May 26th, 2017

ЛЮДОЕДЫ ИЗ ЦАВО (1898). VIII серия

ГЛАВА VIII
СМЕРТЬ ПЕРВОГО ЛЮДОЕДА
через пару дней после отъезда моих союзников (- окружного офицера, а также начальника полиции Факуэра с отрядом сипаев. – germiones_muzh.), на рассвете 9 декабря я вышел из своей бомы и увидел бегущего ко мне суахили. То и дело оглядываясь, он возбуждённо кричал: "Симба! Симба!" ("Лев! Лев!"). Расспросив его, я узнал, что львы пытались схватить человека в лагере у реки, но, потерпев неудачу, поймали и убили одного из ослов, а сейчас пожирали его. Это был мой шанс!
Я побежал за мощной винтовкой, которую Факуэр оставил мне для такого случая, а потом, ведомый суахили, оправился в львам. Я искренне надеялся, что они сосредоточились только на своей еде. Сквозь кустарник я хорошо различал очертания одного из них, я мог легко достать их, но, к сожалению, мой проводник наступил на сухую ветку. Хитрый зверь услышал хруст, недовольно зарычал и в один миг исчез в густых джунглях. В отчаянии от мысли, что они снова сбежали от меня, я поспешно вернулся в лагерь, созвал рабочих и велел им взять все тамтамы, консервные банки и другие предметы такого типа, из которых можно извлечь шум. Я быстро расставил рабочих полукругом возле зарослей и дал главному джемадару (бригадир. - germiones_muzh.) инструкции: начать одновременно бить в тамтамы и банки сразу, как только он решит, что я уже на другой стороне. Затем я кругом обошёл заросли и отыскал для себя хорошую позицию. По всей вероятности, лев будет отступать сюда, поскольку это была середина широкой звериной тропы, ведущей к тому месту, где он прятался. Я встал за небольшим термитником и терпеливо ожидал. Очень скоро я услышал жуткий грохот, который подняла наступающая цепь кули (- рабочих. - germiones_muzh.), и почти сразу, к моей радости, на тропу вышел крупный безгривый лев. Первый раз за все эти месяцы я получил шанс покончить с одним из зверей. Удовольствие, которое я испытывал, ни с чем нельзя было сравнить.
Он медленно продвигался по тропе, каждые несколько секунд останавливаясь, чтобы оглянуться. Я был не полностью скрыт от его взгляда, и если бы его внимание не было занято шумом позади него, он бы меня заметил. Поскольку он не замечал моё присутствие, я позволил ему пройти ещё пятнадцать ярдов, а затем наставил на него свою винтовку. Когда я двинулся, он бросил на меня взгляд и, казалось, изумился моему неожиданному появлению. Он присел, уперев передние лапы в землю, и дико зарычал. Я уже целился ему в голову и чувствовал, что он весь в моей власти, но... Никогда не доверяйте неиспытанному оружию! Я нажал на спусковой крючок, и, к моему ужасу, послышался глухой треск. Осечка!
Дальше было хуже. Я бы так смущён, так обескуражен этой неприятностью, что совсем забыл выстрелить из левого ствола и опустил винтовку, чтобы перезарядить её. К счастью для меня, лев был отвлечён ужасающим грохотом и шумом, который производили кули. Он не прыгнул на меня, как я ожидал, а отскочил в сторону, снова в заросли. К этому времени я собрался с духом и, как только он прыгнул, выстрелил в него из левого ствола. Ответное разъярённое рычание подсказало, что я попал. Несмотря на это, ему снова удалось уйти. Я некоторое время следовал за ним, но потерял его след на каменистой почве.
Я горько проклинал тот час, когда взял чужое оружие. Разочарованный и раздосадованный, я обрушил заслуженную брань на саму винтовку, на её хозяина винтовки и на её создателя. Вынув неразорвавшуюся пулю, я обнаружил, что игла (- боёк оружия. - germiones_muzh.) не ударила как надо, капсюль был только слегка помят. Так что вина действительно лежала на винтовке, которую я позднее с вежливыми комплиментами вернул Факуэру. Мои постоянные неудачи доводили меня до белого каления, а индусы (- рабочие-кули. - germiones_muzh.) ещё больше верили, что львы были настоящими злыми духами, защищёнными от оружия смертных. Честно говоря, они и вправду казались заговорёнными.
После этого угнетающего поражения оставалось, конечно, только вернуться в лагерь. Но прежде я пошёл взглянуть на мёртвого осла, который был только слегка покусан. Любопытно, что львы всегда начинают есть свою жертву с хвоста, по направлению к голове. Поскольку было очевидно, что львиная трапеза прервалась в самом начале, я решил, что кто-то из них после наступления темноты обязательно вернётся к туше. Так как поблизости не было подходящего дерева, в десяти футах от тела я соорудил помост. Этот мачан (охотничья «засидка» на дереве или на сваях. - germiones_muzh.) высотой примерно двенадцать футов стоял на четырёх столбах, которые были вкопаны в землю и наклонены друг к другу. Наверху была доска для сиденья. Поскольку ночи были очень тёмные, я крепкой проволокой привязал ослиную тушу к соседнему пню, чтобы львы не смогли утащить её.
