January 26th, 2016

роковая дуэль из-за наследства. Герцог Джеймс Гамильтон vs барон Чарльз Мохун (1712)

...около четырёх часов утра Его Светлость проснулся, сладко потянулся, не будучи (как он думал) замеченным (- в этой мелочи. Но кому-то, как всегда, было интересно. – germiones_muzh.). Потом оделся, прицепил свою шпагу и, закрепив два небольших кременька в своих пистолетах, зарядил их. Но тут он вспомнил, что секундант герцога, по всей видимости, пожелает увидеть, как их заряжают, и вынул заряд. (- герцог – это сам Его Светлость. Но секунданты не должны в таком деле доверять никому: все проверять сами и на глазах у всех. – germiones_muzh.)
Тем временем, Генерал (душеприказчик Его Светлости, которому он поручил исполнение своей последней воли. – germiones_muzh.) уже проснулся и, заметив, что Его Светлость вытащил свой мешок (- вот с "мешком" не так просто... Возможно, имеется в виду кожаный кошель для волос, которые заплетали в косичку и прятали в него, прежде чем надеть парик. - germiones_muzh.), подумал, что было бы неправильно помешать ему. Затем Его Светлость опустился на колени у маленького яшмового столика, и, видимо, молился с большим усердием около четверти часа, часто повторяя, достаточно громко, чтобы это можно было услышать, ошибки своих юношеских дней, а также горячо просил Всемогущего простить их ему. После этого он разбудил Генерала, добавив, что, так как утро было холодным и дождливым, он не хотел бы задерживать Его Милость.
Пока они одевались, послали за Де Ли, чтобы осмотреть шпагу Его Светлости. Тот осмотрел остриё и эфес особенно внимательно, а затем вернул её, добавив, что он бы желал, чтобы этот клинок использовался в деле более полезном для страны. Его Светлость ответил, что всё это не имеет значения, и пусть всё будет, как будет. Перед их уходом Генерал пожелал узнать, нет ли чего-нибудь, что он хотел бы передать, после чего он вложил в его руку письмо, адресованное Достопочтенной Графине Е., пожелав, чтобы он передал ей письмо наедине и не вверял ни в какие другие руки.
Они прибыли несколько раньше назначенного времени, и прошлись несколько раз от дерева к домику (дело было в Гайд-парке, Вестминстер. – germiones_muzh.), Его Светлость несколько раз выражал удивление задержкой Его Милости, хотя не прошло и двух минут.
Затем появился Его Милость, сопровождаемый только одним секундантом. Он пожелал Его Светлости доброго утра и выразил надежду, что тот не ждал его слишком долго. Затем, вытащив свои часы, сказал, что пришёл вовремя, добавил, что скорее умрёт, чем нарушит своё обещание в таком деле. Его Светлость ответил, что хотя он ждал недолго, уже давно пора начать дело, ради которого они собрались. На это Его Милость ответил, что чем быстрее всё закончится, тем лучше. Секунданты проверили мечи (- шпаги. По-английски sword – одно и то же слово. – germiones_muzh.), и каждый зарядил пистолет неприятеля (вот даже так! Английская порядочность + джентльменский риск. – germiones_muzh.). Затем они условились о следующем:
1. Дистанция стрельбы не должна быть меньше 7,5 ярдов (около 7 м [мало; но не убийственно мало: шансы на промах есть - человек "под стволом" обычно мандражирует. – germiones_muzh.]).
2. Если кто-нибудь из них будет серьёзно ранен при первом выстреле, дуэль должна быть прекращена, если раненый признает, что его жизнь в руках соперника.
3. Между выстрелами и обнажением клинков нет оговоренного промежутка времени, но каждый должен стремиться нанести первый укол.
4. Если кто-нибудь из них сдастся, как во втором пункте, во время боя на шпагах вследствие раны, оплошности или другой случайности, сражение должно прекратиться.
Оба согласились на эти четыре пункта. Его Милость снял свой красный китель, украшенный широкой золотой тесьмой. Тогда секундант Его Светлости предложил ему расстегнуть свою жилетку, чтобы убедиться, что под ней ничего нет (- под одеждой, случалось, прятали броню. Секундантам положено было проверять. – germiones_muzh.), на что тот ответил: "Вы считаете меня столь бесчестным человеком?!"
Та же самая церемония была выполнена и в отношении Его Светлости, который уже сбросил свой китель, который был малинового цвета с широкой серебряной тесьмой, и оба бойца были готовы. Лорд Б. добавил: "Итак, если Ваша Милость соблаговолит, начнём."
