к жизни...

ЭРНЕСТ ГЛЕНВИЛЛ (1855 – 1925. англичанин. родился в Африке, жил и умер в Африке). ЗУЛУСЫ НАСТУПАЮТ

(no subject)

пять лет тому назад президент Нигерии пообещал ликвидировать экстремистскую группировку "Боко харам". В ответ на это руководство "Боко харам" обещало съесть президента Нигерии.
- Как думаете, кто первым из них сдержит обещание?

колёса Африки

вы может быть, удивитесь – но в Африке есть вполне себе автомобилестроение. Не только лицензионное (это больше египтяне: от мерседесов до дэу!)
В Марокко компания Laraki успешно производит офигенные суперкары, а Menara реставрирует и занаво реплицирует ретроавто для богатых мира сего. ЮАР, конечно, может больше – это самая мощная страна континента: там выпускают спорткары, военные автомобили любых характеристик, внедорожники – и многое другое. В Кении родился самый нужный автомобиль Африки: суперспростой и надежный, неломаемый, лёгкий, без уязвимой электроники, водимый хоть с крыши, хоть с капота пляжный «Мёбиус». Нигерия производит военные автомобили. Тунис рискнул на свой первый внедорожник. – В путь! Изысканноизвилистые серпантины Магриба, вечные пески Сахары, приёмистые грунтовки саванн, болота востока и горные перевалы юга ждут…

