May 15th, 2017

испытания Викрамадитьи (Индия, I в. до н.э.)

...прежде всего пойдет рассказ о герое щедром, потому что
Вспомненное, сказанное
или в уши вошедшее
Имя героя щедрого
повсюду приносит благо.

Был некогда столичный град по имени Удджаини (священный град индуизма в центральной Индии. - germiones_muzh.). Там правил раджа по имени Викрамадитья (- легендарный раджа, индский "Цезарь". Жил где-то в I в. до н.э. - germiones_muzh.). Однажды, восседая на троне, он услышал, как некий бард (вайталика) прочитал такую строфу:
Брахманами, которых он ублажил,
бардами, которых порадовал,
Слугами, которых он не обделил,
раджами, которых оборонил,
Учеными, которых он поощрил,
бойцами, которых он наградил,
Вечно превозносимый, да здравствует
царственно щедрый герой Балаха!

Тогда Викрамадитья сказал барду:
- О бард! Кто такой этот твой раджа Балаха? И как ты смеешь восхвалять передо мной его величие?
Бард сказал:
- О владыка! Долг барда - повсюду славить героев. Поистине:
Доблестных вдохновляет, вразумляет беспечных
И речами своими злых отвращает от зла;
Не боится перечить он великим владыкам -
Страха ни перед кем не ведает истинный бард.