Перед закатом я занял позицию на своём изящном насесте. К великому неудовольствию моего носильщика оружия Махины, я решил идти один. Я бы с радостью взял его с собой, но у него был сильный кашель. Я боялся, что он случайно произведёт какой-нибудь шум, который может всё разрушить. Почти сразу наступила темнота, и всё затихло. Чтобы осознать, что такое тишина африканских джунглей в тёмную ночь, нужно испытать её самому. Это очень впечатляет, особенно если вы абсолютно один, далеко от остальных человеческих существ, как это было со мной в ту ночь. Одиночество, тишина, цель моей стражи - всё это оказывало на меня воздействие. Постепенно напряжённое ожидание сменилось мечтательным настроением, хорошо гармонировавшим с окружающей обстановкой. Неожиданно хруст ветки прервал мои мечтания. Я прислушался, и мне показалось, что я слышу шорох кустов, через которые продвигается крупное тело. "Людоед, - подумал я. - Сегодня ночью мне повезёт, и я убью одного из этих львов". Снова наступила полная тишина. Я сидел в своём гнезде, как статуя, каждый нерв дрожал от напряжения. Очень скоро все сомнения, что это лев, рассеялись. Из кустов раздался глубокий протяжный вздох - явный признак голода, и снова послышался шорох из-за осторожного продвижения льва. Через секунду лев остановился и сердито зарычал. Это означало, что он заметил моё присутствие, и я испугался, что меня ожидает очередное разочарование.
Однако дело быстро приняло другой оборот: охотник стал целью охоты. Вместо того, чтобы взяться за приготовленную для него приманку, лев начал украдкой посматривать на меня. Два часа он пугал меня, бродя вокруг моей шаткой конструкции, постепенно сужая круги. Каждую секунду я ждал, что он обрушится на помост, который мог не выдержать такого броска. Если бы один из довольно непрочных столбов сломался, если бы лев сумел прыгнуть на те двенадцать футов (- чутьменьше четырех метров, впринципе вполнереальный прыжок. - germiones_muzh.), которые отделяли меня от земли... Это были не очень приятные мысли. Мурашки поползли по моей спине, и я искренне раскаивался, что был таким дураком и поставил себя в такое опасное положение. И всё-таки я хранил молчание и не рисковал даже пошевелиться. Но продолжительное напряжение сказалось на моих нервах. Легче представить, чем описать мои чувства, когда в полночь что-то внезапно шлёпнулось на мою голову. Я решил, что на меня сзади прыгнул лев, и так испугался, что чуть не слетел с доски. Придя в себя через пару секунд, я понял, что в меня ударилось нечто не слишком грозное. Наверное, сова приняла меня за ветку на дереве. Согласен, это не очень опасное событие в обычных обстоятельствах, но тогда оно почти парализовало меня. Непроизвольное вздрагивание, от которого я не мог удержаться, тут же вызвало ответное зловещее рычание внизу.
После этого я снова притих, насколько это возможно, хотя весь дрожал от волнения. Скоро я услышал, что лев осторожно крадётся в мою сторону. Я едва мог различить его очертания в белесоватом подлеске. Но я уже увидел достаточно, и, прежде чем он сумел подойти поближе, я внимательно прицелился и нажал на спусковой крючок. За выстрелом последовал ужасающий рёв, а затем я услышал, как лев прыгает из стороны в сторону. Я не мог видеть его, поскольку он отскочил в густой кустарник, но для большей верности продолжал стрелять в том направлении, куда он скрылся. Послышалось несколько мощных стонов, которые постепенно перешли в тихие вздохи и, в конце концов, вовсе прекратились. Я понял, что один из "дьяволов", которые так долго изводили нас, больше не причинит нам никаких неприятностей.
Когда я закончил стрелять, из лагеря, что лежал в четверти мили отсюда, через тёмные джунгли донеслись вопрошающие крики рабочих. Я крикнул, что я цел и невредим и что один из львов мёртв. Тут из всех лагерей раздался такой возглас радости, который, наверное, ошарашил обитателей джунглей на многие мили вокруг. Скоро я увидел множество мерцающих сквозь кусты огней. Все люди в лагере поднялись с постелей и, стуча в тамтамы и дуя в рожки, побежали к месту действия. Они окружили мой насест и, к моему изумлению, распростёрлись на земле, приветствуя меня криками: "Мабарак! Мабарак!", что, кажется, означает "святой" или "спаситель" (- по-арабски Мубарак значит «благословенный». Среди кули было много пуштунов – мусульман. - germiones_muzh.). Я решил не искать тело льва этой ночью, потому что его компаньон мог быть поблизости. К тому же была вероятность, что он ещё жив и способен сделать последний прыжок. Поэтому мы в восторженном настроении вернулись в лагерь и веселились остаток ночи. Суахили и другие африканцы отметили этот праздник особенно дикими, яростными танцами.
Я же с беспокойством ждал рассвета. Ещё не полностью рассвело, а я уже спешил на место событий, поскольку хотел убедиться, что "дьявол" не спасся от меня каким-нибудь таинственным, мистическим способом. К счастью, мои страхи не оправдались. Я с облегчением понял, что удача, которая так долго раздражала меня своими фокусами, наконец повернулась ко мне лицом. Я прошёл несколько шагов по кровавым следам и за кустами, прямо передо мной со страхом увидел льва, как будто живого и приготовившегося к прыжку. Приглядевшись, я понял, что он на самом деле мёртв. Мои спутники столпились вокруг него, они смеялись, танцевали и кричали от радости, как дети. Потом они подняли меня на руках и пронесли вокруг мёртвого тела. Когда этот благодарственный обряд закончился, я осмотрел тело и обнаружил, что в цель попали две пули. Одна - ниже левого плеча, очевидно в сердце, а другая - в заднюю лапу. Этим трофеем действительно можно было гордиться. Его длина от кончика носа до кончика хвоста составляла девять футов восемь дюймов, в высоту он был три фута девять дюймов, и потребовалось восемь человек, чтобы отнести его в лагерь. Единственным недостатком было то, что его шкура была сильно ободрана о колючки бомы, через которую он часто лазил за добычей.
Скоро новость о смерти одного из прославленных людоедов широко распространилась по всей стране. На меня посыпались телеграммы с поздравлениями, множество людей приехало с той и с другой стороны железной дороги, чтобы лично увидеть шкуру льва…

