August 20th, 2016

старинная "удалая" народная русская песня

Как скакал один добрый молодец
Без верной дружины,
А гнались за тем добрым молодцем
Ветры полевые,
Уж свистят в уши разудалому
Про его разбои.
Да горят по всем по дороженькам
Костры сторожевые,
Да следят молодца-разбойничка
Царские разъезды,
А сулят ему, разудалому,
в Москве каменны палаты...

(- понятно, какие. - germiones_muzh.)

КОРОЛЬ МАТИУШ ПЕРВЫЙ (конец «прекрасной эпохи»; где-то на Земле). VI серия

в тридцати вагонах ехали солдаты, на двух открытых платформах везли автомобили и пулеметы, а в единственном спальном вагоне разместились офицеры.
Матиуш проснулся с головной болью. Ныла ушибленная нога, спина, болели глаза. Руки были липкие, грязные, и нестерпимо чесалось все тело.
– Вставайте, зайцы, похлебка остынет!
Матиуш, не привыкший к грубой солдатской пище, с трудом проглотил несколько ложек.
– Ешь, брат, что дают! Разносолов не будет, – уговаривал его Фелек, но это не подействовало.
– Голова болит.
– Слушай, Томек, не вздумай болеть… – тревожно зашептал товарищ. – На войне болеть не полагается.
Вдруг Фелек стал яростно чесаться.
– Старик был прав, – пробормотал он, – уже грызут, проклятые… А тебя не кусают?
– Кто? – спросил Матиуш.
– «Кто, кто!» Блохи. А может, и похуже что. Старик сказал: на войне страшны не пули, а эти паразиты.
Матиушу пришла на память история злополучного королевского лакея, и он подумал: «Интересно, как выглядят эти насекомые, которые привели в такую неистовую ярость моего великого предка». Но предаваться размышлениям было некогда.
– Ребята, прячьтесь, поручик идет! – раздался вдруг голос капрала.
Их затолкали в угол и прикрыли сверху шинелями.
После проверки обмундирования кое у кого обнаружили лишние вещи. Один солдат, по профессии портной, взялся от нечего делать сшить для наших добровольцев солдатскую форму.
Хуже обстояло дело с сапогами.
– Послушайте, ребята, вы всерьез решили воевать?
– А то как же?
– Пешком придется много топать, вот что. Поэтому после винтовки для солдат главное – сапоги. Пока ноги целы, и горюшка мало, а пятку натер – пропащий ты человек. Крышка тебе. Каюк.
Солдаты лениво переговаривались, а поезд медленно продвигался вперед. По часу и больше простаивал он на станциях. Чтобы пропустить эшелон поважней, их отводили на запасный путь. Случалось, возвращали назад на станцию, которую они только что покинули, а то и останавливали в чистом поле, за несколько километров от жилья.
Иногда солдаты пели песни, в соседнем вагоне кто-то играл на гармошке. На стоянках даже плясали. Для ребят, которым не разрешалось выходить из вагона, время тянулось особенно медленно.
– Не высовывайтесь, поручик идет! – слышалось то и дело.
Матиуш чувствовал себя таким усталым и разбитым, будто по крайней мере в пяти сражениях побывал. Хотелось спать, но мешал зуд; выйти на свежий воздух нельзя, а в вагоне душно.
– Знаете, почему мы так долго стоим? – спросил один солдат, веселый, бойкий парень, который всегда приносил свежие новости.
– Небось мост взорван или пути повреждены.
– Мосты наши охраняют – будь здоров!
– Значит, угля не хватило, не рассчитали, сколько потребуется.
– Может, диверсанты паровоз испортили?
– Вот и нет! Все эшелоны задержаны, потому что королевский поезд должен проследовать.