Его Милость выстрелил и промахнулся. Но мой лорд Б., вероятно, благодаря большей опытности и знанию, что битвы редко выигрывались поспешными поступками, не торопясь прицелился и ранил Его Милость около большого пальца.
Когда они оба выстрелили во второй раз, Его Светлость получил лёгкое ранение в бок. Вслед за этим они немедленно выхватили свои шпаги и яростно бросились друг на друга. Каждый из них, стремился скорее убить неприятеля, чем беспокоился о собственной безопасности.
На первом или втором уколе лорд Б. запутался носком своей туфли в пучке травы и, уклоняясь от выпада соперника, упал на правый бок, но, помогая себе вооружённой рукой (оттолкнулся от земли и вскочил. – germiones_muzh.), с невообразимой сноровкой отпрыгнул назад, избежав удара, направленного ему прямо в сердце.
Во время небольшой паузы секундант Его Милости предложил Его Светлости примириться, но страстная жажда крови каждой из сторон так пересилила самые сильные аргументы и доводы, что они настойчиво потребовали разобраться друг с другом до конца, каким бы он ни был. Даже больше, гнев Его Милости превратился в такую ненависть, что он рассердился и заявил, что если кто-то из секундантов встанет у него на пути, он пройдёт сквозь него.
Затем, когда все попытки убеждения потерпели неудачу, они удалились на оговоренное расстояние и, видимо, произошла одна из самых необычных дуэлей, запечатлённых историей.
После парирования они подошли вплотную. В этом положении они стояли, осмелюсь заявить, около минуты, стремясь отцепиться друг от друга многократными рывками (скорее: толчками. Сложность в том, что шпага - если они бились на "малых", камзольных - довольно слабый для этого рычаг, в отличие от японской катаны, например. - germiones_muzh.), после одного из которых шпага Его Милости застряла в гарде Его Светлости, а тот этого не заметил (- мог обезоружить «застрявшего» шпагой противника поворотом кисти. Но Его Светлость уже «заклинило», он потерял хладнокровие и наблюдательность. – germiones_muzh.), так что Его Милость успел освободиться без каких-либо последствий. Наконец, после очень сильного рывка с двух сторон их шпаги вылетели из рук. Осмелюсь заявить, что шпага Его Светлости подлетела вверх на семь ярдов.
Этот инцидент, однако, не затормозил дела. Дуэлянты одновременно подобрали своё оружие, и дуэль возобновилась с ещё большей силой. Тем временем Его Светлость получил укол с внутренней стороны правой руки, прошедший до внешней стороны локтя (насквозь. – germiones_muzh.). Его же шпага прошла немного выше, но проворно отпрыгнув назад, он проткнул Его Милость насквозь немного выше правого соска.
Таким образом, шпага Его Светлости оказалась связанной (клинок остался в ране. Его Светлость герцог жестоко стормозил: оружие надо выхватывать обратно тут же! Наверняка часто фехтуя в залах, он не имел опыта смертельного рукопашного боя - терял контроль над собой и шансы победить. – germiones_muzh.), и ему нечем было защищаться, кроме голой левой руки. А Его Милость, будучи в такой опасной ситуации, тем не менее, имел прекрасную возможность атаковать почти любую часть тела Его Светлости. Его Светлость отбил несколько уколов, направленных ему в шею, пока, наконец, не потерял два пальца, защищаясь от удара, покалечившего руку ужасным образом. Наконец Его Милость воткнул свою шпагу на одно ребро ниже сердца, и в этой впечатляющей позиции они оба застыли, не имея возможности сделать ещё один удар.
Оба они были залиты кровью, когда вступились секунданты и стали просить их обдумать своё положение, и их будущее состояние, но они не согласились разойтись, пока, от большой потери крови, Его Светлость не начал оседать без чувств, выдернув попутно свою шпагу из тела Его Милости.
Придя немного в себя перед окончательным падением, он качнулся вперёд и, падая поперёк (упертой в землю. – germiones_muzh.) шпаги, бедром переломил её пополам.
Его Милость, понимая, что он не в состоянии больше защищаться или воспринимать опасность, тотчас же сломал свою собственную шпагу (- в знак того, что окончил бой и не станет добивать противника. Да, пора уже было завязывать, в самом деле… – germiones_muzh.) и упал на тело Его Светлости с глубоким вздохом. Они оба умерли до того, как подоспела помощь, хотя доктор Фонтейн получил распоряжение быть неподалёку в то утро...

