June 28th, 2017

безумие короля Суибне после проклятия Ронана на поле боя при Маг Рат (Ирландия, 637 г. н.э.)

- …пусть же будет Суибне отныне проклят навек!

Потом, когда сошлись вместе для великой битвы два войска, издали они по три крика, крика ярости и боевого пыла, и были эти крики подобны реву дикого зверя или голосу оленя, что по весне вызывает своего соперника на смертельный поединок. И услышал эти крики Суибне. Вдруг случилось с ним что-то в эту минуту, охватил его страх и ужас и смятение и трепет, и поднял он глаза, и взглянул на небо. То, что увидел он на небе, заставило содрогнуться его сердце, ибо было там великое волнение и облака похожи были на людей, что в ярости сражаются друг с другом, и тьма туч была там, и сверкание молний, и огонь. И синее смешалось там с красным, черное — с белым, темное — со светлым. И столь ужасным показалось ему это видение, что охватило его в ту минуту безумие, покинули его рассудок и разум, помутилось его сознание, и весь он оказался во власти страха и смятения, смущения и сомнения, содрогания и сочувствия, стал Суибне схожим видом и обликом своим с демоном летящим, как ветер и как смерч и как ураган и как буря. Задрожало его сердце, дрогнули его члены и оружие выпало из его рук. Ноги его дрожали, пальцы его ослабели и пустился он в стремительный полет и долгое скитание, как птица, что без толку и цели летает по воздуху. Таков был приговор Ронана, что ждет Суибне навеки бред и безумие.

И таким, каким стал он теперь, покинул он с великой поспешностью поле битвы и сражения, и когда бежал он, то ноги его почти не касались земли и почти не задевали травы, так стремителен был его бег и так легка была теперь его поступь. И так бежал он и бежал, и не останавливался, пролетая мимо скал и холмов, мимо гор и ущелий, мимо рек и ручьев, мимо лесов и рощ, мимо долин и лугов, мимо лощин и пустошей Ирландии, пока не оказался он в Рос Берах, что в долине Гленн Эркан. Там увидел он большое дерево, что росло в той долине и стояло, увитое плющом, и влез на него, и спрятался в его ветвях.

Как мы уже рассказывали, король Домналл, сын Аода, в тот день победил в битве (- а король Суибне подписался за его противника короля Конгала Клаэна. - germiones_muzh.). Был же в той битве у Суибне родич по имени Энгус Жирный, сын Ардгала, сына Макниада, сына Ниннеда, что из рода Уи Ниннеда, что в Дал Арайде. И вот когда провозглашена была победа Домналла, Энгус в великой поспешности покинул поле сражения вместе со своими людьми, так что пролегал их путь через долину Гленн Эркан. Шли они через долину и говорили между собой о том, что, странное дело, никто из них не видел после битвы Суибне, ни среди живых, ни среди мертвых, и никто не встречал его нигде. И полагали они, что это из-за проклятия Ронана, пропал их король и скрылся, и исчез, так что никто не видел его и не встретил, и никто не знал, что с ним случилось и какой смертью он погиб. Суибне же сидел на ветвях дерева, увитого плющом, и услышал их слова. И тогда так он им сказал:

О, юные воины,
О, мужи Дал Арайде,
Найдется утрата
Средь листьев зеленых.
Как птица на ветке —
То воля Господня —
Сижу, одинокий,
Без сна и похмелья.

Без ласки жены моей,
Все теперь я забуду,
И пребуду навеки
Я безумным, о воины!

Вот проклятие Ронана!


Когда люди Суибне услышали эти строфы, то стали уговаривать его спуститься с дерева вниз и обещали ему защиту и покровительство. Но не стал он им доверяться и сказал, что не покинет ветви, увитые плющом. Тогда воины окружили дерево со всех сторон, Суибне же, увидев это, поднялся в воздух и таким легким и стремительным был его полет, что скоро был он уже возле церкви Келл Риаган, что в Земле Коналла. Суибне сел на ветви большого раскидистого старого дерева, что росло посреди церковного двора. И так случилось, что подошли к этому дереву король Домналл, сын Аода, и его люди, что возвращались домой после победы в битве. Кто-то из воинов заметил, как мелькнул среди ветвей безумец и тотчас все окружили дерево. Все подняли головы и пытались разглядеть среди густых ветвей, кто же скрывается там, так что одни полагали, что это женщина, а другие — что мужчина. И только сам король Домналл узнал Суибне и сказал:

— Это Суибне, король Дал Арайде, которого проклял Ронан в тот день, когда была битва, в которой мы победили. И по правде говоря, добр и хорош тот муж, что скрывается сейчас среди густых ветвей, и если попросит он у нас сокровища и богатства, то получит он все, чего только захочет, если спустится вниз под нашу защиту и покровительство. (- но неспустился Суибне, а ускользнул и полетел дальше жить на деревьях, дрожать от холода, бегать с оленями и питаться желудями и травою. - germiones_muzh.)...