подполковник ДЖОН ПАТТЕРСОН (1867 - 1947. охотник, боевой офицер, писатель)

Зелёные святки

- ну, начинаются Зелёные святки - до Троицына дня (это 4 июня). Троицын день - это девичий праздник у нас на Руси. (Как и у других славян). Люли-люли гуляли, белую берёзку заломали... Зелёные святки - переход к лету. Каждый переход небезопасен. Русальная неделя - время поминовения родственников; русалки особо активизируются на нее (осторожнее со случайными знакомствами! Защекочут и утопят). И прочая нечистая сила с нежитью будет стараться.
Постарайтесь и вы: давайте будем людьми.
Желаю вам счастья!

"ЧТО ТАК СЕРДЦЕ, ЧТО ТАК СЕРДЦЕ РАСТРЕВОЖЕНО..." (поёт АЛЕКСАНДР БОРИСОВ)

романс Лапина из старого фильма "Верные друзья".
https://www.youtube.com/watch?v=S47KQi-PHiY
Александр Борисов - четвертый наш "поющий" актер, которого хочу вам представить. В отличие от Рыбникова, Ивашова, Варчука - Борисов некрасавец. Неказистый мужичок... Но он из того племени, из того времени, когда люди еще умели быть красивы очевидной внутренней красотой. А голос у него серебряный.

рассказ о непрушнике (Ближний Восток. не раньше VIII - не позже XII века)

– …о падишах, – продолжал Бахтияр, – вели заточить меня в темницу, не торопись казнить меня. Быть может, твои высокие помыслы убедятся в моей невиновности и безгрешности, ибо положение мое такое же, как у купца, от которого отвернулось счастье, дела которого пришли в расстройство, дни благоденствия стали пасмурными, а небо удачи затянулось дымом.
– Что это за история? – спросил падишах.
Тут Бахтияр раскрыл уста красноречия и дал возлететь Анке (- мифическая птица. – germiones_muzh.) ясного изложения и приступил к рассказу о купце.

РАССКАЗ О КУПЦЕ, ОТ КОТОРОГО ОТВЕРНУЛОСЬ СЧАСТЬЕ. В ЭТОМ РАССКАЗЕ ЗАКЛЮЧЕНЫ НАЗИДАНИЯ ДЛЯ МУДРЕЦОВ И МУДРЫЕ ИЗРЕЧЕНИЯ ДЛЯ РАЗУМНЫХ МУЖЕЙ
– Да будет падишах вечен, – начал Бахтияр. – Рассказывают, что в древние времена жил в городе Басре некий купец. У него были несметные сокровища и огромное состояние. Он часто разъезжал по делам торговли и не мог нарадоваться судьбе и удаче. Поскольку путешествие по морю приносит большой успех и терпение в опасностях моря – большую прибыль, он непрестанно цитировал стих: «Тот, кто домогается моря, пренебрегает ручейками» – и повторял пословицу: «Соседствуй с царем или морем». Он проводил время в плаще юности и в прохладе вина. Весна его желаний была свежа, деревья его наслаждений были зелены, на лужайке его жизни распустились розы, на ветвях его удовольствий приходили в восторг соловьи радости.
Кликнул я виночерпия и подозвал желанья,
Когда же явились они, кубок велел я позвать,
Если достигнет муж свершенья своих желаний,
Нет уже больше тревог, более нету забот.