Поэтому герои вознаграждают меня дарами, а я даю разрастаться во все стороны света древу их славы. Если владыка возмущен услышанным, то пусть он совершит нечто большее или хотя бы нечто подобное. Зачем же гневаться?
Раджа сказал:
- О каких свершениях ты говоришь?
Бард сказал:
- О владыка! У врат дворца раджи Балахи каждую ночь возникает золотой дом, и каждый день, разбив этот дом на куски, раджа раздает золото брахманам, достойным людям и беднякам. Ублаготворенные его щедростью, они повсюду восхваляют его.
Раджа сказал:
- О бард! Правда ли это?
Бард сказал:
- Кто посмел бы говорить здесь неправду? Если владыка мне не верит, пусть убедится сам или пошлет своих соглядатаев.
Раджа сказал:
- О бард! Пока я буду проверять твой рассказ, ты останешься здесь, в этом городе. Если окажется, что ты говоришь правду, я награжу тебя драгоценностями.
Сказав так, он отпустил барда.
Удалившись в свои покои, раджа подумал: "Удивительны дела раджи Балахи! Впрочем, разве есть что-либо невозможное в этом мире, в этом проявлении создателя? Отправлюсь сам и посмотрю на чудо".
Решив так, он передал заботы о государстве своим министрам, а сам призвал двух ветал (- это бесприютные духи. Вообще-то злые. Викрама подчинил их, развив в себе волшебные способности. - germiones_muzh.) по имени Агни и Кокила (Огонь и Кукушка) и, усевшись к ним на плечи, отправился в столицу раджи Балахи. Там, переодевшись воином, он пришел к радже Балахе и, поклонившись ему, сказал:
- О владыка! Я служу стражником у непобедимого раджи Викрамадитьи. Услышав о твоей славе, я пришел, чтобы послужить и тебе.
Раджа Балаха сказал:
- О стражник! Раз ты служишь стражником у столь великого раджи, то можешь стать на страже и у ворот моего дворца.
И вот, стоя у дворцовых ворот, Викрамадитья видел, как каждый день там возникал удивительный золотой дом и как затем раздаривали все это золото. Викрамадитья подумал: "Почему у него появляется золотой дом, а у меня нет? Если дело в пределах человеческих возможностей, то человеку не пристало проявлять нерадение. Следует понять, в чем тут причина". И его охватило желание узнать эту причину.
Однажды глубокой ночью, когда все горожане и придворные уже спали, Викрамадитья увидел, что раджа Балаха один вышел из своего дворца и направился за черту города. Увидев это, Викрамадитья осторожно последовал за раджей, не показываясь ему на глаза. Балаха же пришел на берег реки, на ужасное место сожжения трупов, усыпанное человеческими черепами, освещенное пламенеющими углями погребальных костров, объятое буйством неистовых ракшасов (- демоны. Людоедствуют. - germiones_muzh.), оглашаемое воплями тысяч шакалов и грохотом барабанов, в которые били дакини (- демоницы. - germiones_muzh.), устрашенные топотом расплясавшихся духов-ветал. Там он совершил омовение в реке, а затем слуги Бхайравы (- самый страшный аспект Шивы, который и вообще-то не веган. - germiones_muzh.) связали его веревками из человечьей кожи и бросили в котел с маслом, под которым был разведен жаркий огонь. В страшных мучениях раджа Балаха расстался с жизнью. Когда же он испустил дух, явилась богиня Чамунда (- знакомая вам дама. Это Кали. - germiones_muzh.) и съела его плоть, хорошо проваренную в масле. Насытившись, ублаготворенная богиня окропила кости раджи амритой и воссоздала его в прежнем виде. Вновь созданный раджа Балаха стал перед богиней, поклонился ей и попросил дар.
Балаха сказал:
- О богиня! Для человека, известного своей щедростью, невозможность исполнить желания просящих у него - хуже смерти. И вот, в стремлении удовлетворить просьбы просителей, я принял смерть и принес тебе в жертву собственную плоть. Поэтому, о мать, исполни мое желание!
Богиня сказала:
- О Балаха! Утром у врат твоего дворца, как и всегда, появится золотой дом!
И, обретя этот дар богини, Балаха, достигший своей цели, вернулся к себе во дворец.
Викрамадитья же, увидев все это, подумал: "Правду сказал бард. Поистине этот Балаха - щедрый герой. Каждый день ценою своей жизни он добывает богатство, чтобы потом раздать его другим. Но почему же милостивая богиня не может дать ему все, что он хочет, всего лишь за одну мужественную смерть? Следующей ночью я сделаю то, что должно!" Решив так, он вернулся к исполнению своей службы у дворцовых ворот.
А на следующий вечер, как только стемнело - раджа Балаха был еще занят делами со своими министрами, вассалами и слугами, а горожане еще не легли спать, - Викрамадитья один пошел на то самое место, совершил омовение в реке и сам прыгнул в котел с кипящим маслом. Масло зашипело от соприкосновения с мокрым телом - и на этот звук явилась богиня. Она съела плоть Викрамадитьи, а затем окропила его кости амритой. Оживленного ею Викрамадитью богиня приняла за раджу Балаху и уже готова была облагодетельствовать его своим даром, как тот снова прыгнул в котел. Снова богиня съела его плоть и опять оживила его, но он вновь прыгнул в котел с кипящим маслом. Так продолжалось несколько раз. Увидев такое упорство, богиня поняла, что перед ней не кто иной, как Викрамадитья, и заговорила с ним.
Богиня сказала:
- О Викрамадитья! Я предовольна тобою! Но ты уже обладаешь восемью магическими способностями, зачем же тебе совершать подобные подвиги? Я совсем не хочу есть ни твою плоть, ни плоть раджи Балахи (- как же! Давай-давай, рассказывай мне свою историю! Человеческие жертвоприношения ты всегда любила. Это у тебя просто рекламная акция. - germiones_muzh.). Я лишь притворяюсь алчущей, а затем насытившейся, чтобы испытать человеческое мужество. Твоим мужеством я вполне удовлетворена - выбирай дар!
Тогда Викрамадитья поклонился богине и попросил дар. Викрамадитья сказал:
- О богиня! О Матерь мира, нежно любящая своих бхактов ("преданных". - germiones_muzh.)! Я испытываю сострадание к радже Балахе и обращаюсь к тебе ради него. Пусть не претерпевает он вновь и вновь мучительную смерть, но пусть каждый день у врат его дворца возникает золотой дом.
Богиня сказала:
- Да будет так!
Получив этот дар, Викрамадитья вернулся в свое царство. Там он призвал к себе правдивого барда и одарил его драгоценностями, лошадьми, одеждами и слонами.
А Балаха, когда все горожане уснули, глубокой и безлюдной ночью вновь пришел на то место сожжения трупов - и ничего там не увидел, но услышал голос с неба: "О Балаха! Викрамадитья избавил тебя от страданий!"
Размышляя о смысле этих неопределенных слов и обеспокоенный мыслями о том, чем он одарит просителей утром, Балаха вернулся во дворец и не смог уснуть на ложе. Когда наступило утро, его, так и не уснувшего, подняли стражники. Увидев золотой дом, появившийся, как и прежде, у дворцовых ворот, раджа успокоился. Он понял теперь смысл слов, донесшихся к нему с небес: милостью Викрамадитьи он будет обретать желаемое, не подвергая себя мучительной смерти. Это было уже подтвержденной истиной, и бард, явившийся ко двору раджи Балахи, провозгласил ее во всеуслышанье.
И еще сказано:
Первейший среди всех людей -
раджа Викрамакесари (Викрамадитья. - germiones_muzh.)
Щедро, как лиана богов,
он щедрого вознаградил.