ирландская скела XII века "БЕЗУМИЕ СУИБНЕ"

(no subject)

В КОМ ЛЮБОВЬ, ТОТ НИКОГО НЕ СЧИТАЕТ СЕБЕ ЧУЖИМ, НО ВСЕ ЕМУ СВОИ. (Преподобный Ефрем Сирин)

(из ненаписанного)

Увезу тебя я в тундру на поживу комарам!
Будешь у костра коптиться, будешь мерзнуть по утрам.
Будешь есть одни консервы, только в валенках ходить...

(из ненаписанного)

Если б я был султан, я б построил дворец из халвы.
Принимал бы в нем юных актрис, не боялся молвы.
(А вот жен бы нарочно не стал заводить ни одной -
Но никто б не подумал, что педик я или больной!..

киншука

киншука - священное древо у индусов. - У них много священных растений, и каждое по-своему. Под фикусом, например, словил приход испытал оргазм достиг просветления великий Будда; ашока с красными цветами (хотя они скорее оранжевые и даже желтые) - растение любви и расцветает от прикосновенья красавицы; синенькую траву куша (мятлик гребенкоподобный) используют в разных обрядах и как подстилку, и как полотенце, и... А киншука - символ крови и ран. В эпической поэзии - в "Махабхарате", скажем - поверженный герой прекрасен, как киншука, покрытая кровавыми цветами. Цветы у нее действительно пронзительнокрасивы: их острые косые очертанья бередящего воображенье оттенка напоминают страшные открытые раны. И вот еще: они совсем непахнут.
Совершенно непонимаю, почему при этом киншуку называют "благой". - Какое тут благо?

