February 10th, 2016

(предупреждение новым камрадам)

- нелишний раз честно предупреждаю свежих френдов, что я ватник, колорад и террорист. Настоящий - не "диванный". И на том стою крепко. Социалистам-коммунистам поясняю, что я ватник не советский, и даже не имперский, наверное - а скорее образца так века XVI или более давних веков (говорите, не было тогда ватников? - Ну, у кого как. У нас в Диком поле были). - Тем не менее, воюю за кислый огурец и за трепаный триколор:). Не без удивления приветствую новую гламурную леди - хоть и думаю, что вы у меня вряд ли задержитесь. Но желаю всем счастья!

о сексизме:)

сексизм смешная тема. Однако - как говорит известный телемужик - в современном цивилизованном мире он (сексизм) является основой мировоззрения и времяпровождения.

- Это от скуки и гиподинамии. Диванно-офисная жизнь, отсутствие риска, снижение ответственности за свои никому ненужные решения… - Так было не всегда.

Адреналин, как известно, выделяется в организме все так же – со времен палеолита; а выхода-приложения теперь не находит. Человек хочет движухи – а ее нет (телефонно-компьютерные имитации не в счет). Хочет волить, «самовыражаться». – И остается «это»…

У древних – и даже просто лет пятьдесят-сто назад – было иначе. Меньше гаджетов и удобств – больше физнагрузок. Проскачите часиков шесть над пропастями по кручам, погрузите световой день двухпудовые амфОры или порубите-поносите брёвна на лесоповале. Всё поймёте.

Да! Тогда практически не предохранялись: был только «опасный сексизм» с почти неминуемыми последствиями в виде детей. Занимались им на сквозняках, в опасности получить нож в спину или обух по голове – никаких тебе социальных гарантов! Даже у честных супругов:). Лекарств-медпомощи тоже часто никаких: умирали, случалось, просто от простуды. Вы не обращали внимание – какого малого размера «мужские достоинства» у античных изваяний? – Это от холода и ветра, элементарно. У меня, кстати, так тоже было:).

- И я скажу вам, ребяты мои орляты, что занимались этим самым сексизмом в те старые и правильные времена относительно реже. – Но гораздо целеустремленней! И ответственнее, я бы сказал.

Желаю вам счастья.

боевая подготовка мамлюков

египетские мамлюки были элитными воинами исламского мира - своего рода "закрытым клубом" или орденом боевых рабов-вольноотпущенников, получавших от эмира (а тот - от своего султана, который тоже был мамлюком) свободу, феодальный надел - и рубеж в древней стране Миср, который должны были защищать...
Мамлюки ("принадлежащие") известны с Х века, когда фатимидский халиф Аль-Азиз начал закупать импортных детей-рабов для формирования личной гвардии. А в 1250 мамлюки уже захватили Египет-Миср.
Их делом была война, а жизнью - постоянное военное ученье и боевые задания. Мамлюки были первоклассно тренированы. Обучаясь стрельбе на скаку, они выгоняли полным аллюром по узкому коридору на мишень, управляя конем одними коленями, пускали стрелы, круто поворачивали и обернувшись, добавляли еще стрел - "парфянских", назад. Мишень устанавливали за валуном, об который не справившиеся с управлением "соискатели" разбивались со всего маха... - С экстремальным мышлением и реакцией у мамлюков, таким образом, все было в порядке. Каждый из них ежедневно наносил 2000 ударов саблей, упражняя руку. В дошедших до нас руководствах на арабском языке изображаются и описываются приемы рукопашной борьбы и осадные машины, основы парамедицины и военной тактики. Мамлюки рубили монголов, крестоносцев-франков, османских янычар и французских гусар; под знаменами Наполеона вскрывали каре британской пехоты и брали штурмом русские батареи при Аустерлице... Для них не были секретом боевые искусства Дальнего Востока. А в начале XIX века новые правители Египта - хедивы открыли в Ассуане трехгодичную военную школу для мамлюков, преподавали в которой европейские инструкторы.
Вот простой пример выучки этих людей. В 1719 году проигравший в междоусобной стычке с Исмаил-беем мамлюкский эмир Черкес Мехмет-бей бежал из Каира - но был настигнут у города Бельбейса. Все его мамлюки легли "на ухнарь", мертвыми. Мехмет-бей не сдавался: изломав одну саблю, он выхватил другую и один в упорном бою положил двадцать нападающих. - Но все равно был взят живым (дважды раненый копьями) - и возвращен в Каир.
Как видите, они умели делать боевую работу.

тень на дороге (XII век. Русь)

