October 17th, 2016

самоцветы Яна ван Эйка (ок. 1385 или 1390 - 1441)

пожалуй, я не знаю другого живописца, который умел бы изображать драгоценности – бриллианты, жемчуга, - богатые ткани, стальные доспехи так одухотворенно, как ван Эйк. – Потому, что лица людей на его картинах адекватны по красоте и чистоте самоцветам; они не уступают им, и камни с драгметаллами смотрятся как оправа драгоценных лиц. Просто в пандан. (При этом никакой схематизирующей "идеализации" натуры нет, все персонажи очень разные. Ван Эйк всего-навсего способен видеть и проявлять прекрасное в "обычном").
Не могу вспомнить ни одного некрасивого лица на картинах ван Эйка: на Гентском алтаре, правда, написаны только хорошие люди – прежние и новые – поклоняющиеся Агнцу. Но и в «Распятии и Страшном суде» этого художника даже равнодушные либо обозленные выраженья физиономий казнящих Христа – это только «болезни», стирающие с них изначальноприсущую красоту. А оскаленные зубы мужицкой брадатой рожи разбойника на кресте рядом с Ним, и широкая дуга страдания, выгнувшая его натянутое казнью тело едва-едва не извиняют даж его нераскаянность:) …
- Удивительночистый мастер. На портрете его самого (работы Доминика Лампсония) глаза распахнуты настежь, рот – само смирение, нос как одинокое крыло. - Детсковзрослый образ. Человек-Удивленье

О.ГЕНРИ

СЛИШКОМ ПОЗДНО
юный лейтенант Болдуин ворвался вне себя в комнату генерала и хрипло крикнул:
-- Ради бога, генерал! Скорей, скорей -- и в путь! Орлиное Перо увез вашу дочь Инессу!
Генерал Сплашер в ужасе вскочил на ноги.
-- Как, -- вскричал он, -- Орлиное Перо, вождь киомов самого мирного племени в округе?
-- Он самый.
-- Милосердное небо! Вы знаете, что представляет из себя это племя, когда его затронут?
Лейтенант бросил на своего начальника понимающий взгляд.
-- Это самое мстительное, кровожадное и вероломное племя из всех индейцев Запада, когда оно воюет, -- ответил он. -- Но в течение многих месяцев они были мирны, как никто.
-- В путь, -- сказал генерал. -- Мы не можем терять ни минуты. Какие меры приняты?
-- Пятьдесят кавалеристов готовы броситься в погоню, а Билл Острый Нож, знаменитый следопыт, готов указывать путь.
Десять минут спустя генерал и лейтенант, в сопровождении Билла Острого Ножа, помчались галопом во главе кавалерийского эскадрона.
Билл Острый Нож с тренированным чутьем пограничной ищейки шел по следу лошади Орлиного Пера с безошибочной быстротой.
-- Помоги Бог, чтобы мы не опоздали, -- сказал генерал, пришпоривая своего задыхающегося скакуна. -- Из всех вождей племени судьба выбрала именно Орлиное Перо! Он всегда казался нашим другом!
-- Вперед! Вперед! -- вопил лейтенант Болдуин. -- Может быть, время еще не ушло!
Милю за милей оставляли за собой преследователи, не останавливаясь ни есть, ни пить, почти до самого заката солнца.
Билль Острый Нож показал на тоненькую струйку дыма вдали и сказал:
-- Вот их лагерь!
Сердца всех людей готовы были выпрыгнуть от возбуждения по мере приближения к указанному месту.
-- Поспели ли мы вовремя? -- был немой вопрос в каждой голове.
Они вынеслись на открытый простор прерии и натянули поводья перед палаткой Орлиного Пера. Завеса у входа была опущена. Солдаты соскочили с коней наземь.
-- Если случится то, чего я боюсь, -- хрипло прошептал генерал лейтенанту, -- это будет означать войну с племенем киомов. О, почему он не выбрал кого-нибудь другого вместо моей дочери?
В это мгновение завеса над входом приподнялась, и Инесса Сплашер, генеральская дочь, дева тридцати восьми весен, показалась, неся в руке окровавленный скальп Орлиного Пера.
-- Слишком поздно! -- вскричал генерал, без чувств падая с лошади.
-- Я знал это, -- сказал Билл Острый Нож, скрещивая на груди руки, со спокойной улыбкой. -- Меня удивляет только, как он ухитрился добраться живым досюда.

из ПРОДЕЛОК ПРАЗДНОГО ДРАКОНА (хитрости знаменитого китайского вора XVI века)

…в другой раз Праздный Дракон залез в одежную лавку и отыскал дверь в кладовую. Он стал связывать в узел самые лучшие платья. В темноте, однако же, выбирать было трудно, пришлось воспользоваться чудесным зеркалом (у Праздного Дракона было древнее зеркало, светившееся в темноте. - germiones_muzh.). Но верно гласят стихи:
Глаза и уши есть у стен порой –
Любой неловкий шаг грозит бедой.