сенегальская сказка

ДАРЫ КУССА
«кто подвешивает свои припасы высоко, весьма не любит тех, кто высматривает себе добычу, глядя вверх». Так гласит пословица.
Когда в деревне говорили о женской красоте, никто не думал ни о жене гиены Буки, ни о жене зайца Лёка. Однако обе эти женщины принимали все на свой счет и весьма огорчались, заслышав злые слова об уродливых женах.
Долго они терпели и наконец не вытерпели. Приступили они к своим мужьям и потребовали ожерелий, браслетов и украшенных поясов, чтобы были они разодеты не хуже других женщин в деревне зверей.
Буки и Лёк слыли самыми примерными мужьями. Они не стали перечить женам и тотчас отправились на поиски драгоценных украшений.
У первой же речной заводи, какая попалась им на пути, Буки остановился. Он набрал мокрой глины, замесил ее, накатал из сырой глины шариков, проткнул в них дырочки и положил эти шарики сушиться на солнце. К вечеру Буки нанизал шарики на нитки, собрал из них множество браслетов и ожерелий и вернулся к своей жене.
— На, вот тебе браслеты и ожерелья, — сказал Буки. — Надень их себе на шею, на руки и ноги, и ты будешь краше всех!
А тем временем заяц Лёк рыскал по лесу и бегал по саванне. Семь дней он метался туда и сюда, но ничего достойного своей жены не нашел. Наконец, когда солнце начало слишком уж припекать, остановился заяц Лёк и улегся в тени баобаба. Улегся и заснул. А когда проснулся, сказал, блаженно потягиваясь:
— О, как свежа и прохладна тень этого дерева!
— Если бы ты отведал моих листьев, ты бы сказал, что они еще слаще моей тени, — прошамкал баобаб.
Заяц Лёк сорвал три листика с ветки баобаба, съел их и согласился:
— Воистину листья твои вкусны!
— Но плоды мои многократно вкуснее! — сказал баобаб.
Заяц Лёк взобрался на дерево, сорвал похожий на дубинку плод с хрупким стеблем и нашел внутри этого плода мучнистую сладкую мякоть. Называют ее «обезьяний хлеб», потому что только обезьяна Голо знает о нем и лакомится им, не говоря об этом никому. Старый себялюбец Голо!
И вот заяц Лёк разбил скорлупу и насладился вкусной мякотью плода баобаба.
— Побольше бы мне таких плодов, я бы продал их и стал богат! — воскликнул заяц Лёк.
— Значит, ты стремишься к богатству? — спросил баобаб. — Загляни-ка тогда в дупло в моем стволе.
Заяц сунул мордочку в дупло и увидел там золото, драгоценности, расшитые бубу (- длинная туника. Это нарядная одежда, она украшалась вышивкой. – germiones_muzh.) и златотканые покрывала, сверкавшие, как солнце днем или как звезды на небе ночью.
Протянул заяц Лёк свою лапку к этим сокровищам, о которых не мог и мечтать, но баобаб остановил его.
— Погоди! — сказал он. — Эти сокровища не мои, и я не могу тебе их дать. Но на поле проса ты найдешь кое-кого, кто сможет тебе помочь.
Помчался заяц Лёк на поле проса и нашел там карлика (- гнома. Гномы Африки небезопасны: они похищают имущество людей и даже самих людей. Знают тайны врачевания и умеют летать. Ходят на голове; все у них вверх тормашками. – germiones_muzh.) Кусса-младшего. Был карлик Кусс еще молод: волосы его ниспадали уже до пяток, но бороды у него не было. И только очень молоденький карлик мог в полдень, в самую жару, очутиться посредине просяного поля.
Увидел Кусс зайца Лёка и перепугался. Но заяц поздоровался с ним и сказал ему вежливо:
— Маленький Кусс! Меня послал к тебе большой баобаб…
— Я все знаю, — прервал его Кусс, ободренный добрым голосом зайца. — Следуй за мной! Через дупло вон того тамаринда мы спустимся к нам. Но горе тебе, если ты станешь смеяться над тем, что увидишь у нас. Когда вечером вернется мой отец, он захочет приставить свою дубинку к ограде. Но дубинка сама схватит моего отца и прислонит его к соломенному плетню. Когда моя мать вернется с вязанкой хвороста на голове, она захочет сбросить хворост на пол. Но вязанка хвороста схватит мою мать и бросит ее на пол. Моя мать зарежет в твою честь цыпленка, но выбросит его, а тебе подаст жареные пух и перья. И ты должен будешь съесть эти перья, не говоря худого слова и ничему не удивляясь.
Лёк пообещал сделать так, как ему посоветовал молодой карлик Кусс, и они спустились в жилище карликов через дупло в стволе тамаринда.
В доме карликов все было наоборот и шиворот-навыворот. Но заяц Лёк ничему не удивлялся и все терпел, что бы он ни видел и что бы он ни слышал. Три дня прогостил он там, и на четвертый день молодой карлик Кусс сказал ему:
— Сегодня отец мой вернется вечером и на прощанье подарит тебе один из двух калебасов (- большая тыква, в которой хранили напитки и еду. – germiones_muzh.). Так ты выбери тот, что поменьше.
Вернулся вечером старый Кусс, позвал зайца Лёка и предложил ему на выбор два калебаса, один маленький, другой большой. Заяц выбрал маленький калебас, и старый Кусс ему сказал:
— Возвращайся сразу к себе. И когда ты останешься в хижине один, скажи калебасу: «Кёль-калебас, исполни свое обещание!» Ступай, и пусть будет путь твой благополучен!
Поблагодарил заяц Лёк всех карликов, старших и младших, попрощался вежливо и вернулся к себе домой. Когда заяц Лёк остался один в хижине, он сказал:
— Кёль-калебас, исполни свое обещание!
И тотчас калебас наполнился всевозможными украшениями — браслетами, ожерельями, жемчужными поясами, бубу, выкрашенными драгоценным индиго (- король синих красителей. Теперь используют синтетический индиго. – germiones_muzh.) во все оттенки, — от темно-синих до небесно-голубых, — и покрывалами, затканными золотом.
И все это заяц Лёк отдал своей жене.
Когда на другой день жена Лёка пришла к водоему в своих нарядах и драгоценных украшениях, сверкавших на солнце, жена Буки-гиены едва не умерла от зависти. Она вытаращила глаза, открыла рот и упала без памяти, раздавив все свои браслеты, ожерелья и набедренные пояса из высохшей глины.