Но случилось так, что по воле небес, по желанию своенравного небосвода его дела опрокинулись, верные решения стали превращаться в заблуждения, добрые побуждения стали оборачиваться противоположностью. Осень невзгод изменила свежий цвет его радостей и желаний, а ветры горестей остудили дыхание его жизни.
Чтут благородного мужа по воле небес,
Воля же неба то так обернется, то этак.


Купец дивился и говорил себе: «Надо мне что-то придумать, найти какой-нибудь выход из этих трудностей. Сказано же: «Не сотворил господь болезни, чтобы не сотворить одновременно и зелья от него. Для каждого недуга есть лекарство, и каждая беда приходит и к концу». И еще он подумал: «Я многие годы странствовал по закоулкам мира, много раз я обменивал монеты истин и аллегорий, а жизнь в конечном итоге подарила мне одну лишь скорбь да страх вместо уважения.
Молвил я сердцу: «Где те богатства и нега?»

И поскольку великие опасности не обернулись выгодой, поскольку путешествия в Ирак не принесли мне снисхождения судьбы, поскольку лучшие друзья оказались плутами, поскольку мои кости не принесли выигрыша, уж лучше мне удалиться от мира и жить в уединении, не ведая тягот».
Друзья мои! Воистину весь мир таков.
Терпенье! Вот единственный исход.
Быть может, выпадет мне радостный удел,
Покуда я сношу смиренно груз невзгод.


Мудрецы знают, что за радостями вина следует губительное похмелье. Ни один влюбленный не видел еще ночи свидания и наслаждения без того, чтобы не последовало за нею сто дней разлуки, разлуки, приносящей сотню бед. Тот, кто не ведает тонкостей коварства судьбы, кто не поднимается от низин животной тупости до вершин обладателей высоких помыслов, каждый миг лицезреет и весну и ноуруз (новый год. Он у иранцев весной. – germiones_muzh.) каждое мгновение он видит и дей и таммуз (- дей зимний месяц, таммуз летний. – Погода, всмысле, все время меняется. – germiones_muzh.). Как говорят: «Мир – обитель тлена, ни для кого он не пребудет в одном состоянии: или благоденствие исчезает, или приходит беда».
Сколь великие надежды мы лелеем,
Только жизни наши слишком коротки…
Уж настало время покидать стоянку,
Торопись, нас кони ждут, спеши!…


«Уж лучше мне, – продолжал он размышлять, – поселиться в окрестностях Басры, не зная ни забот, ни тягот, и стойко отражать удары судьбы. С тем, что у меня осталось я стану дожидаться лучших времен, буду жить так, чтобы в эти оставшиеся годы с меня не упал покров доброго имени, чтобы на закате жизни не обрушилась основа моего достатка.
Того, кто обеспечен, встречает всяк охотно,
Но тот, кто впал в нужду, внушает подозренья.


Ибо смотреть на карман и в миску посторонних людей – все равно что сеять семена несчастий, горестей и унижения. Нельзя, как муха, садиться к первой же миске; нельзя, словно сор, падать в каждую лохань. Надо быть и розой, и соловьем: украшать каждое общество, словно роза, своим цветом и ароматом и услаждать слух каждого, словно соловей, своими песнопениями.
В цветнике влюбленных розой будь
Или соловьем будь над кустом поющим».


На оставшиеся деньги купец приобрел разной пищи и подумал: «Люди нуждаются в провизии и пище более, чем в любом другом товаре. Весной я продам эту провизию с большой выгодой. Сдается мне, что таким путем я изрядно заработаю и получу хорошую прибыль.
Мало осталось надежды, но я не тужу:
Долго никто не скорбит в этом мире».


И он проводил все время, и утро и вечер, в надеждах и упованиях. Но по воле небес и божественного рока случилось так, что весной провизия подешевела, ее стали отдавать за гроши, а на базаре продуктов было полным-полно. Посмотрел и купец видит, что товар его обесценился, что сам он стал мишенью для стрел судьбы.
Тело наше – вместилище притеснений судьбы,
Где бы ни было горе, гнездо его – в сердце.