– А кто же, черт побери, поедет в нем? Уж не Матиуш ли, наш король?
– Только его там не хватало.
– Не нашего ума это дело. Король знает, что делает.
– Теперь короли на войну не ездят.
– Другие не ездят, а Матиуш вполне мог поехать, – вырвалось у Матиуша, хотя Фелек дернул его за рукав.
– Все короли хороши. Может, в старину иначе было…
– Откуда мы знаем, как было в старину? Тоже небось лежали под периной и дрожали, только никто этого не помнит, вот и сочиняют всякие небылицы.
– А зачем им врать?
– Тогда скажи: кого больше погибло на войне – королей или солдат?
– Король один, а солдат много.
– А тебе одного мало? И с ним-то хлопот не оберешься.
Матиуш не верил своим ушам. Значит, это вранье, будто народ, особенно солдаты, души в нем не чают? Еще вчера он полагал, что инкогнито необходимо, не то от избытка добрых чувств ему могут причинить телесные повреждения, а сегодня понял: узнай солдаты, кто он, это не вызвало бы у них никакого восторга.
Чудно: солдаты едут сражаться за короля, которого не любят.
Больше всего Матиуш боялся, как бы не стали ругать его отца. Но нет, его даже похвалили:
– Покойный король не любил войны. Сам в драку не лез и народ не гнал на убой.
У Матиуша отлегло от сердца. Приятно услышать доброе слово об отце.
– Чего королю на войне делать? Поспит на земле и расчихается. И блохи его заедят. А от запаха солдатских шинелей голова разболится. Больно кожа у них нежная и нюх деликатный.
Матиуш во всем любил справедливость, поэтому внутренне с ними согласился. В самом деле, поспал вчера на земле, а сегодня из носу течет, голова болит, и зудит все тело.
– Поехали! – вдруг крикнул кто-то.
Поезд тронулся и стал набирать скорость. И так всегда: скажет кто-нибудь – поезд, мол, простоит долго, а он неожиданно тронется. Солдаты вскакивали на ходу, а некоторые отставали от своего эшелона,
– Наверно, учат нас не зевать, – предположил кто-то.
Подъехали к большой станции. Так и есть: ждут прибытия какой-то важной персоны. На перроне флаги, почетный караул, дамы в белых платьях, двое детишек с огромными букетами.
– Королевским поездом на фронт едет сам военный министр.
Эшелон отвели на запасный путь, и там он простоял всю ночь. Матиуш спал как убитый. Голодный, измученный, опечаленный, мальчик спал без сновидений.
На рассвете приказали мыть и чистить вагоны. Поручик сам за всем присматривал и всюду совал свой нос.
– Надо, ребята, спрятать вас, не, то скандал будет.
И вот на время уборки Матиуша с Фелеком пристроили в убогой будке стрелочника. Жена стрелочника, женщина сердобольная, запричитала-заохала: ей от души было жаль мальчишек. Кроме того, ее разбирало любопытство. «У малых ребят скорей, пожалуй, что-нибудь выведаешь», – думала она.
– Ох, детки, детки!.. Кто же гнал вас на войну? Сидели бы лучше дома да в школу ходили. Откуда вы? Куда едете?
– Добрая хозяюшка, – хмуро ответил Фелек, – отец наш, сержант, уезжая на войну, сказал на прощание: «У хорошего солдата ноги – чтобы шагать, руки – чтобы винтовку держать, глаза – смотреть, уши – слушать, а язык – чтобы его за зубами держать, пока их ложка с солдатской похлебкой не разожмет. Винтовка в солдатских руках – защита, а болтливый язык – враг, который целый взвод погубить может». Откуда мы едем – военная тайна. Мы ничего не знаем и не скажем.
