June 19th, 2017

импундулу - птица-молния

зулусы и коса знают: ветвистая молния - это пикирующий наземь импундулу. Буря - его время.
Свиду это птица ростом с человека, ослепительнобелая (или всехцветоврадуги), со страшными когтями. Клюв кровавокрасен - и неслучайно. Птица-молния питается человеческой кровью: стоит попасть в капкан этих когтей - и он высосет вас, как фужерчик смузи... Порыв ветра, разряд тока - всегда пожалуйста; кроме того, распространяет болезни. Почти неуничтожим; единственное средство - сжечь по поимке. Но сначала надо поймать... Сам он ловит прекрасно; выбирает девушек, и для этого может превратиться в привлекательного молодого пикапера. Иногда предпочитает сделать свою "избранницу" ведьмой. Яицо импундулу - заветная мечта ведьм и колдунов: тот или та, кому удастся подчинить себе птицу-молнию, приобретет незаменимого шпиона и надежного киллера. Его можно также передать "по наследству". Но прокормить такого слугу трудно - птица-молния испытывает постоянную жажду.
- Импундулу - это демон, бес. Птицей он прикидывается для того, чтоб не отпугнуть вас прежде времени...
Полезно подобраться поближе.

НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ (1886 - 1921. поэт, африканский странник, русский воин)

ШАТЕР
Сахара

Все пустыни друг другу от века родны,
Но Аравия, Сирия, Гоби, —
Это лишь затиханье сахарской волны,
В сатанинской воспрянувшей злобе.

Плещет Красное море, Персидский залив,
И глубоки снега на Памире,
Но ее океана песчаный разлив
До зеленой доходит Сибири.

Ни в дремучих лесах, ни в просторе морей,
Ты в одной лишь пустыне на свете
Не захочешь людей и не встретишь людей,
А полюбишь лишь солнце да ветер.

Солнце клонит лицо с голубой вышины,
И лицо это девственно юно,
И, как струи пролитого солнца, ровны
Золотые песчаные дюны.

Всюду башни, дворцы из порфировых скал,
Вкруг фонтаны и пальмы на страже,
Это солнце на глади воздушных зеркал
Пишет кистью лучистой миражи.

Живописец небесный осенней порой
У подножия скал и растений
На песке, как на гладкой доске золотой,
Расстилает лиловые тени.

И, небесный певец, лишь подаст она знак,
Прозвучат гармоничные звоны,
Это лопнет налитый огнем известняк
И рассыплется пылью червленой.

Блещут скалы, темнеют над ними внизу
Древних рек каменистые ложа,
На покрытое волнами море в грозу,
Ты промолвишь, Сахара похожа.

Но вглядись: эта вечная слава песка —
Только горнего отсвет пожара,
С небесами, где легкие спят облака,
Бродят радуги, схожа Сахара.

Буйный ветер в пустыне второй властелин.
Вот он мчится порывами, точно
Средь высоких холмов и широких долин
Дорогой иноходец восточный.

И звенит и поет, поднимаясь, песок,
Он узнал своего господина,
Воздух меркнет, становится солнца зрачок,
Как гранатовая сердцевина.

И чудовищных пальм вековые стволы,
Вихри пыли взметнулись и пухнут,
Выгибаясь, качаясь, проходят средь мглы,
Тайно веришь — вовеки не рухнут.

Так и будут бродить до скончанья веков,
Каждый час все грозней и грознее,
Головой пропадая среди облаков,
Эти страшные серые змеи.

Но мгновенье… отстанет и дрогнет одна
И осядет песчаная груда,
Это значит — в пути спотыкнулась она
О ревущего в страхе верблюда.

И когда на проясневшей глади равнин
Все полягут, как новые горы,
В Средиземное море уходит хамсин
Кровь дурманить и сеять раздоры.

И стоит караван, и его проводник
Всюду посохом шарит в тревоге,
Где-то около плещет знакомый родник,
Но к нему он не знает дороги.

А в оазисах слышится ржанье коня
И под пальмами веянье нарда,
Хоть редки острова в океане огня,
Точно пятна на шкуре гепарда.