Купец был поражен, но он не решился продать накопленную провизию в убыток и подумал: «Подожду-ка, может быть, в следующем году цены повысятся»
Но на следующий год по воле божественного рока и бесконечной божьей милости произросло из лона земли столько растений, выпало с небес столько дождя, что каждая колючка превратилась в базилик, каждый бурьян стал ромашкой. Солнце стояло в погребке созвездия Рыбы, а небо все еще было облачено в зеленую накидку, дарованную десницей умеренности судьбы. И всюду, где росли травы, они пили животворный щербет.
Купец тяжело переживал такой оборот событий, однако решил: «Продавать в убыток нет смысла. Лучше пока воздержусь от продажи и сохраню зерно».
Но нежданно-негаданно в его амбары просочилась вода, и все зерно сопрело. Люди стали поносить и бранить его, а ему пришлось заплатить изрядные деньги, чтобы выбросить сгнившее зерно в степь. Как говорят арабы: «Домогавшийся рогов лишился ушей».
Это была для него беда за бедой, лишняя гиря на весах его скорби. Люди, видя, как выкидывают сгнившее зерно, проклинали его и поносили. Одни говорили:
– Зловеще лицо владельца зерна! Другие говорили:
– Позорно дожидаться голода и дороговизны! Пророк сказал: «Да будет проклят перекупщик!»
Купец был поражен, ведь он опозорился перед людьми, верующие люди записали его в число неверных.
Зачем мне тратить жизнь на ухищренья,
Когда не в силах я преодолеть судьбу?


Купец убедился, что поступал неправильно. Он вновь собрал немного денег на товар и направился в Бахрейн. В ушах у него раздавалось карканье ворона разлуки, а он говорил себе: «Попытаю судьбу еще разок. Или я выиграю, или проиграю все. Как говорят: «Или царство – или гибель».
Не боится за жизнь тот, кто славы взыскует,
Кто красавицы жаждет, не считает калыма.


Итак, он вошел в компанию с приятелями и сговорился с купцами, сел на корабль, вручил поводья удачи утреннему ветерку и стал днем и ночью прислушиваться к голосу моряков.
Путники мы в этом мире,
По морям и по волнам.
Горожанам предоставим
Запираться по домам.


Они плыли три дня и три ночи, как вдруг подул бортовой ветер из отдушин рока и разбил доски корабля, словно скрижали Мусы (- ничего не слышал о том, что они были разбиты. Это просто поэтический образ абсолютного несчастья. – germiones_muzh.), а души находившихся на корабле разбились, словно души детей Израиля. У корабля не осталось ни палубы, ни обшивки, паруса больше не держали ни мачты, ни канаты. Корабельщики все погибли, купец же уцепился за обломок доски. Он то трепетал от страха перед акулами, то молил бога спасти его от морских чудищ и непрестанно повторял слова: «И когда они сели на корабль…» (- Коран, сура 29. – germiones_muzh.) Ветер, будто топором, тесал обломок доски на поверхности волн морских, играл им и каждый миг словно переносил из одного мира в другой. А купец, который, казалось, висел между небом и землей, говорил про себя: «Если я спасусь из этой пучины, если суждено прожить мне еще хотя бы один день, то я вернусь к жене и детям и буду доволен одной лепешкой на два дня».
И наконец после долгих часов страданий подул попутный ветер и выбросил купца на берег. Купец, с голодным нутром, голым телом и скорбным сердцем, худой и бледный, двинулся по безлюдной пустыне, надеясь найти или спутника, или приют.
Он шел весь день и всю ночь и вдруг увидел гору, зелень которой была столь прекрасна, что даже отражалась в небе.
«Идти в этом направлении, – сказал он себе, – самый верный путь!» – и погнал коня намерения прямо к горе. Дорога привела его к селению. Это была обильная и приятная земля прохладных ветерков и прелестных видов: лужайки там смеялись, тучи плакали, небо было подобно эфиру, а земля – амбре. Посередине селения он увидел красивый дом с высоким балконом, широкими воротами, высоким порогом и приемным залом. Хозяин дома, богатый дихкан и состоятельный хадже (- земледелец и хозяин. – germiones_muzh.), сидел на балконе, а перед ним стояли слуги и рабы. Дихкан увидел с балкона купца, горестного и лишенного радости, увидел на его лице пыль странствия по чужим странам и следы печали. Он подозвал странника и стал расспрашивать о его злоключениях. Купец рассказывал ему свою горестную историю и сверлил слезы остриями ресниц. Дихкан дивился чудесам и изменчивости судьбы, в нем росло изумление удивительными приключениями и неслыханными превратностями жизни пришельца, и ему стало жалко скорбного чужестранца. В общем, он велел тотчас предоставить купцу жилище, обеспечить довольствием, дать одежду. Это был конец горестным скитаниям несчастного.
Купец пришел в себя под сенью великодушия благородного мужа и после долгого ночного бдения уснул в тени благ, непрестанно повторяя стихи:
В семье Мохаллаба нашел я кров,
Вдали от родины, в тяжелую годину.
Гостеприимство встретил и добро.
Как будто мне они роднёю были.

(- купец цитирует как персидские, так и староарабские стихи. - germiones_muzh.)

Слава благородному мужу, который способен встретить чужестранца и отереть пыль с бледного лика рукавом великодушия! Да сгинет добро, которое не станет бальзамом для скорбящего; греховно богатство, которое не станет лекарством для раненого.
Никто не уклонится от твоих щедрот!
Из рук твоих судьба щербет великодушья пьет!