Стрелочница от удивления рот разинула.
– Скажите на милость, ребенок, а рассуждает, как старик. И правильно делаете, детки. Шпионов нынче как собак нерезаных. Напялит на себя мундир – не отличишь от нашего – и шныряет среди войска. Выспросит все, вынюхает – и айда к своим.
Она преисполнилась к ним таким уважением, что не только чаем напоила, но еще и колбасы дала.
Матиушу завтрак показался особенно вкусным, потому что перед едой ему удалось как следует помыться.
– Королевский поезд! Королевский поезд! – послышался крик.
Фелек с Матиушем влезли по приставной лестнице на крышу хлева, чтобы лучше видеть.
– Едет, едет!..
Пассажирский поезд, сверкая большими зеркальными окнами, подошел к перрону. Оркестр заиграл государственный гимн. В окне промелькнуло хорошо знакомое Матиушу лицо военного министра.
На миг их взгляды встретились. Матиуш вздрогнул и быстро отвернулся, испугавшись, как бы министр его не узнал.
Но испуг его был напрасен. Министру, занятому важными государственными делами, было не до мальчишек, которые, стоя на крыше хлева, таращились на королевский поезд, – это во-первых. Во-вторых, когда обнаружилось, что Матиуш исчез, канцлер велел хранить это в строжайшей тайне, и военного министра провожал на вокзал фальшивый Матиуш. Но об этом речь впереди.
А пока вернемся к военному министру. Министр иностранных дел велел ему приготовиться к войне с одним королем, а их оказалось три. Было над чем поломать голову. Легко сказать: «Иди и сражайся!» А как сражаться, когда сразу три государства волну объявили. Разобьешь одного или, допустим, двух, а третий все равно тебя одолеет.
«Солдат, пожалуй, хватит, – рассуждал министр, – а вот винтовок маловато, пушек и одежды тоже недостаточно».
И вот ему пришел в голову гениальный план: напасть внезапно на одного противника, захватить трофеи, а потом ударить на другого.
Почетный караул. Цветы. Музыка. Зрелище не из приятных для короля, стоявшего на крыше хлева.
«Все это по праву должно предназначаться мне», – подумал Матиуш.
Но как мальчик справедливый, он тут же одернул себя:
«Конечно, идти перед строем почетного караула под звуки торжественного марша, отдавать честь, получать букеты – приятно, слов нет. Но можно ли командовать войском, не зная географии?»
Матиуш, разумеется, мог показать на карте некоторые реки, горы, острова, знал, что Земля круглая и вращается вокруг своей оси, но этого, пожалуй, маловато, чтобы командовать армией. Надо знать все крепости, все дороги, каждую тропинку в лесу. Однажды его прапрадед одержал блестящую победу. А дело было так. Прапрадедушка затаился со своим войском в лесу, а ничего не подозревавший неприятель углубился в чащу.
Тогда старый король глухими тропами зашел неприятелю с тыла и разбил его наголову. Враг ожидал нападения с фронта, а на него напали сзади и еще в непроходимые болота загнали.
А он, Матиуш, знает свои леса и болота?
До сих пор не знал, а теперь узнает. Останься он в столице, ничего, кроме королевского парка не увидел бы. А теперь увидит всю свою страну.
Солдаты были правы, когда смеялись над Матиушем. Он в самом деле еще очень маленький и неопытный. Жалко, что война началась сейчас, а не года два спустя...