НИЛ ГЕЙМАН

КОРИЦА

давным-давно в маленькой и теплой восточной стране, где все очень древнее, жила Корица, и была она принцессой. Глаза Корицы походили на жемчуга, придававшие ей большую красоту, но, увы, означавшие, что она была слепа. Ее мир походил на цвета жемчугов: бледно-белый и розовый, и мягко мерцающий.
И еще Корица не произносила ни единого слова.
Отец и мать девочки - Раджа и Рани (- это значит: Царь и Царица. – germiones_muzh.) - предлагали комнату во дворце, рощу деревьев манго, портрет старшей тетушки королевы Рани, выполненный в эмали на красном дереве и зеленого попугая, любому человеку, который смог бы сделать так, чтобы Корица заговорила.
Горы окружали восточную страну с одной стороны, джунгли с другой; люди прибывали в королевство издалека и пытались помочь Корице. Но получалось у них немногое: они гостили в дворцовых покоях, и осматривали деревья манго, и кормили попугая, и восхищались портретом королевской тетушки (которая в былые дни славилась своей красотой, хотя теперь была старой и сморщенной, отмеченная возрастом и разочарованиями), и, в конечном счете, они уходили, расстроенные, проклиная маленькую молчаливую девочку.
Однажды во дворце появился тигр. Он был огромным и свирепым черно-оранжевым кошмаром, и он шел, подобно богу, через мир, который был похож на движения тигров. Люди были напуганы.
"Бояться абсолютно нечего, - уверял Раджа. - Очень немногие тигры едят людей."
"Я как раз из них," - добавлял тигр.
Подданные королевства удивлялись этому, хотя их страх не уменьшался.
"Ты, возможно, лжешь," - не слишком уверенно сказал Раджа.
"Возможно, - соглашался тигр. - Но не сейчас. А впрочем, я здесь для того, чтобы научить девочку говорить".
Раджа посоветовался с Рани и, несмотря на протесты тетушки, которая считала, что тигра надлежит выгнать из города метлами и заостренными пиками, зверю предоставили комнату во дворце, и вручили расписанную эмаль, и показали манговую рощу, и также принесли попугая, который сразу возмущенно залопотал на своем попугайском языке и забился на стропила под самую крышу, наотрез отказываясь спуститься вниз.
И вот Корицу привели в комнату тигра.
"Веселая дама из Риги, - заверещал попугай с высоты стропил, -
Любила кататься на тигре.
Поездка закончилась драмой, смотри:
Вернулся лишь тигр, ну а дама - внутри,
И ухмылка на морде у тигра". (- это ирландский лимерик. – germiones_muzh.)
(Хотя в интересах исторической и литературной точности я обязан отметить здесь, что попугай в действительности цитировал другое стихотворение, значительно более старое и несколько более длинное, но, в конце концов, все с тем же смыслом).
"Точно, - поддакивала тетя Рани. - Даже птица знает!"
"Оставьте меня с девочкой наедине," - приказал тигр.
Раджа и Рани, и тетя Рани, и дворцовый персонал неохотно оставили зверя с Корицей. Девочка запустила свои пальцы в тигриный мех и почувствовала горячее дыхание животного на своем лице.
Тигр вложил руку Корицы в свою лапу.
"Боль," - сказал Тигр, и дотронулся одним острым как игла когтем ладони Корицы. Царапина оставила ярко-красную цепочку капель крови на ее светло-коричневой коже.
Корица заплакала.
"Страх," - сказал Тигр, и зарычал, начав так тихо, что вы едва ли могли услышать его. Звук перешел в мурлыканье, затем в тихий рев, подобный раскатам отдаленного вулкана, затем в рев такой громкий, что затряслись дворцовые стены.
(- о, блин! Он умеет... - germiones_muzh.)
Корица задрожала.
"Любовь," - сказал Тигр. И своим шершавым алым языком слизнул кровь с ладони Корицы и облизал ее смуглое лицо.
"Любовь?" - прошептала Корица слабым и глухим голосом, пользоваться которым давно отвыкла.
И Тигр раскрыл пасть и ухмыльнулся подобно голодному богу, который подобен усмешке тигра.
Луна была полной в ту ночь.
А когда наступило ясное утро, ребенок и зверь вместе вышли из комнаты. Звенели цимбалы, и пели пестрые птицы, и Корица с Тигром подошли к Рани и Радже, которые сидели в конце тронного зала, а старые слуги обмахивали их листьями пальмы. Тетя королевы Рани сидела в углу комнаты, пила чай и неодобрительно посматривала на происходящее.
"Теперь она может говорить?" - спросила Рани.
"Почему бы вам не спросить ее?" - прорычал Тигр.
"Ты можешь говорить?" - спросил Раджа Корицу.
Девушка кивнула.
"Ха! - закудахтала тетя Рани. - Она так же может говорить, как и достать языком собственную спину!"
"Тихо," - приказал Раджа тете Рани.
"Я могу говорить, - сказала Корица. - Я думаю, что всегда могла."
"Почему же ты молчала?" - спросила ее мать.
"Это не она говорит, - пробормотала тетя Рани, подняв вверх палец, напоминающий скрюченную палку. - Это тигр дурачит нас, это его голос."
"Неужели никто не может заставить эту женщину замолчать?" - спросил Раджа у присутствующих в комнате.
"Заставить замолчать конечно проще, чем разговорить," - заметил Тигр и моментально исправил ситуацию.
Затем Корица сказала: "Почему я не говорила? Потому что мне нечего было сказать."
"А теперь?" - спросил ее отец.
"А теперь Тигр рассказал мне о джунглях, о болтовне обезьян и запахе рассвета, и вкусе лунных лучей, и шуме фламинго, когда они всей стаей взмывают в воздух с озерной глади, - говорила она. - И вот то, что я собиралась сказать вам: я ухожу с Тигром."
"Ты не можешь так поступить, - вскипел Раджа. - Я запрещаю тебе."
"Трудно, - сказала Корица, - запретить тиграм делать то, что они хотят."
И Раджа и Рани, после недолгих раздумий и совещаний, приняли решение: пусть будет так.
"Кроме того, - вздохнула Рани, - она несомненно будет там более счастлива."
"Как же насчет комнаты во дворце? И манговой рощи? И попугая? И портрета старшей тети Рани?" - спросил Раджа, который верил, что в этом мире еще существовало место для практичности.
"Отдайте их людям," - сказал Тигр.
И людям города объявили о том, что они были теперь полноправными владельцами попугая, портрета, и манговой рощи, и что принцесса Корица теперь может говорить, но должна оставить их на некоторое время, чтобы продолжить свое образование.
Люди собрались на городской площади, и вскоре двери дворца открылись, и появились тигр и ребенок. Тигр медленно прошел сквозь толпу с маленькой девочкой на спине, крепко державшейся за его мех. И скоро они оба были проглочены джунглями. Так уходят тигры.
В конечном итоге никто не был съеден, за исключением старшей тети королевы Рани, которую жители королевства со временем стали помнить только по портрету, вывешенному на городской площади. Таким образом, она навсегда осталась красивой и молодой.

древний грек - о сингулярности

- ...Не будет, значит, ни раба, не будет ни рабыни
Ни у кого, но каждый сам, и даже дряхлый старец,
Себя обслуживать начнет?
- Да что ты, нет, конечно!
Всё будет действовать само.
- И что же это значит?
- Вся утварь прибежит к тебе сама, лишь ты покличешь:
"А ну-ка, стол, иди сюда, и стань вот здесь, накройся!
Меси, квашня! Ковш, наливай! А где же наша чашка?
Иди-ка, милая, сюда и сполоснись быстрее!
Взойди, лепешка! А горшку давно пора бы свеклу
Сварить. Где рыба?" - "С одного поджарилась я бока". -
"Так в маслице перевернись, быстрей посыпься солью!.."

КРАТЕТ АФИНСКИЙ (V век до н.э.). «ЗВЕРИ»

- как видите, сингулярность начали планировать еще до нашей эры:).
Так что, ждите! Время есть:)