Ивашка бежал за конём, увозившим его сестрицу Аннушку. Злой всадник перекинул её поперёк седла. Аннушкина голова свесилась, длинные косы метут пыль.
Ивашка бежал, торопился нагнать, вернуть Аннушку. Да где ж ему догнать? Конь-то быстро скачет, а Ивашка, как ни старается, бежит медленно. Всё длинней становится пыльная дорога между ними. Конь всё меньше становится. Уж он будто глиняная игрушка-коняшка. Уж и того нет, клубочком вдали катится. Уж и того нет, только вьётся вдали облачко пыли. А Ивашка за тем облачком пыли бежит, бежит, задыхается, бежит.
Вдали облачко уже растаяло. Нет его. Ветром пылинки унесло и туда, и сюда, и вовсе никуда.
Тут Ивашка взвыл в голос, вопит, плачет, пыль и слезы растирает по толстым щекам.
- Как же я без Аннушки буду жить?
Идёт Ивашка, всхлипывает, носом хлюпает. Ноги с непривычки подгибаются. Пот заливает глаза, он их рукавом утирает. Да что ж делать, надо идти. Уже солнышко высоко поднялось, по серёдке неба стало. Ивашкина тень на дороге вовсе стала коротенькая, жмётся к его пяткам. Но Ивашка на солнышко не глядит, под ноги не смотрит. Он смотрит вдаль и вперёд, туда, где Аннушка исчезла.
Вдруг он слышит подле себя тихие стоны. Кто бы такой? Оглянулся - нет никого. Он дальше шагает, и опять кто-то стонет. Да что ж это? Никого нет. Никого нет на дороге, один он бредёт. Вверх посмотрел - птиц не видать, они в полуденный жар отдыхают. По сторонам взглянул - стоят кусты, не шевелятся. Посмотрел на дорогу - там одна его послушная тень.
Ох, один он, один на всём белом свете!
Никогда, никогда он один не бывал - всегда с Аннушкой. И отца с матерью он не помнил - его Аннушка вырастила. Она его баловала, холила. Сама всю работу справляет, а ему говорит: "Ты у меня ещё молоденький, погуляй ещё. Вот вырастешь, будешь мне защита".
Вот он вырос, уже десятый годок ему пошёл, а в страшный час не сумел её защитить.
Замешкался.
Ещё было рано, ещё солнышко не совсем взошло. Они только умылись, за стол не успели сесть - вдруг услышали на улице великий шум. Они выбежали во двор, смотрят: на том конце деревни избы полыхают. По улице скачут всадники, мечами машут, хватают людей.
- Бежим! - кричит Аннушка. - Ой, чьи-то дружинники на наше село напали!
Не успели до калитки добежать, конь взвился над плетнём, одним махом перескочил. Всадник кричит:
- Лови её!
Схватил Аннушку, бросил поперёк седла, ударил коня плетью, поскакал прочь. А Ивашка растерялся, замешкался, не сумел её защитить.
Ах, кто же это стонет, голос подаёт? А не ветер ли к нему Аннушкин голос доносит издалека, как она плачет, упрекает его? Нет, и ветра нет, и Аннушка далеко, уж ему её голоса не услыхать.
Кому же это быть, кому стонать? Один он на дороге, и тень у его ног. А не тень ли жмётся к его ногам, жалуется? Нет, тень - она безгласная, тени не разговаривают. А больше некому, никого не видать.
Это Ивашка стонет от нестерпимого горя. От жгучего стыда глаза закрыл. Ан по дороге-то надо идти зрячему. Ивашка споткнулся о камень, на дорогу пал, коленку зашиб, руки ссадил. И пожаловаться некому, и больше плакать сил нет. Вот догонит он злодея, схватит его за пояс могучей рукой. С коня прочь сдёрнет и ногой наподдаст. Покатится злодей по пыльной дороге, заверещит от страха, от обиды взвоет. А Ивашка злодею прямо в лицо засмеётся, вскочит в седло, Аннушку одной рукой обнимет, и на том коне они домой едут. Аннушка радуется, говорит:
"Мой Ивашенька всем молодцам молодец! Освободил меня и домой везёт".
Тут Ивашка очнулся, оглянулся. Лежит он один на пустой дороге. Дорога вьётся, убегает вдаль, конца не видать. В тот невидимый конец конь Аннушку унёс. Надо торопиться, надо бежать Аннушку ворочать.
Он на четвереньки поднялся, на коленки встал, выпрямился, побежал по дороге. Он бежит, бежит... Это ему кажется, что бежит, а в самом деле усталые ноги еле переступают.
Надо бы тогда сразу, вовремя, на злодея кинуться. Как конь перескочил через плетень, надо бы в узду вцепиться, схватиться с этим злодеем, не пускать его, а Аннушка бы успела убежать, в малиннике бы спряталась или в лесу бы успела скрыться. А он бы всё это время со злодеем бы дрался, задерживал бы его. Да, надо было бы, мало что надо было бы. Время упущено, теперь догонять осталось, надо шагу прибавить, догнать коня.
Уже солнце к закату клонится, а Ивашка плетётся по дороге. Во рту у него пересохло, пыль скрипит на зубах. В голове мутится. Он зубами скрежещет, голову вскидывает, руками взмахивает, взлететь бы, поскорей бы, а ноги под ним подгибаются.
Тень-то подле него выросла длинная и тощая. Ивашка с ней разговаривает:
- Пить, пить! Водицы испить!
А у колодца стоит Аннушка. Коромысло с плеч спустила, набрала полные вёдра воды. Чистая водица в ведре поплёскивает.
Упал Ивашка на колени, пересохшими губами прильнул к воде, а оттуда на него смотрит чужое лицо.
Лицо-то тёмное, в пыльных подтёках. Глаза провалились, тусклым огнём горят. Смотрят те глаза Ивашке в глаза, один другого не узнаёт.
Отшатнулся Ивашка, стукнулся головой о край ведра, упал без памяти. А чужая баба подхватила его, льёт ему воду в рот и на голову...

ОЛЬГА ГУРЬЯН «ИВАШКА БЕЖИТ ЗА КОНЕМ»