На этом кончается рассказ о герое щедром...

ВИДЬЯПАТИ (1352 - 1448). «ИСПЫТАНИЕ ЧЕЛОВЕКА»

ушлый дворянин и две свиньи (Италия, XIV век)

один человек, живущий в деревне и охотно присваивающий себе чужое добро, крадет свинью и уводит ее к себе хитростью. Заколов ее, при помощи ловкого обмана он доставляет ее во Флоренцию. Когда этот обман обнаруживается, он платит двадцать лир и еще возвращает свинью тому, у кого ее украл, и все вместе обходится ему десять флоринов, не считая свиньи
Один бедный дворянин, «благородный» только по общераспространенному неправильному словоупотреблению, на самом же деле человек порочный, жил всегда в деревне, в своем имении и домике, меньше чем на расстоянии мили от Флоренции. Он постоянно бродил по округе, воруя и днем и ночью добро, принадлежащее жителям этой местности. Однажды он дошел до такой дерзости, что ночью отправился красть свинью. Захватив с собой чашку с каким-то кормом и веревку, чтобы связать свинью, он вместе со своим товарищем увел ее потихоньку. Пройдя полем, очутившись перед широким рвом и не видя способа, каким можно было бы переправить через него свинью, и уверенный в том, что если они ее схватят, она наделает шума, дворянин сказал своему товарищу, крестьянину очень высокому и крепкого сложения, привыкшему ходить с ним по таким делам: «Сделаем так, как я скажу. Один из нас спустится в этот ров и ляжет поперек него, сделав, таким образом, из своей спины мост, а другой по этому мосту переведет свинью». Так и решили сделать. (- а качественный у них тандем! У одного голова - у другого сила. - germiones_muzh.)
Крестьянин опустился в ров и тотчас же лег поперек в виде моста, по которому смог бы пройти добрый бык. Главный затейник дал ему чашку с кормом, чтобы поставить ее с противоположной стороны, и очень хитро и осторожно сделал так, что свинья перешла Рубикон. Переправив свинью, они вскоре добрались до своего жилища, откуда начался их путь. Ввиду того, что до праздника св. Фомы (- 21 декабря, незадолго до Рождества. Актуальны кровяные колбасы и свиные ножки. – germiones_muzh.) оставалось всего три дня, оба они сговорились зарезать свинью, а кроме того, и другую, которую дворянин выкормил дома, и, так как у него имелся долг, то решили отправить ее во Флоренцию, чтобы заработать на этом. Так и сделали. Зарезав свиней, выпотрошив и очистив внутренности, они повесили туши в подвале. На следующее утро работник дворянина и один сосед спросили его: «Что это случилось ночью с твоей свиньей?»
А он ответил: «Худо ей было, потому что я ее резал. Я должен нескольким людям, и они осаждают меня. Я хочу ее продать и всем уплатить».
Они сказали: «Не продавай по крайней мере кровь. Сделай так, чтобы она нам досталась».
– «Конечно, она вам достанется. Никто бы не поверил, что из такой маленькой свиньи выйдет столько крови».
В ней было, пожалуй, сто пятьдесят фунтов, а в украденной триста. Пробыв некоторое время дома и пообедав, вор вместе со своим товарищем отправился во Флоренцию к одному трактирщику, жившему у моста Каррайа. Переговорив с ним о продаже двух зарезанных и выпотрошенных свиней, вес которых они определили в четыреста пятьдесят фунтов, и согласившись в цене, они обещали ему послать туши на следующее утро. Итак, они ушли, а после случилось то, о чем вы сейчас услышите. Вернувшись к вечеру в деревню, «благородный» вор сказал своему товарищу: «Тебе известно, что с каждой свиньи у заставы платят сорок сольдо? А по-моему, платить четыре лиры не расчет. Одолжи мне завтра утром твоего осла, нарви побольше лавровых листьев и постарайся быть здесь вовремя, так как я думаю, что заплачу за обеих свиней только сорок сольдо. Коммуна так всех грабит, что и я могу разок ее ограбить».