ЭНДРЮ СТЕЙНМЕЦ. РОМАНТИКА ДУЭЛИРОВАНИЯ ВО ВСЕХ ВРЕМЕНАХ И СТРАНАХ

ДЖАЛАЛАДДИН РУМИ (1207 - 1273)

КОРЗИНА ПЕСКА (притча)

На рослом верблюде один бедуин
Вез пару огромных и полных корзин.


В дороге он странника встретил, и тот
Спросил, что за ношу с собой он везет.


Наездник сказал: «На боку на одном
Верблюд перевозит корзину с зерном,


А для равновесия вздумалось мне
Корзину с песком на другой стороне


Привесить ему». – Но прохожий изрек:
«Из этой корзины ты высыпь песок,


В нее пересыпь половину зерна,
И ноша твоя будет облегчена,


И сам ты спасешься от лишних забот,
И вдвое быстрее верблюд твой дойдет».


А тот: «Я умом твоим так восхищен!
Я мудрым вниманьем твоим так польщен!


Но что ж ты пешком совершаешь свой путь?
Садись на верблюда! Еще что-нибудь


Поведай, раскрой своей мудрости ширь!
Ты, верно, правитель? Иль, может, визирь?»


А тот: «Посмотри на мой старый халат:
Ужель на правителе столько заплат?!»


Ему бедуин: «Что ж, спрошу я спроста:
А сколько отар ты имеешь скота?»


А тот: «От вопросов твоих я устал:
Овцы не имею, не то что отар!»


Тогда бедуин: «Ну скажи, наконец,
Всю правду: что ты – знаменитый купец,


И мне опиши свой прекрасный товар!»
А тот: «Да я отроду не торговал!»


Сказал бедуин: «В самом деле? Ну что ж,
Наверно, из меди ты золото льешь,


Как льется твоя драгоценная речь?
Ты – маг знаменитый, и мне не перечь!»


Но путник ответил: «Я жалок и нищ,
И хлеба прошу близ богатых жилищ:


В награду за мудрость я век голодал,
И всюду скитался, и много страдал».


Вскричал бедуин: «Так зачем же ты тут?
Пусть больше не носит тебя мой верблюд:


Ты мудростью ложной, пока здесь сидишь,
И долей несчастной меня наградишь!


От жизни своей отведу я беду:
Направо иди – я налево пойду.


И пусть остается в корзине песок:
О да, я глупец, но мой жребий высок,


Ведь Бог меня глупостью сей наградил,
Чтоб в сытости я свои дни проводил!..»


...Не думай, что мудрость твоя велика:
В корзине души еще много песка!..

"хлеба и зрелищ!"

как сказал, возвращаясь из детсада, пятилетний москвич Никита (моего коллеги по работе Жени П.):
- Папа! Пиццу и мультики!
Третий Рим, прамамму его Рому под двумя аквилами... Древримлянин вокабулировал бы: "за Аврелиановой стеной жизни нет".
Я-то чо. Я дикий конфедерат из дремучей Скифии, где живет много диких сухофруктов. Пицца - это не про нас:)

ГУСТАВ МАЙРИНК (1868 - 1932)