ЯНУШ КОРЧАК

состоянья

ИНОЕ ЕСТЬ ПРОМЫСЛ БОЖИЙ; ИНОЕ - БОЖИЯ ПОМОЩЬ; ИНОЕ - ХРАНЕНИЕ; ИНОЕ - МИЛОСТЬ БОЖИЯ; И ИНОЕ - УТЕШЕНИЕ. (Преподобный Иоанн Лествичник)

РИЧАРД МАТЕСОН

НАЖМИТЕ КНОПКУ

пакет лежал прямо у двери - картонная коробка, на которой от руки были написаны фамилия и адрес: "Мистеру и миссис Льюис, 217Е, Тридцать седьмая улица, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк". Внутри оказалась маленькая деревянная коробка с единственной кнопкой, закрытой стеклянным колпачком. Норма попыталась снять колпачок, но он не поддавался. К днищу коробочки скотчем был прикреплен сложенный листок бумаги: "Мистер Стюарт зайдет к вам в 20-00".
Норма перечитала записку, отложила ее в сторону и, улыбаясь, пошла на кухню готовить салат.
Звонок в дверь раздался ровно в восемь.
- Я открою! - крикнула Норма с кухни. Артур читал в гостиной.
В коридоре стоял невысокий мужчина.
- Миссис Льюис? - вежливо осведомился он. - Я мистер Стюарт.
- Ах, да... - Норма с трудом подавила улыбку. Теперь она была уверена, что это рекламный трюк торговца.
- Разрешите войти? - спросил мистер Стюарт.
- Я сейчас занята. Так что, извините, просто вынесу вам вашу...
- Вы не хотите узнать, что это?
Норма молча повернулась.
- Это может оказаться выгодным...
- В денежном отношении? - вызывающе спросила она.
Мистер Стюарт кивнул.
- Именно.
Норма нахмурилась.
- Что вы продаете?
- Я ничего не продаю.
Из гостиной вышел Артур.
- Какое-то недоразумение?
Мистер Стюарт представился.
- Ах да, эта штуковина... - Артур кивнул в сторону гостиной и улыбнулся. - Что это вообще такое?
- Я постараюсь объяснить, - сказал мистер Стюарт. - Разрешите войти?
Артур взглянул на Норму.
- Как знаешь, - сказала она.
Он заколебался.
- Ну что ж, входите.
Они прошли в гостиную. Мистер Стюарт сел в кресло и вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький запечатанный конверт.
- Внутри находится ключ к колпачку, закрывающему кнопку, - пояснил он и положил конверт на журнальный столик. - Кнопка соединена со звонком в нашей конторе.
- Зачем? - спросил Артур.
- Если вы нажмете кнопку, - сказал мистер Стюарт, - где-то в мире умрет незнакомый вам человек, а вы получите пятьдесят тысяч долларов.
Норма уставилась на посетителя широко раскрытыми глазами. Тот улыбался.
- О чем вы говорите? - недоуменно спросил Артур.
Мистер Стюарт был удивлен.
- Но я только что объяснил.
- Это шутка?
- При чем тут шутка? Совершенно серьезное предложение...
- Кого вы представляете? - перебила Норма.
Мистер Стюарт смутился.
- Боюсь, что я не могу ответить на этот вопрос. Тем не менее заверяю вас: наша организация очень сильна.
- По-моему, вам лучше уйти, - заявил Артур, поднимаясь.
Мистер Стюарт встал с кресла.
- Пожалуйста.
- И захватите вашу кнопку.
- А может, подумаете денек-другой?
Артур взял коробку и конверт и вложил их в руки мистера Стюарта. Потом вышел в прихожую и распахнул дверь.
- Я оставлю свою карточку. - Мистер Стюарт положил на столик возле двери визитную карточку и ушел.
Артур порвал ее пополам и бросил на стол.
- Как по-твоему, что все это значит? - спросила с дивана Норма.
- Мне плевать.
Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
- И ни капельки не любопытно?..
Потом Артур стал читать, а Норма вернулась на кухню и закончила мыть посуду.
- Почему ты отказываешься говорить об этом? - спросила Норма.
Не прекращая чистить зубы, Артур поднял глаза и посмотрел на ее отражение в зеркале ванной.
- Разве тебя это не интригует?
- Меня это оскорбляет, - сказал Артур.