Но здесь часто звучит оглушающий вой,
Блещут копья и веют бурнусы.
Туарегов, что западной правят страной,
На востоке не любят тиббусы.

И пока они бьются за пальмовый лес,
За верблюда иль взоры рабыни,
Их родную Тибести, Мурзук, Гадамес
Заметают пески из пустыни.

Потому что пустынные ветры горды
И не знают преград своеволью,
Рушат стены, сады засыпают, пруды
Отравляют белеющей солью.

И, быть может, немного осталось веков,
Как на мир наш, зеленый и старый,
Дико ринутся хищные стаи песков
Из пылающей юной Сахары.

Средиземное море засыпят они,
И Париж, и Москву, и Афины,
И мы будем в небесные верить огни,
На верблюдах своих бедуины.

И когда, наконец, корабли марсиан
У земного окажутся шара,
То увидят сплошной золотой океан
И дадут ему имя: Сахара.

(из африканских древностей)

вы знаете, почему пещерные аборигены древней Сахары, которых "отец истории" Геродот называет самыми быстроногими среди всех людей, пешком обгоняли колесницы охотившихся на них гарамантов?
- Потому, что они жили в теньке и у них была нежная кожа. Чтоб добежать от пещеры до пещеры - и не быть сожженным беспощадным солнцем пустыни, нужно торопиться:).
Питались пещерники, по свидетельству античных авторов, ящерицами и змеями (их как раз удобней ловить ночью, по холодку). Язык же их напоминал свист птиц.

сказка йоруба

ПОЧЕМУ У ПОПУГАЯ КЛЮВ КРИВОЙ
собрались однажды попугай и ракушка каури строить себе дом и поспорили, чей дом получится лучше.
Каури строили себе жилище целиком из каури (- своих раковин. - germiones_muzh.), а попугай из перьев, которые ему позволили выщипать из своих хвостов несколько попугаев.
Когда оба дома были готовы, каури увидели, что у попугая жилье получилось красивее. Тогда каури созвали своих друзей — птиц и говорят им:
— Давайте утащим у попугая дом!
А у попугая не было друзей среди птиц: откуда ему знать о бесчестном сговоре? К тому же он обещал попугаям заплатить за выщипанные перья, и теперь ему приходилось работать особенно много и усердно.
Отправился однажды попугай по делам, а дом сторожить оставил свою приятельницу лягушку.
Тут как раз и надумали каури утащить его дом. Пришли они и птиц с собой не забыли позвать.
Испугалась лягушка, схватила флейту и давай в нее дуть! Попугай услышал — и бегом домой! Подходит к дому и кричит:
— Здесь я, здесь я! Сейчас всякого поймаю и разорву на части!
И хвать первого попавшегося.
На другой день каури подбили ястреба идти на разбой. И опять лягушка дала сигнал. И опять попугай расправился с разбойником (- однако, он крут! - За родную хату! - germiones_muzh.).
На третий раз маленькая птичка Арони вызвалась идти красть дом попугая.
Говорят каури:
— Куда тебе! Ты слишком мала!
— Стоит мне только попытаться, и вы увидите! — настойчиво твердит Арони. И еще просит дать ей с собой семь каури (- раковины каури долго служили в Африке разменнной монетой. - germiones_muzh.).
Зашла Арони на рынок, купила там всякой всячины, перца побольше, и, завязав все в узелок, направилась прямо к лягушке, которая опять сторожила дом друга своего — попугая.
— Слыхала я, что ты очень искусна в игре на флейте. Дайка мне взглянуть на нее,— попросила Арони, обращаясь к лягушке. Та, не чуя подвоха, протянула ей флейту. Птичка вертит флейту, будто рассматривает, а сама накидала в трубу все, что купила на рынке. Потом, вернув лягушке флейту, вдруг принялась ухватывать поудобнее дом попугая!
Лягушка скорей за флейту, а флейта молчит!
Так Арони и удалось утащить жилище попугая.
Вернулся попугай домой, а дома нет!
Пошел он тогда к каури. В доме каури было целых семь дверей, и седьмая — железная.
Принялся попугай долбить эти двери. Вот одну разбил клювом, другую, третью, и так до седьмой. А седьмая — железная! — не поддается попугаю, как он ни старается! Даже клюв согнулся!
Вот почему у попугая клюв кривой.