Товарищ ответил: «Я приду завтра утром с лавровыми листьями и с ослом и отправлюсь, куда ты мне скажешь».
Тогда «благородный» дворянин сказал ему: «Ты отнесешь туши на улицу Терие в дом одной моей родственницы и положишь их в подвал» а я буду там вскоре после тебя, и потом мы отправим свиней к трактирщику».
Итак, крестьянин ушел, а утром спозаранку явился с ослом и с лавровыми листьями. Когда он нашел того, кого ожидал, они поставили осла с листьями во двор и спустились в подвал, где находились туши. Главный затейник сказал: «Знаешь ты, что я надумал? Я хочу распороть живот большой свиньи и вложить в него маленькую, а потом мы ее увяжем лавровыми листьями, и никому и в голову не придет, что тут не одна свинья, а две!»
И живо из этих двух свиней была сделана одна. Они взвалили ее на осла, привязали и убрали лавром и, взяв сорок сольдо для уплаты пошлины, отправились в путь. Когда они пришли к заставе, то сборщики налогов сказали: «Эй, ты там, плати за эту свинью!» И дворянин начал выкладывать на стол сорок сольдо и, пока он отсчитывал деньги, несколько развеселых уличных мальчишек, которые всегда вертятся у городских ворот, глазели на эту свинью и щупали ей зубы и ноги, говоря между собой: «Вот это так свинья!»
Уплатить деньги, крикнуть ослу «арри!» и подхлестнуть его было минутным делом, но не успели они отъехать и триста шагов, как один из мальчишек, который хорошо разглядел свинью, подошел к сборщикам налогов и спросил его: «Скажите-ка, за сколько свиней заплатил вам пошлину тот, кому принадлежала свинья?»
Сборщики ответили: «Он заплатил за одну». Мальчик сказал: «А по-моему, я видел сзади у свиньи три ноги и долго удивлялся этому, потому что мне известно, что у свиней бывает сзади две, а не три ноги». (- дети видят больше взрослых. - germiones_muzh.)
Старший сборщик приказал одному из своих людей побежать за обманщиком, догнать его и вернуть, и это было исполнено. Когда тот нашел дворянина, то сказал: «Поворачивай назад!» Тут вора сразу бросило в жар, а когда он вернулся к заставе, сборщики взяли свинью, осмотрели ее и нашли в ней маленькую. Найдя ее, они сказали: «Ого! Вот самая ловкая мошенническая проделка, какую мы когда-либо видели».
Крестьянин сказал: «Ей-богу, простите! Ей-ей, я несу то, что мне было дано».
– «Убирайся! Чтоб тебе быть изрезанным на куски!» – крикнули сборщики и послали обоих с ослом и поклажей в таможню.
Когда они явились к начальникам, все изумлялись ловкости этого обмана и спрашивали, чья это проделка, а когда вор сказал, что это он придумал, то ему пришлось бы плохо, но он так умолял их, что с него взяли только сорок сольдо и с каждого динария тринадцать, что составило сумму в двадцать восемь лир. В течение того месяца, в котором была украдена свинья, весть о мошенничестве дошла до человека, у которого ее украли и который, размышляя об этой проделке и над тем, кто и как это сделал, решил, что дворянин не такой человек, который бы мог прокормить две свиньи. Он стал искать и расспрашивать и узнал, что большая из свиней принадлежала ему. Тогда он послал человека к тому, кто его обворовал, и велел предложить ему на выбор одно из двух: либо пусть тотчас же уплатит за свинью, либо он пойдет к судье. Дворянин это требование удовлетворил, прибавив, что он не украл свинью, а ему ее доставили на дом.
Таким образом, этот дурной человек не попал на виселицу, как того заслуживал, но все же частично получил по заслугам, потому что остался без свиньи, с большим убытком и великим позором, потеряв на этом деле более десяти флоринов. Поэтому ты не ошибешься, если не будешь трогать чужого добра, ибо не умри этот человек в скором времени после того и не окончи своих дней, он покрыл бы позором и себя и свое потомство.