- Я понимаю, но... - Норма продолжала накручивать волосы на бигуди, - но ведь и интригует?..
- Ты думаешь, это шутка? - спросила она уже в спальне.
- Если шутка, то дурная.
Норма села на кровать и сбросила тапочки.
- Может быть, какие-то исследования проводят психологи?
Артур пожал плечами.
- Может быть.
- Ты не хотел бы узнать?
Он покачал головой.
- Но почему?
- Потому что это аморально.
Норма забралась под одеяло. Артур выключил свет и наклонился поцеловать жену.
- Спокойной ночи.
Норма сомкнула веки. Пятьдесят тысяч долларов, подумала она.
Утром, выходя из квартиры, Норма заметила на столе обрывки разорванной карточки и, повинуясь внезапному порыву, кинула их в свою сумочку.
Во время перерыва она склеила карточку скотчем. Там были напечатаны только имя мистера Стюарта и номер телефона.
Ровно в пять она набрала номер.
- Слушаю, - раздался голос мистера Стюарта.
Норма едва не повесила трубку, но сдержала себя.
- Это миссис Льюис.
- Да, миссис Льюис? - Мистер Стюарт, казалось, был доволен.
- Мне любопытно.
- Естественно.
- Разумеется, я не верю ни одному вашему слову.
- О, все чистая правда, - сказал мистер Стюарт.
- Как бы там ни было... - Норма сглотнула. - Когда вы говорили, будто кто-то в мире умрет, что вы имели в виду?
- Именно то, что говорил. Это может оказаться кто угодно. Мы гарантируем лишь, что вы не знаете этого человека. И, безусловно, вам не придется наблюдать его смерть.
- За пятьдесят тысяч долларов?
- Совершенно верно.
Она насмешливо хмыкнула.
- Чертовщина какая-то...
- Тем не менее таково наше предложение, - сказал мистер Стюарт. - Занести вам прибор?
- Конечно, нет! - Норма с возмущением бросила трубку.
Пакет лежал у двери. Норма увидела его, как только вышла из лифта. "Какая наглость! - подумала она. - Я просто не возьму его".
Она вошла в квартиру и стала готовить обед. Потом вышла за дверь, подхватила пакет и отнесла его на кухню, оставив на столе.
Норма сидела в гостиной, потягивая коктейль и глядя в окно. Немного погодя она пошла на кухню переворачивать котлеты и положила пакет в нижний ящик шкафа. Утром она его выбросит.
- Наверное, забавляется какой-нибудь эксцентричный миллионер, - сказала она.
Артур оторвался от обеда.
- Я тебя не понимаю.
Они ели в молчании. Неожиданно Норма отложила вилку.
- А что, если это всерьез?
- Ну и что тогда? - Артур недоверчиво пожал плечами. - Чего бы ты хотела - вернуть устройство и нажать кнопку? Убить кого-то?
На лице Нормы появилось отвращение.
- Так уж и убить...
- А что же, по-твоему?
- Но ведь мы даже не знаем этого человека.
Артур был потрясен.
- Ты говоришь серьезно?
- Ну а если это какой-нибудь старый китайский крестьянин за двести тысяч миль отсюда? Какой-нибудь больной туземец в Конго?
- А если это какая-нибудь малютка из Пенсильвании? - возразил Артур. - Прелестная девушка с соседней улицы? (- ну, ясно, совсем другое дело. – germiones_muzh.)
- Ты нарочно все усложняешь.
- Какая разница, кто умрет? - продолжал Артур. - Все равно это убийство.
- Значит, даже если это кто-то, кого ты никогда в жизни не видел и не увидишь, - настаивала Норма, - кто-то, о чьей смерти ты даже не узнаешь, ты все равно не нажмешь кнопку?
Артур пораженно уставился на жену.
- Ты хочешь сказать, что ты нажмешь?
- Пятьдесят тысяч долларов.
- При чем тут...
- Пятьдесят тысяч долларов, Артур, - перебила Норма. - Мы могли бы позволить себе путешествие в Европу, о котором всегда мечтали.
- Норма, нет.
- Мы могли бы купить тот коттедж...