праздник Геревол у водабе

по окончании сезона дождей (сентябрь) в Нигере полукочевой народ водабе проводит Праздник выбора мужа - Геревол. Водабе - матриархальный народ, у них выбирают женщины. А мужчины наряжаются, украшаются страусовыми перьями и ожерельями, красят губы в черный цвет (для контраста с белыми зубами - здоровый жевательный аппарат это важный фактор предпочтенья!), подчеркивают красоту разноцветными линиями на лице - и танцуют до упаду. Те, кто перетанцует остальных - а участвуют до 50 тыщ желающих, проходят в следующий тур. В котором их лупят шестами - а они должны стоять на ногах и улыбаться. Подготовка к семейной жызни дело нешуточное... Наконец, суперменов выбирают вумены, и позволяют сделать подарки своим родителям. А также договориться о сумме свадебного выкупа - обычно скотом.
(Притом в ходе фестиваля поощряется свободный секс между желающими. Приезжие туареги, торгующие солью, это знают и любят посещать этот чужой праздник).
- Нелегкая судьба у пацанов! Я рад, что я - не водабе:)

на деревне он - король!

- да, парням матриархальных племен вроде водабе несладко приходится в ласковых женских лапах! - Зато в западной, центральной и даже южной Африке до самого последнего времени живут себе и размножаются родоплеменные коллективы, в которых король - священная особа и безусловный альфа-самец. Ему принадлежат все женщины народа! - Ну, вы знаете про Большие смотрины королевской невесты в Свазиленде; но это еще не предел. В маленьких племенах, населяющих одну-две-три-четыре деревни, король даже обязан выполнять супружеский долг по отношению ко всем и к каждой. Он Всеобщий муж и отец. (А что делать тогда остальным мужикам племени, спросите вы? - Ждать случая и своей очереди. Или бежать куда подальше). Потомок могучих воинов, восходивших на трон из вражеских черепов по коврам, пропитанным их кровью, нынешний владыка по существу всего лишь формальный - и генетический - "гарант" единства общины. После отмены колониальных режимов в середине ХХ века большинство таких королей потеряло власть официально; но фактически она у них до сих пор есть.
- Тем не менее, им я незавидую тоже. Так недолго и ноги протянуть в заботе о своем народе:)! Нет, по-настоящему любить можно только одну.