ФРАНКО САККЕТТИ (ок. 1332 - 1400. умер от чумы). ТРИСТА НОВЕЛЛ

РЕДЬЯРД КИПЛИНГ

МАНДАЛЕЙ

На Восток лениво смотрит обветшалый, старый храм, -
Знаю, девушка-бирманка обо мне скучает там.
Ветер в кронах кличет тихо, колокольный звон смелей:
К нам вернись, солдат британский, возвращайся в Мандалей!
Возвращайся в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Слышишь, плещут их колеса из Рангуна в Мандалей!
Рыб летучих веселей,
На дороге в Мандалей,
Где заря приходит в бухту, точно гром из-за морей.

В желтой юбке, в синей шляпке - не забыл ее наряд,
Как царица их, носила имя Супи-Яу-Лат.
В вечер тот она курила, от сигары шел дымок,
Целовала жарко пальцы скверных идоловых ног.
Этот идол, вод беда,
Ихний главный бог Будда,
Но о нем, меня завидев, позабыла навсегда
На дороге в Мандалей...

Полз туман над полем риса, солнце медленно брело,
Банджо взяв, она играла, напевала "Кулло-Ло!"
На закате, прижимаясь горячо к щеке щекой,
Шла со мной смотреть на хати, тик грузивших день-деньской.
На слонов, что день-деньской
Носят доску за доской
Слово молвить было страшно, так недвижен был покой
На дороге в Мандалей...

Все давным-давно минуло, и прошло немало дней,
А из Лондона не ходят омнибусы в Мандалей;
И теперь я понимаю, что солдаты говорят:
"Кто услышал зов Востока, тянет всех туда назад".
Тянет всех туда назад,
В пряный, пьяный аромат,
В край, где солнце, и заливы, и колокола гремят,
На дороге в Мандалей...

Мне противно рвать подошвы и каменья мостовых,
И от мороси английской ломота в костях моих.
Сколько хочешь здесь служанок, но по мне они не в счет;
О любви они болтают, ну и глупый же народ!
Руки-крюки, в краске рот,
Ну и глупый же народ.
Нет, меня в стране зеленой девушка, тоскуя, ждет.
На дороге в Мандалей...

За Суэцом, на Востоке, где мы все во всем равны,
Где и заповедей нету, и на людях нет вины,
Звоном кличут колокольни: о, скорее быть бы там,
Где стоит на самом взморье обветшалый старый храм.
На дороге в Мандалей,
Где стоянка кораблей,
Положив больных под тенты, мы летели в Мандалей,
Рыб летучих веселей!
О дорога в Мандалей,
Где заря приходит в бухту, точно гром из-за морей.