- Норма, нет. (а он чёткий, этот Артур Льюис: нет - и всё! - germiones_muzh.) - Его лицо побелело. - Ради бога, перестань!
Норма пожала плечами.
- Как угодно.
Она поднялась раньше, чем обычно, чтобы приготовить на завтрак блины, яйца и бекон.
- По какому поводу? - с улыбкой спросил Артур.
- Без всякого повода. - Норма обиделась. - Просто так.
- Отлично. Мне очень приятно.
Она наполнила его чашку.
- Хотела показать тебе, что я не эгоистка.
- А я разве говорил это?
- Ну, - она неопределенно махнула рукой, - вчера вечером...
Артур молчал.
- Наш разговор о кнопке, - напомнила Норма. - Я думаю, что ты неправильно меня понял.
- В каком отношении? - спросил он настороженным голосом.
- Ты решил, - она снова сделала жест рукой, - что я думаю только о себе...
- А-а...
- Так вот, нет. Когда я говорила о Европе, о коттедже...
- Норма, почему это тебя так волнует?
- Я всего лишь пытаюсь объяснить, - она судорожно вздохнула, - что думала о нас. Чтобы мы поездили по Европе. Чтобы мы купили дом. Чтобы у нас была лучше мебель, лучше одежда. Чтобы мы, наконец, позволили себе ребенка, между прочим.
- У нас будет ребенок.
- Когда?
Он посмотрел на нее с тревогой.
- Норма...
- Когда?
- Ты что, серьезно? - Он опешил. - Серьезно утверждаешь...
- Я утверждаю, что это какие-то исследования! - оборвала она. - Что они хотят выяснить, как при подобных обстоятельствах поступит средний человек! (- конечно, эксперимент. – germiones_muzh.) Что они просто говорят, что кто-то умрет, чтобы изучить нашу реакцию! Ты ведь не считаешь, что они действительно кого-нибудь убьют?!
Артур не ответил; его руки дрожали. Через некоторое время он поднялся и ушел.
Норма осталась за столом, отрешенно глядя в кофе. Мелькнула мысль: "Я опоздаю на работу..." Она пожала плечами. Ну и что? Она вообще должна быть дома, а не торчать в конторе...
Убирая посуду, она вдруг остановилась, вытерла руки и достала из нижнего ящика пакет. Положила коробочку на стол, вынула из конверта ключ и удалила колпачок. Долгое время недвижно сидела, глядя на кнопку. Как странно... ну что в ней особенного?
Норма вытянула руку и нажала кнопку. "Ради нас", - раздраженно подумала она.
Что сейчас происходит? На миг ее захлестнула волна ужаса.
Волна быстро схлынула. Норма презрительно усмехнулась. Нелепо - так много уделять внимания ерунде.
Она швырнула коробочку, колпачок и ключ в мусорную корзину и пошла одеваться.
Норма жарила на ужин отбивные, когда зазвонил телефон. Она поставила бокал с водкой-мартини и взяла трубку.
- Алло?
- Миссис Льюис?
- Да.
- Вас беспокоят из больницы "Легокс-хилл".
Норма слушала будто в полусне. В толкучке Артур упал с платформы прямо под поезд метро. Несчастный случай.
Повесив трубку, она вспомнила, что Артур застраховал свою жизнь на двадцать пять тысяч долларов, с двойной компенсацией при... (- экономный эксперимент. Самоокупаемый. – germiones_muzh.)
Нет. С трудом поднявшись на ноги, Норма побрела на кухню и достала из корзины коробочку с кнопкой. Никаких гвоздей или шурупов... Вообще непонятно, как она собрана.
Внезапно Норма стала колотить ею о край раковины, ударяя все сильнее и сильнее, пока дерево не треснуло. Внутри ничего не оказалось - ни транзисторов, ни проводов... Коробка была пуста.
Зазвонил телефон, и Норма вздрогнула. На подкашивающихся ногах она прошла в гостиную и взяла трубку, уже догадываясь, чей голос услышит.
- Вы говорили, что я не буду знать того, кто умрет!
- Моя дорогая миссис Льюис, - сказал мистер Стюарт. - Неужели вы и в самом деле думаете, будто знали своего мужа?