Как говорят: «Предупреди богатство скупца о превратностях судьбы и о наследнике». Богатство скупца становится или мишенью для стрелы напастей, или же лакомым куском для наследника. А богатство мудрых мужей, как уверяют миряне, есть необходимо сущее. Ведь говорится: «Кто щедр, тот и властвует».
Тот, кто богатство хранит, а не тратит,
Разве он пользу его извлечет?
Если судьба не отнимет богатства,
К наследникам в руки оно попадет.


Сказано же: «Щедрость – это слова человечности в лучах духовности».
Одним словом, дихкан вручил купцу власть над имением и сказал:
– Будь управляющим в доходах от посевов и скота, судьей в спорах и примирениях.
А случилось так, что в этом году собрали хороший урожай, зерна было настолько много, что купец вернул понесенные убытки благодаря божественному промыслу и божьей милости. Когда солнце из созвездия Рака перешло в созвездие Льва, зерна в колосьях стали твердыми. Купец подсчитал вознаграждение за свои труды и увидел, что плата будет высока и что вознаграждение влечет радость. Он подумал: «Надо позаботиться, чтобы дихкан уплатил мне полностью. Самое верное – это утаить без его ведома то, что мне полагается, дабы не оказаться обделенным. Если он отдаст Мне всю причитающуюся сумму, то я верну ему припрятанное зерно. Если же он не заплатит, то я избавлю себя от переживаний из-за утраты своей доли».
И вот, когда зерно было обмолочено, а тока выметены, купец взял свою долю урожая и спрятал в пещере. Но по воле случая пронюхали об этом воры и украли ночью зерно.
Коли судьба человека темнеет,
Он совершает пустые дела.


Урожай привезли в закрома дихкана, и он, убедившись что сбор велик, велел уплатить купцу вознаграждение за труды. Тому отправили долю фруктов и плодов. Купец, увидев выделенную ему часть урожая, поцеловал прах перед дихканом и сказал:
– Да пребудешь ты вечно! Я не думал, что в сем просторном мире живет человек с сердцем как море. Твое благородство – священная щедрость, твое ремесло – дарить и усердствовать в дарах. Я сомневался в том, что ты уплатишь мою долю, подозревая, что ты обойдешь меня, и уже взял то, что мне причиталось, и спрятал в пещере на горе. А ты по великодушию своему не сократил моего вознаграждения, поэтому я пойду к пещере, возьму спрятанное зерно и вручу хранителю.
Он и не ведал, что кто-то уже побывал там и забрал все зерно!
Хулил я племя Бану Амр, я поносил их долго –
Быть может, от невежества опомнятся они.
Увы, не излечить убогого рассудком:
Здоров, как бык, лишь разума лишен.


Купец взобрался на гору, но не нашел ни зернышка. А дихкан, прослышав об этом, разгневался на купца за нечестность и за обман, велел отобрать у него выданное вознаграждение и прогнать из округа с позором.
И вот купец, без хлеба и воды, без еды и покоя, побрел по пустыне, где нет помощи, повторяя пословицу: «Твои руки полны, уста твои дуют».
Наконец он вышел на берег моря и повстречал там ныряльщиков. Увидев купца, они сразу догадались о его состоянии. Чело бедняги покрывала пыль скитаний по чужим странам, а сам он был потрясен горестями судьбы.
– Что с тобой? – спросили они. – Почему ты странствуешь по свету без коня и припасов?
– История моя длинная, – отвечал купец, – пути мой лежали и по низинам, и по высям.
Когда бы продавалась смерть, купил бы я ее!
От этой жизни нет давно мне пользы никакой.
Пускай помилует Аллах смиренного раба,
В могиле даст ему приют и благо, и покой.


Купец стал рассказывать о том, какие тяготы он перенес; он сверлил кончиками ресниц жемчужины слез и горевал.
Дни целовали руки моей воли,
Но те же дни меня подвергли боли.


Сказал пророк: «Воистину я жалуюсь Аллаху на свою скорбь и горе».
Ловцы жемчуга сжалились над ним и сказали:
– Надо почитать этого мужа и воздать ему должное за его прошлое.
И они решили нырнуть в море и отдать ему то, что найдут там: тощее или жирное, дорогое или дешевое.
И вот ныряльщики извлекли из морских глубин шесть драгоценных жемчужин, каждая из которых стоила царской казны и была достойна украсить шаханшахский венец. Купец взял те жемчужины, и сердце его преисполнилось силой, в теле же разлилась радость. Он вновь обрел то, что порождает уверенность, к нему вернулось то, что облегчает жизнь.
– Весна моей жизни, – сказал он, – вновь обрела свежесть, а горечь моих дней обернулась сладостью!
Хвала всевышнему за милости его!
Вернулась истина опять на место.