На нее лили воду, пока она не промокла до самых костей, и только тогда жена Буки очнулась. Побежала она в свой дом и вцепилась в мужа, который зевал и потягивался, выспав второй свой сон.
— Бездельник! — кричала жена Буки-гиены. — На что ты годишься? Жена зайца Лёка щеголяет в драгоценных уборах, она ходит вся в золоте и жемчугах, а ты для своей жены не нашел ничего лучше высохшей глины! Если ты не принесешь мне таких же украшений, я брошу тебя и вернусь в дом моих родителей!
Целый день думал Буки-гиена, как ему раздобыть для своей жены такие же украшения. И к вечеру придумал.
Пожевал он незрелого арахиса, напихал его себе под левую щеку и прибежал к дому зайца Лёка.
— Дядюшка Лёк, ой дядюшка Лёк! — застонал и заплакал Буки. — У меня зуб болит — нет сил терпеть! Выдерни мне его, дядюшка Лёк, заклинаю господом богом!
— А ты меня не укусишь? — осторожно спросил заяц Лёк.
— Чтобы я укусил тебя? Да я не могу и слюну проглотить! Помоги мне, дядюшка Лёк!
— Хум! Открой-ка пошире пасть! Какой зуб у тебя болит? Этот? Может быть, этот?
И заяц Лёк потрогал клык Буки.
— О!.. Нет, не этот, дальше!..
— Может быть этот?
— Н-н-н-ет! Еще дальше!
Заяц Лёк засунул свою лапу по самый локоть, и тут Буки-гиена захлопнул пасть.
— О, моя мама! — закричал заяц Лёк. — Буйе яйо! Зачем ты меня схватил, сосед Буки?
— Схватил и не выпущу, пока ты мне не скажешь, где ты нашел все эти наряды и украшения, — прохрипел Буки сквозь сжатые зубы.
— Отпусти меня, я тебя приведу в это место еще до рассвета, с первым криком петуха.
— Поклянись мне, что не обманешь!
— Клянусь поясом моего отца! — сказал заяц. И Буки отпустил его.
Буки не спал всю ночь. Земля еще не остыла, когда он поднялся и стукнул по шее своего петуха. Петух закричал. Буки прибежал к дому зайца и крикнул:
— Петух уже пропел!
— Может быть, твой петух и пропел, — ответил заяц Лёк, — но старухи еще не прокашлялись.
Буки побежал в свой дом и сдавил шею старой своей матери. Старуха захрипела и закашлялась. Буки вернулся к дому зайца.
— Старухи уже прокашлялись! — сказал он.
— Ладно, ладно, — отозвался заяц Лёк.
Он-то все понимал, но решил, что лучше разделаться с этим несносным соседом до рассвета, чем ждать до заката.
И вот Буки и заяц Лёк отправились в путь. По дороге заяц Лёк все по-честному рассказал и объяснил, что надо делать и чего не надо делать. Он оставил Буки возле баобаба, а сам ускакал домой досыпать самый сладкий утренний сон.
Буки присел на минутку, растянулся, затем поднялся и сказал баобабу:
— Говорят, будто тень твоя прохладна, и листья твои сочны, и плоды твои очень вкусны. Но сейчас у меня нет времени дожидаться, чтобы солнце взошло, и я вовсе не голоден. У меня дела поважнее! Скажи поскорей, кто даст мне сокровища из твоего дупла? Ведь ты говоришь, что они не твои!
И тогда баобаб сказал ему:
— Иди на поле проса!
Отправился Буки на просяное поле, но пришлось ему ждать до полудня, пока на поле не прибежал молодой карлик Кусс.
Схватил его Буки и начал над ним измываться. И наконец молодой карлик Кусс отвел Буки через дупло тамаринда в свое жилище. Но все-таки он посоветовал Буки не удивляться и не насмехаться над всем, что он увидит в доме его родителей.
Три дня прожил Буки в доме карлика, и три дня он удивлялся и насмехался над всем, что там видел.
— Где это слыхано, чтобы цыпленка ощипывали и выбрасывали за порог, а жарили пух и перья? — хохотал и злился Буки. — С тех пор как живу на свете, ничего подобного я не видывал!
И поэтому и еще потому, что маленький Кусс не забыл, как Буки измывался над ним на поле, молодой карлик Кусс не сказал незваному гостю-невеже, какой калебас надо выбрать.
Да если бы он и сказал, Буки его бы не послушался. «Нет, не такой же я глупец, как заяц Лёк! — думал Буки про себя. — Если заяц столько получил из маленького калебаса, сколько же я получу из большого! Нет, не так уж я глуп!»
И когда на четвертый день старый карлик Кусс предложил ему на выбор два калебаса — большой и маленький, — Буки тотчас схватил большой и хотел убежать, даже не попрощавшись.
— Когда придешь к себе, запрись получше! — крикнул ему вслед старый карлик Кусс. — И только тогда скажи: «Кёль-калебас, исполни свое обещание!»
— Ладно! — буркнул Буки-гиена и ушел, едва кивнув головой.
Добежал он до своего двора, запер ворота ограды. Приказал своим детям и своей жене, которая рушила в ступе просо, завалить снаружи дверь хижины, когда он туда войдет, дровами, колами, ступами и всем, что только найдется, чтобы его не тревожили. А сам вошел с калебасом в хижину и дверь изнутри подпер толстым бревном.
— Что бы вы ни услышали, не мешайте мне! — крикнул Буки сквозь заваленную и подпертую дверь. А потом поставил калебас на землю и сказал:
— Кёль-калебас, исполни свое обещание!
И тут из калебаса выскочила дубинка толщиною в руку и длиною в три локтя. Подпрыгнула дубинка и принялась колошматить гиену Буки без жалости и без пощады!
Буки метался, выл и рычал и стукался головой о плетеные стены хижины. Но дубинка всюду его настигала и била по спине, по ребрам, по лапам и по обвислому заду.
Наконец отыскал Буки дверь, отвалил бревно, и с грохотом вывалился наружу, опрокидывая дрова, котлы, и ступы, и все, что нашлось во дворе. Оттолкнув жену и разбрасывая детей, ринулся Буки к воротам. Но дубинка летела за ним и била его беспощадно.
Кое-как оттянул Буки тяжелый затвор, настежь распахнул ворота и с воем умчался в джунгли. Вот с тех пор Буки и слышать не может ни об украшениях, ни о женских нарядах.

письмо

пленный йоруба послал жене письмо: камень, кусочек древесного угля, жгучий перец и несколько сухих кукурузных зерен, завернутых в рваную тряпицу. В письме было «написано»: мое тело затвердело как камень; будущее черно как уголь; душа горит как перец; тело иссохло, как зерно кукурузы; а одежда превратилась в лохмотья.
- Вы бы прочли?