дума казака Мамая

казак Мамай - это древний персонаж народной живописи Украины. Сидит он всегда на земле под дубом, с бандурой; рядом - конь, привязанный к воткнутой спысе-пике, сабля лежит в траве, иногда - чарка с горилкой. Казак играет на бандуре и думает. Степной мыслитель с крестом на голой груди, бродяга, игрец, лыцарь... Откуда это имя - никто не знает. Мамаями называют каменных истюканов на кургане - половецких "каменных баб" (хотя и мужики тоже встречаются:)). А может, имя у него - от Святого Мамаса, который сел на льва? - Неизвестно. Иные говорят, что казак Мамай - "характерник": может из песка веревку свить и волка за уши поймать. Возможно, и так - за века, пока он играет да думает, чему не научишься? Текст этот старинный - он тоже пишется под изображением.

Хочь дывыся на мене, таба не вгадаешь -
Видкиль я родом и як зовуть.
Начычырк нэ скажэшь, видкиль я родом
И як зовуть, начычырк нэ скажешь.
(- заметьте! Запорожец не отождествляет себя ни с какой местностью на Украине. Он даже необязательно оттуда. - Его дом - Сичь. - germiones_muzh.)
Колысь трапилось (случалось. - germiones_muzh.) в стыпах буваты
И с товарищом встричатысь,
Той можеть мое имя и прозвище угадаты.
А у мене имя не одно, а есть их доката,
Так зовуть, як налучуть на якого свата:
Жыд за ридного батька почетае,
Лях мылостывым добродием называе,
А ты як хочь, назовы - на всэ позволямо,
Абы лышь нэ крамаром (торговцем. - germiones_muzh.) - за цэ те полаю.
Тэпэр, бачь, на свити бида,
Шо от мене род отцурався (отказался. - germiones_muzh.),
А я с горя в парчовый кужух убрався.
Ныбийсь, як був богат - тоди б казалы: "Иван-брат"!
Як роживусь грошей, та й загуляю,
То тоди до черта роду
И всяк хоче знать, як мене звать.
Хиба скажуть, з Крыму родом, видкиль мий дид плодом.
Мене тилькэ ляхва угадала, як коня вороного дарувала.
Глянь на гэрб знамэнытий, що на дуби высе. (иногда на дубе вешали и "гэрб" по шляхетской моде. Но я думаю, он - про жёлудь:). - germiones_muzh.)
Правда, як кинь стэпной воли,
Так и той казак нэ биз доли,
Куды хоче, туды й скаче - нихто за казаком нэ плаче.
Гей, гей, як я молод був, шо то була за сыла,
Було, борючи ляхив, и рука нэ млила,
А тэпэр и вошь одулила.
Та ще журы (печали. - germiones_muzh.) стало, що горилкэ нэ стало.
Гей, бандура моя золотая!
Колы б до тэбэ жинка молодая,
Ты б скакала и плясала до лыха -
Нэ одын бы чумак (возчик, транзитный торговец солью. - germiones_muzh.) отцурався (отказался. - germiones_muzh.) от соли и миха...

дон ХУАН МАНУЭЛЬ (1282 - 1349. вельможа, политик, воин, писатель. внук, племянник и тесть королей)