И вот с радостным сердцем купец направился в Бахрейн. Но случилось так, что по воле судьбы его спутниками оказались воры. Купец опасался ехать вместе с ними и потерял голову, страшась общения с ними. Он подумал: «После долгих бед я нуждаюсь в исцелении, моей злосчастной судьбе нужна искренняя дружба. Если эти злокозненные приятели и проклятые спутники проведают о моих жемчужинах, то они без промедления прольют мою кровь!»
И купец спрятал жемчужины во рту. А две жемчужины он вытащил изо рта и положил в карман в ожидании, чем разрешится тягость этой ночи, что покажет изменчивое время.
Судьба не балует меня, насильница она,
Взираю я без сил на ход светил.


Они проехали немного, но вдруг купец раскашлялся и жемчужины выпали у него изо рта. Воры, увидев такое, стали истязать купца, приговаривая:
– То, что было во рту, выпало. А теперь живо отдавай то, что ты спрятал в рубище!
Но как они ни искали, не смогли найти две спрятанные жемчужины. Тогда они связали его и бросили в степи.
До чего удивителен мир:
Будто все его розы – шипы.


Купец лишился чувств от истязаний, лежал без сознания, утратив то, чего так жаждал. Мимо него ехал в город крестьянин. Он увидел, что на земле лежит человек, проливая слезы скорби, тяжко вздыхает и жарится на огне страха. Крестьянин слез с осла, окропил его водой. Купец пришел в себя и рассказал крестьянину о своих злоключениях, а потом попросил:
– Отвези меня в город, воры ограбили меня, похитили все мое состояние и предали во власть горестей и скорбей.
Крестьянин усадил его на осла, и они поспешно двинулись в город. Увидев город, купец возликовал, и мирские горести покинули его.
Дела и цвета, и оттенки – все вдруг изменилось,
И мир весь вдруг неузнаваемым стал.
Случилось же так потому, что к решению Сальма
(- возлюбленная арабского поэта Имру аль-Кайса. – germiones_muzh.) cклонилась, –
И тяготы легче намного, и дух мой возликовал.


«Слава Аллаху, – подумал он, – что у меня остались две жемчужины. Я продам их и буду жить безбедно на вырученные деньги и понемногу накоплю достаток».
Он немедля отправился в ювелирный ряд, вытащил обе жемчужины и показал старому ювелиру. Старик увидел две жемчужины чистейшей воды, которые излучали блеск самоцвета и пламя чистоты, свет и сияние. Ювелир тотчас схватил купца за ворот и закричал:
– Эй, дерзкий убийца! У меня похитили много сокровищ и эти жемчужины в придачу! А ну, сознавайся, куда ты девал мои драгоценности? Где ты их спрятал?
Тут сбежались люди и стали говорить купцу:
– Верни добром сокровища этого мужа, а не то отберут силой и тебе придется худо.
Купец стал было рассказывать историю своей жизни, говорить о потере имущества, о странствиях и путешествиях, но никто не хотел ему верить, и беднягу в горестном состоянии отправили в темницу, заковав в кандалы. Купец склонил голову на колени и предался горестным размышлениям в узах печали, лишенный радостей жизни.
Мне сказали: «Ты заточен». Я ответил: «Препятствия нет
Моему заточенью. Предназначены ножны любому мечу».


Но вот по воле случая один из тех ловцов жемчуга пришел в темницу навестить друга, желая вызволить его из заключения. Он увидел купца, который лежал на боку, опечаленный. Стоило ему увидеть ныряльщика, как он тут же закричал:
– О любезный брат и друг в беде и удаче! Помоги мне!
От беды меня избавь, если можешь!
Руку дружбы протяни, если можешь!


– За что тебя заточили сюда? – спросил ловец жемчуга. – Что за беда с тобой приключилась?
Купец рассказал ему о своих злоключениях, а ныряльщик тут же пошел к друзьям и сказал им:
– Поднимайтесь, давайте вызволим того благородного мужа из темницы. Ведь говорят: «Помогай своему брату независимо от того, насилуют ли его или сам он насильничает».
Воистину тот юноша пленен –
Бегут ручьями слезы по щекам.
Томится он в плену, а между тем
В плену сирийском сердце у него…


Ныряльщики отправились к правителю города и заявили:
– Такой-то купец обижен, он лишился счастья и благоденствия. Прежде он был богатым и великодушным мужем, но в шахматах надежд получил мат, его состояние проглотили превратности мира. Те две жемчужины принадлежат ему, это – его законное имущество. А ювелир – обманщик и насильник, бессовестный и коварный человек.
Эмир тут же отправил ювелира в темницу, а купца выпустил, попросив извинения. «Кто слушает, тот освобождает, а правда украшается прощением».
Когда купец пришел в себя, правитель велел отправить его у баню и выдать ему полное одеяние.
Не огорчайся тому, что тебя постигает,
Воистину счастие всех навестит в свой черед.