судьба того, кто придумал "Большую игру"

капитан Артур Конолли - британский разведчик, впервые назвавший борьбу Великобритании с Россией за влияние на Востоке ("силовые линии" противостояния в XIX в. проходили именно там - Кавказ, Центральная Азия, Индия, Тибет) "Большой игрой" - был обезглавлен по приказу бухарского эмира Насруллы за шпионаж в 1842 году. "Большая игра" для него закончилась в 35 лет.
- Судя по портретам, импозантный был молодой человек. Прекрасно носил чалму и халат.
Но попал явно не в Мандалей.

ХОРОШО ЖИТЬ НА СВЕТЕ! ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СЧАСТЛИВОЙ ДЕВОЧКИ. IV серия (1906)

МОИ ХИТРОСТИ С ТЕТЕЙ ЛИДУШЕЙ
письмо, которое мамочка вчера получила, было от тети Лиди (маминой сестры); она пишет, что приедет к нам погостить на целые две недели, пока мы на дачу не уедем. Я ужасно рада, я очень люблю тетю Лидушу, она такая добрая, такая баловница; никогда не бранит меня, и что бы я ни сделала, всегда защищает меня. Мне немножко совестно, я во многом перед ней виновата, столько раз устраивала я ей всякие штуки. Правда, это очень давно, мне было тогда всего пять лет, когда она гостила y нас целых три месяца. Ужасно она смешная, всегда все свои вещи растеряет и потом никак не может найти. (- обходиться без слуг умел некаждый из "хорошего общества". Особенно, если с детства к ним привык. - germiones_muzh.) Утром начнет одеваться -- гребня нет, шпильки пропали, кушак неизвестно куда исчез.
"Муся, Муся, поди, милая деточка, поищи мне гребень!" Я лечу... A он тут где-нибудь близенько и валяется себе под креслом или на ковре.
"Милая девочка, умница ты моя! Все-то она разыщет! Нет такого другого ребенка на свете! На тебе за это пряник!".
A пряники и леденцы никогда не переводились y тети Лиди: и сама она их любила, a главное любила всегда всех угощать. Я до них тоже была большая охотница и находила, что вещи слишком редко пропадают, и мне слишком мало приходится зарабатывать, a потому я надумалась припрятывать некоторые из них. Слышу, поднимается в тетиной комнате "возня", a я себе сижу, как ни в чем не бывало, точно меня это и не касается.
"Мусенька, золотая моя, поищи, куда мой наперсток девался!"
-- Сейчас, тетечка! -- с самым невинным видом начинаю я заглядывать под все шкафы, во все углы, пока дохожу до того места, куда старательно сама упрятала эту вещицу.
"Вот же он, тетя, тут и лежит"!
Опять меня целуют, хвалят, дают леденцы.
A однажды-то, что я сделала! Тетя Лидя вставала всегда поздно, гораздо позднее меня, так что я, заглядывая по утрам в её комнату, всегда заставала ее спящей. A спала она ужасно смешно, закинув голову назад и с широко-широко открытым ртом! Мне всегда хотелось положить ей что-нибудь в него, да все страшно было. Но один раз я не выдержала: принесла из столовой кусок сахару (- сахар тогда продавали не кубиками, а большими конусами - "головами"; и кололи щипчиками сами. - germiones_muzh.) и тихонько протиснула ей между зубами,. a сама живо-живо убежала. Она в ту минуту не почувствовала, a потом, когда проснулась, страшно удивлялась, как такая штука могла случиться, и они много смеялись с мамой; я же в это время стояла отвернувшись спиной и застилала кукольную кровать.
Какая я была тогда гадкая девочка! Ведь мне тогда даже совестно не было! Бедная, добрая тетя Лидуша! Но теперь я большая, я понимаю, как это скверно, и уж конечно ничего подобного не сделаю...

ВЕРА НОВИЦКАЯ (1873 - ?)