ПРИМЕР ЧЕТВЕРТЫЙ
о том, что сказал своей душе один генуэзец, когда умирал
однажды граф Луканор беседовал с Патронио, своим советником, и так сказал ему о своих делах:
— Патронио, дела мои, слава богу, идут как нельзя лучше; у меня отличные отношения с моими соседями и товарищами — такие, что лучше и желать нельзя. И вот некоторые советуют мне заняться одним важным предприятием; я очень хочу последовать их совету. Но вы знаете, как я вам доверяю, поэтому я решил не начинать дела, не поговорив с вами и не получив от вас совета.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — для того, чтобы вам поступить наилучшим образом, я хочу вам рассказать, что случилось с одним генуэзцем.
Граф попросил его рассказать, как было дело. И Патронио ему сказал:
— Сеньор граф Луканор, жил-был один богатый генуэзец, очень удачливый, по мнению своих соседей; случилось однажды ему сильно заболеть. Чувствуя, что от смерти не спастись, он велел пригласить своих родственников и друзей. Когда все собрались, он послал за женой и детьми. Затем он приказал перенести себя во дворец, откуда был прекрасный вид на землю и на море.
Он велел поставить перед собой свою сокровищницу и все свои драгоценности. Когда это было сделано, он повел со своею душою как бы в шутку такую речь: «Душа, я вижу, что ты хочешь уйти от меня, и не знаю, зачем ты это делаешь. Ведь если ты любишь жену и детей, то они ведь здесь, и они таковы, что ты можешь быть ими довольна. Если любишь родственников и друзей, то посмотри, как их много, какие они все хорошие и почтенные.
Если ты любишь великие сокровища золота, серебра, драгоценных камней, разного рода изящных вещиц, материй и товаров, то и этого всего так много перед тобой, что больше не надо. Если ты любишь корабли и галеры, которые привозят тебе великие богатства и делают тебя почтенной среди людей, то взгляни — вот они в море, их хорошо видно из дворца. Если ты любишь усадьбу или красивые тенистые сады, то посмотри на все это из окна. Наконец, если ты любишь коней и мулов, охотничьих птиц и собак, если тебе нравятся жонглеры и потешники, если тебе дорог роскошный дом с богатыми постелями и утварью, так и этого всего у тебя вдоволь.
Так вот, послушай. Ведь эти богатства и радости ты, должно быть, ни во что не ценишь, если не хочешь остаться и ищешь того, чего сама не знаешь. Если так, если ты не боишься гнева божьего, ступай, и только дурак опечалится, узнав, что тебе будет худо».
Вы, сеньор Луканор, сами говорите, что благодаря богу живете в мире, счастье и почете. Поэтому я полагаю, что неблагоразумно вам пускаться в предприятие, о котором вам говорят друзья. Подумайте сами: может быть, ваши советчики только потому толкают вас на этот путь, что, вступив на него, вы будете, как они думают, вполне в их власти, что, попав в беду, вы будете слушаться их так же, как теперь, пока у вас все идет хорошо, они слушаются вас. Вероятно, они думают, что, запутав вас, они тем самым поправят собственные дела, а это невозможно, пока вы живете в спокойствии, и с вами в этом случае может произойти то же, что с душой генуэзца.
Мое же мнение таково: пока вы пользуетесь миром и покоем, пока вашей чести ничто не грозит, не принимайтесь за дело, в котором вам придется, быть может, рискнуть всем.
Совет Патронио очень понравился графу, он поступил согласно ему и был доволен.

Когда дон Хуан нашел этот пример, он счел его очень хорошим, но не захотел сочинять к нему стихи, а прибавил одну из тех пословиц, которые говорят старые женщины в Кастилии. Пословица эта следующая:
«От добра добра не ищут». (- а ведь бывает, что и целого мира мало. - germiones_muzh.)

портрет Луганска - Павел Луспекаев

http://cs8.pikabu.ru/post_img/big/2016/04/21/5/1461219869131898565.jpg
это Павел Луспекаев, кадр из "Белого солнца пустыни" (играл там таможенника Верещагина).
Сын армянина Багдасара и казачки Серафимы. Окончил Луганское ремесленное училище, в 15 лет ушел добровольцем на ВОВ сражаться с фашистами (партизанская разведка - опергруппа 00134, 3-й Украинский фронт), вернулся с войны в Луганск. Несмотря на то, что родился не в Ростове-на-Дону, всегда говорил: "Я же с Ростова!" Был тяжелоранен в руку разрывной пулей, обморозил ноги. Снимался снаполовину ампутированными ступнями. Посмотрите на снимок. Здесь в кадре у него рана над левой бровью - она настоящая: неглядя на увечье, Луспекаев дрался с махачкалинской гопотой прямо перед съемкой. Это был человек, который, как говорят казаки, "не страшился ни дождю, ни грому". Настоящий человек. Сказавший "мне за державу обидно!" с экрана так, что ВСЕ поверили. И если ему обидно было за нашу общую державу - то неужели вы думаете, что он принял бы всерьез "державу" Порошенки, Коломойского и Ляшка с проспектом Стэпана Бандеры:)?
- Конечно, нет.
И если нужен "портрет" Луганска, то вот он.