ЛЮДОЕДЫ ИЗ ЦАВО (1898). XVI серия

ГЛАВА XVI
РАССКАЗ ВДОВЫ

11 марта 1899 года, вскоре после того, как я оставил Цаво, я приехал с инспекцией в Вой. Он, как я уже упоминал, находится в тридцати милях от Цаво, если ехать в сторону Момбасы. В то время это было убогое, болотистое местечко, где были распространены лихорадка, гвинейский червь (- гельминт: паразит, которого глотают вместе с водой; вырастает до 80 см. - germiones_muzh.) и все виды ужасных заболеваний. Но сейчас положение дел полностью изменилось благодаря осушению и очистке джунглей. Медицинским надзором в этой местности ведал доктор Роуз. По старому доброму обычаю следует приютить друга на ночь, поэтому я остался у него, когда закончил свои дневные дела. Мы провели очень приятный вечер и, естественно, обсудили все местные новости. Среди прочего мы поговорили о новой строящейся дороге, которая вела из Воя в довольно важную миссионерскую станцию под названием Тавета у горы Килиманджаро. Доктор Роуз упомянул, что мистер О'Хара - инженер, который вёл строительство - с женой и детьми разбил лагерь в стране таита, в двадцати милях от Воя.
Рано утром я решил прогуляться с ружьём. Не успел я отойти от палатки доктора, как увидел четырёх суахили, которые шли по новой дороге и несли нечто, напоминающее носилки. Боясь, что произошёл несчастный случай, я быстро пошёл к ним навстречу и спросил, что они несут. "Бвана" ("Хозяина"), - отозвались они. Когда я спросил, что за бвана, они ответили: "Бвана О'Хара". На расспросы, что же именно случилось, они рассказали, что ночью их хозяин был убит львом и что его жена и дети идут по дороге за ними. Я отправил их в госпиталь и сказал, где найти доктора Роуза. Сам же я, не ожидая дальнейших подробностей, как можно скорее поспешил к бедной миссис О'Хара, чтобы узнать, чем я смогу ей помочь. Пройдя довольно далеко, я увидел, как она с трудом бредёт по дороге в крайнем измождении от долгого пути. На её руках был младенец, ещё один маленький ребёнок держался за юбку. Я помог ей дойти до палатки доктора. Она была так измотана ужасным ночным происшествием, так устала после утомительного перехода с ребёнком на руках, что едва могла говорить. Доктор Роуз тут же сделал всё возможное для неё и для детей. Матери устроили постель в одной из палаток и дали снотворное. Когда она появилась снова после полудня, то выглядела посвежевшей и смогла поделиться с нами своим кошмарным рассказом, который я передаю её же собственными словами, как можно более точно.
"Мы все спали в палатке, мы с мужем в одной постели, а дети - в другой. Девочку лихорадило, она кричала, и я собиралась дать ей что-нибудь попить. Когда я встала, я услышала, как лев ходит вокруг палатки. Я тут же разбудила мужа и сказала ему, что где-то рядом лев. Он вскочил и вышел, взяв ружьё. Он осмотрел всё вокруг палатки и обратился к суахилиийскому аскари (- солдат туземной полиции, которой командовали белые офицеры. - germiones_muzh.), который сидел на страже у лагерного костра немного поодаль. Аскари сказал, что не видел ничего, кроме обезьян. Поэтому мой муж снова вошёл внутрь и попросил меня не волноваться, потому что я слышала всего лишь обезьяну.
Ночь была очень жаркая. Муж открыл дверь в палатке и снова лёг со мной. Я задремала, но неожиданно проснулась от такого чувства, будто кто-то вытаскивает подушку из-под моей головы. Оглянувшись, я обнаружила, что мужа нет. Я вскочила и громко позвала его, но ответа не было. Затем я услышала какой-то шум, идущий от ящиков снаружи. Я бросилась туда и увидела, что мой несчастный муж лежит среди ящиков. Я подбежала к нему, попыталась перенести его, но поняла, что не смогу. Я позвала аскари, чтобы он пришёл и помог мне, но отказался, говоря, что рядом со мной стоит лев. Я подняла голову и увидела льва, который стоял не более чем в двух ярдах и пристально смотрел на меня. В этот момент аскари выстрелил из винтовки. Этот выстрел напугал льва, и он убежал в кусты.
Потом подошли все четверо аскари и перенесли моего мужа в постель. Он был мёртв. Как только мы вошли в палатку, снова появился лев. Он прокрался перед палаткой, показывая, что хочет запрыгнуть и вернуть свою добычу. Аскари выстрелили в него, но не причинили ему вреда, только немного испугали. Вскоре он снова подошёл и расхаживал вокруг палатки до рассвета, рыча и мурлыкая. Только постоянные выстрелы из палатки удерживали его в отдалении. На рассвете он исчез. Тело моего мужа понесли сюда, а я следовала за ним с детьми, пока не встретила вас".
Вот таким был горестный рассказ миссис О'Хара. Мы могли утешить её только заверениями, что её муж умер быстро и без боли. Пока она отдыхала, доктор Роуз провёл исследование тела и пришёл к этому заключению. Он обнаружил, что О'Хара, очевидно, лежал на спине, а лев схватил его за голову. Львиные клыки пронзили виски О'Хары и сошлись в мозге. Мы похоронили тело до наступления ночи в тихом месте неподалёку. Доктор читал молитву, а я помогал опускать неотёсанный гроб в могилу. Это была самая печальная сцена, которую только можно представить. Рыдающая вдова, удивлённые лица детей, собирающиеся вечерние сумерки, тёмные фигуры туземцев, стоящих вокруг - всё это составляло ошеломляющее, торжественное окончание самой ужасной жизненной трагедии.
Рад сказать, что через несколько недель один из таита своей отравленной стрелой мастерски убил льва, ответственного за эту трагедию…

подполковник ДЖОН ПАТТЕРСОН (1867 - 1947. охотник, боевой офицер, писатель)