Случилось так, что как раз на ту пору в соседнем доме, во втором этаже, супружеская чета предавалась любовным утехам и муж, уж и не знаю для чего, выглянув в окно, увидел, что в кладовой у соседа мелькнул яркий, как молния, луч света. Заподозрив неладное, он забарабанил по оконному переплету.
- Эй, сосед, проснитесь! В вашем доме воры! - закричал он.
Соседи проснулись и, едва продрав глаза, завопили:
- Держи вора!
Однако ж Праздный Дракон услыхал призывы неутомимого и зоркого супруга раньше, чем хозяева, и успел выскочить из кладовой. Он оглянулся и заметил большой чан с жидкой соей, сверху покрытой рогожей. Вор мигом откинул рогожу, прыгнул в чан и аккуратно поправил покрышку. Хозяева с зажженными фонарями обшарили все углы, но вора не нашли и кинулись в дальнюю часть дома. «Здесь они пропустили один только этот чан, - подумал Праздный Дракон.- Пока они там, надо спрятаться в таком месте, где они уже искали. Вот только одежда моя вся насквозь пропиталась соей. Как же быть? Повсюду останутся следы». Он сорвал с себя платье и оставил на дне чана, а сам нагишом подбежал к двери. На полу отчетливо отпечатались мокрые ступни. Хитрец открыл дверь, но из дому не вышел, а вернулся в кладовую и там спрятался.
Обыскав весь дом, хозяева вернулись обратно. Кто-то сдернул с чана рогожу, заглянул внутрь и вытащил одежду Дракона. Ее принялись разглядывать при свете фонаря и быстро убедились, что платье чужое. Не иначе как его бросил вор! И тут все увидели следы, которые вели к настежь распахнутой двери.
Теперь все ясно! - воскликнул кто-то.- Когда мы прибежали сюда, он спрятался в чан, а когда ушли на ту половину, он разделся и улизнул. Эх, жаль, мы там задержались! Сейчас бы он был у нас в руках!
Не беда, главное, что вовремя спугнули, - сказал купец.- Ну, довольно! Запирайте двери, и пора на покой.
Радуясь, что вор исчез, не успев ничего стянуть, они еще некоторое время потолковали, пошумели и отправились спать, никак не предполагая, что грабитель остался в доме. А между тем Праздный Дракон преспокойно ждал своего часа, любуясь на парчовые и шелковые халаты. Когда же все стихло, он натянул на себя лучшие платья, напялил сверху темный старый халат, а все самое ценное в кладовой сложил и завязал в кусок бумажной материи. Миновала полночь, вокруг царило спокойствие. Праздный Дракон бесшумно забрался на крышу и спрыгнул вниз, на дорогу. Он отошел уже довольно далеко, как вдруг столкнулся с тремя ранними прохожими: они появились совершенно неожиданно, точно родились из предрассветного тумана. Им показалось подозрительным, что одинокий пешеход тащит на спине тяжелый узел в такой ранний час.
- Кто ты такой? - спросили они, загораживая Дракону дорогу.- Отвечай: откуда и куда? Иначе не пропустим.
Не отвечая на слова, Праздный Дракон пошарил рукою у себя за плечом и вдруг швырнул на землю какой-то круглый сверток, похожий на мяч. Встречные дружно бросились к свертку и стали его разглядывать, а Дракон преспокойно отправился дальше. Сверток был плотно стянут. Один из прохожих сказал:
- Здесь, наверное, ценности, не иначе!
Все с остервенением принялись разматывать и развертывать сверток, сдирая слой за слоем, словно кожуру с бамбукового ростка. Вокруг уже валялась целая груда тряпья и ваты. Наконец в самой глубине они нащупали какую-то вещь величиной с кулак.
- Что это такое? - вскричали все с величайшим любопытством, и каждый попытался выхватить находку у другого.
Началась перепалка, и в этот миг на дороге появились еще люди.
- Вы ограбили нашу лавку, а теперь делите добычу! - завопили эти люди и тут же, без долгих слов, накинулись на первых с палками.
Те пытались оправдаться, но их никто не слушал, и они бросились врассыпную. На месте остался только один старик, которого потащили в лавку, награждая на каждом шагу тумаками.
- Не бейте меня, не бейте! Я ни в чем не виноват! Это ошибка! - взывал старик, но увидеть его лицо мешала темнота, а уши купцу и его слугам заложила ярость.
Между тем рассвело. Хозяин лавки взглянул наконец на своего пленника и узнал свата, который жил в деревне. Купец приказал слугам оставить старика, но его уже успели так отделать и отхолить, что все лицо перекосилось и распухло. Хозяин рассыпался в извинениях, усадил его за стол, велел подать вина. Разговор, конечно, пошел о ночной краже, и старик с тяжкими стонами принялся рассказывать:
- Мы с односельчанами - впятером или вшестером - отправились в город. Подходим мы к городу еще в потемках и вдруг видим - человек со здоровенным узлом на спине. Мы его останавливаем, расспрашиваем, куда, откуда, а он возьми да и кинь наземь какой-то сверток. Мы все бросились к свертку, а мошенник, не будь плох, мигом скрылся. Стали мы развертывать: развертываем, развертываем, а внутри одно тряпье да вата. Одним словом, остались мы в дураках, а тут еще твои домочадцы набросились на нас ни за что ни про что. Наши от страха и разбежались кто куда. Да, нечего сказать, повезло вору, - наверное, уже далеко удрал!
Рассказ старика нагнал на всех стыд, досаду и огорчение. А соседи с той поры повторяют удивительную, непохожую на правду историю о том, как купец вместо вора избил собственного свата. А что же это был за круглый сверток? Сидя в кладовой, Праздный Дракон скрутил его просто-напросто от скуки, а потом в миг опасности швырнул на землю, чтобы отвлечь внимание неожиданных встречных…

ЛИН МЭНЧУ (1580 - 1644)