Эмир оказал купцу покровительство и благоволение и сказал:
– Этот муж испытал всю несправедливость коловращения судьбы и испил горечь несчастий рока. Он достоин быть приближенным собеседником и сотоварищем любого шаха.
Он вручил купцу сокровища и передал ключи от казны. Жизнь купца пошла на лад, яства его жизненного пути стали приемлемыми, его бледное лицо приобрело цвет аргавана (растение красного цвета. – Он порумянел. – germiones_muzh.), его обиженная судьба стала лучезарной.
И вот однажды купец сидел в эмирской сокровищнице, как вдруг сверху на него посыпалась земля. Посмотрел он и увидел мышиную нору, которая вела сквозь стену. Он хотел было заделать отверстие, но часть стены отвалилась, и получилось нечто вроде окошечка в царские покои. Он заглянул в отверстие, а за стеной как раз сидела красавица шахиня, и шах предавался с ней утехам любви. Купец нечаянно посмотрел в покои, а падишах встретился с ним взором. Он позвал слугу и приказал:
– Узнай, кто там подглядывает в мой гарем, как тать! Выколи ему тотчас глаза, ибо предатели не заслуживают снисхождения. Как говорят: «И глаза прелюбодействуют!»
Стражник побежал, схватил купца и выколол ему оба глаза.
Коварный рок, зловредная судьба
Подстерегли его в засаде, без сомненья,
Явили вновь насилие свое
И навсегда его лишили зренья.


– Да будет тебе известно, о великий падишах и повелитель мира, – закончил Бахтияр, – что никто не в состоянии противостоять намерениям небес и злой судьбы. Я нахожусь в таком же положении, как тот купец, игральные кости которого падали не по его желанию, а судьба дарила не по его дарованиям.
Да, коли в мире счастье отвернулось,
Скажи себе: «Смирись».


– Великодушие шаха в том, – продолжал он, – чтобы прощать раненных превратностями и убиенных бедами, чтобы не спешить с казнью осужденных. Быть может, моя невиновность будет доказана и светильник моего освобождения еще загорится.
Падишах выслушал рассказ, а солнце в это время было как раз в зените. Он приказал заковать Бахтияра в цепи, отправить в темницу и передать стражникам (- вообще-то Бахтияр был его сыном. Но оба об этом незнали. - germiones_muzh.)…

ДАИКИКИ МАРВАЗИ САМАРКАНДИ (XII в.). «БАХТИЯР-НАМЭ»

ДЖОН ГОЛСУОРСИ (1867 - 1933)

РАДОСТЬ ЖИЗНИ

это было неподалку от Беркли-сквера (- Лондон. – germiones_muzh.). Я вышел на улицу из теплой гостиной, раздушенной и битком набитой "движимым имуществом" (- в викторианской Англии так часто называли жен. В «высшем обществе», и в обеспеченных классах вообще они ничем не занимались, вели домашнесалонный образ жизни, были несамостоятельны и безынициативны. – germiones_muzh.). Закрылась парадная дверь, в лицо мне ударил западный ветер, и я чуть было не налетел на маленькую девочку.
Ей было, наверное, лет пять. Ветхая красная юбчонка, прикрыв ей согнутые колени, широко легла на тротуар. Девочка сидела на панели и стегала по мостовой сухой веточкой с двумя-тремя коричневыми листками и в такт напевала песенку. Темные, с каштановым отливом кудри спадали на ее круглое, замызганное личико; рядом с ней на тротуаре валялись останки шляпы, а из каждого ее глаза выглядывал черненький сумасбродный бесенок.
Она была так восхительно непохожа на это самое "движимое имущество", что просто невозможно было от нее оторваться.
И я двигался по улице боком, наподобие краба.
Она знала, что я иду боком; знала, в каком месте на углу стоит постовой "бобби", она знала все вокруг. И, увидев, что я удаляюсь, она стала со мной кокетничать. Она склонила головку на плечо, как собачка, которая просит, чтобы ей дали печенья, и взглянула на меня сквозь спутанные кудри. Она улыбнулась - улыбнулся и я, сворачивая за угол. По улице зацокали подковки башмачков, и она тоже показалась из-за угла. Она и на тротуаре имела занятный вид, а встав на ноги, сделалась еще забавнее. От ее шляпы, а шляпа была на большую девочку, остались одни воспоминания. Этот головной убор она нахлобучила на голову, и он съехал на затылок. Коротенькая красная юбочка светилась дырами, загорелые голые ножки были всунуты в дамские ботинки. Она шаркала за мною, стегая своей веточкой по ограде. Поравняется со мной, взглянет исподтишка на мой цилиндр и снова отстанет.
Прохожие смотрели на нее во все глаза, но она не обращала на них внимания.
На Оксфорд-стрит мы остановились и поговорили. Весь разговор состоял из одной фразы:
- Хочешь конфетку?
Я ушел, а она осталась с медяком за щекой (- она предпочла монету. - Он дал меньше шиллинга, видимо, из «педагогических соображений». Чтоб не было много. – germiones_muzh.), глядя мне вслед огромными черными глазами, стегая веточкой по стеклу витрины.
А когда я еще раз обернулся, она танцевала с другими ребятишками под звуки шарманки, и ее юбочка красным волчком вертелась по запруженной толпою улице.