ЦАРИЦА У ЗАГОР

вон тот господин — доктор Йорре.
У него есть своё техническое бюро и ни одного близкого человека.
Ровно в час он всегда обедает в вокзальном ресторане, и, как только он входит, официант приносит ему «Политику».
Доктор Йорре всегда садится на газету, не потому что хочет продемонстрировать к ней своё презрение, а для того чтобы в любой момент иметь её под рукой, так как читает её урывками за едой.
Он вообще своеобразный человек, это автомат, который никогда не спешит, ни с кем не раскланивается и делает только то, что сам хочет.
Никто никогда не замечал за ним никаких проявлений душевного волнения.
— Я хочу построить фабрику по изготовлению кошельков, безразлично где, нужно только, чтобы она находилась в Австрии, — сказал ему однажды какой-то господин. — Я намерен потратить столько-то денег. Могли бы вы мне это устроить? Включая машины, рабочих, поставщиков и каналы сбыта и так далее, короче говоря, полный комплект.
Спустя четыре недели доктор Йорре написал этому господину, что фабричные здания готовы, они находятся рядом с венгерской границей. Предприятие соответствующим образом зарегистрировано, с первого числа текущего месяца наняты двадцать пять рабочих и два мастера, а также конторский персонал; обыкновенная кожа поставляется из Будапешта, кожа аллигаторов скоро прибудет из Огайо. Выгодные договоры на поставки для венских заказчиков уже занесены в отчётность. Обеспечено банковское обслуживание в столичных городах.
За вычетом гонорара от полученных денег осталось пять флоринов и шестьдесят три кроны, долг возвращается почтовыми марками, которые лежат в директорском кабинете в левом ящике письменного стола.
Вот какие дела проворачивал доктор Йорре.
Этой деятельностью он занимался уже в течение десяти лет и, по-видимому, заработал на том много денег.
Сейчас у него велись переговоры с одним английским синдикатом, завтра в восемь утра они должны завершиться. Как полагали конкуренты, доктор Йорре должен будет заработать на этой сделке полмиллиона, так что теперь с ним вообще бесполезно тягаться.
Того же мнения были и англичане.
А сам доктор Йорре и подавно!
— Будьте завтра в гостинице точно в назначенный час, — сказал один из англичан.
Доктор Йорре оставил его без ответа и пошёл Домой. Официант, который слышал эту реплику, только усмехнулся.
В спальне господина Йорре стоит только кровать, стул да умывальник.
В доме мёртвая тишина.
Хозяин спит, вытянувшись на постели.
Завтра он достигнет цели своих стремлений, у него будет больше денег, чем он может потратить. Что же он тогда будет делать? Какие желания управляют этим сердцем, которое бьётся так безрадостно? Об этом он, кажется, никому не рассказывал. В целом свете у него нет ни одного близкого человека.
Что волнует его — природа, музыка, искусство? Никто не знает. Он лежит, как мёртвый, и почти не дышит.
Голая комната тоже спит, ничто не шелохнётся. Такие старые квартиры давно потеряли ко всему интерес.
Так проходит ночь. Медленно тянутся часы.
Но что это? Как будто всхлипнул кто-то сквозь сон. Но доктор Йорре не плачет. Даже во сне.
Чу, шорох! Что-то упало. Что-то лёгонькое. Засохшая роза, висевшая на стене возле кровати, лежит на полу. Ниточка, на которой она держалась, вдруг оборвалась; она была такая старая, что истлела от ветхости. Какой-то отблеск промелькнул на потолке. Наверное, свет фонаря от проезжающей кареты.
На рассвете доктор Йорре проснулся, встал, умылся и вышел в соседнюю комнату. Он сел за письменный стол и молча уставил взгляд в пространство.
Какой у него сегодня усталый и старческий вид!
Под окнами ездят телеги; слышно, как они гремят по булыжной мостовой. Скучное, тоскливое утро, стоит полумрак, кажется, что небо никогда не посветлеет и не займётся радостный день. Откуда только у людей берутся силы, чтобы жить такой жизнью!
Кому это надо, со скрипом вставать и хмуро приниматься за работу в туманной мгле!
Йорре вертит в руке карандаш. Все вещи на столе аккуратно расставлены по местам. Он рассеянно постучал по стоящему перед глазами пресс-папье. Это кусок базальта с двумя желтовато-зелёными кристалликами оливина. Словно два глаза смотрят они на него. Что в них его так мучает? Он отодвигает пресс-папье.
Но то и дело его взгляд невольно к нему возвращается. Кто же это был, кто смотрел на него такими жёлто-зелёными очами? Ещё совсем недавно…
Загоры… Загоры…
Что за слово такое — «загоры»?
Он прижимает ладонь ко лбу и пытается вспомнить.
Видение из снов всплывает в его душе.
Нынче ночью ему снилось это слово. Да, именно. Каких-то несколько часов тому назад.
Он шёл куда-то и вдруг очутился среди стылого осеннего ландшафта. Повисшие ветви ив. Кусты в пожухлой листве. Земля, покрытая толстым слоем опавших листьев, усеянных водяной пылью, словно они оплакивали солнечные деньки, когда, распустившись на ветках ивы, юные, серебристо-зелёные, радостно трепетали на ветру.
Каким тоскливым шумом шуршит под ногами сухая листва!
Бурая тропа ведёт сквозь гущу кустов, разметавших в сыром воздухе свои скрюченные ветки, словно окоченелые пальцы. Он видит себя, бредущего по этой тропе. Перед ним, согнувшись в три погибели, ковыляет одетая в отрепья старуха, вылитая ведьма лицом. Он слышит глухое постукивание её клюки. Вот она остановилась.
Впереди в тени ильмов показалось болото, зелёная пелена пятнами подёрнула трясину. Ведьма воздела свою клюку; покров разорвался, и Йорре заглянул в бездонную глубь.
Воды прояснились, стали прозрачными, как кристалл, и вот внизу показался удивительный мир. Видение всплывало всё ближе наверх и наконец вынырнуло совсем: нагие женщины, виясь, как змеи, плавали под водой; кружился вихрем хоровод блистающих тел. И одна с зелёными очами, увенчанная короной, со скипетром в руке, вдруг взглянула на него снизу. Сердце его возопило от боли под этим взглядом; он ощутил, как её взор пронзил его до крови и по жилам потёк зелёный блеск.
Тут ведьма опустила клюку и промолвила:
Та, что прежде царила в сердце твоём,
Ныне тут, у загор, царица.

И едва отзвучали эти слова, как густая пелена задёрнулась над болотом.
«Та, что прежде царила в сердце твоём…»
Доктор Йорре сидит за своим письменным столом, уткнувшись лбом в скрещённые руки, и плачет.
Пробило восемь часов; он слышит это и знает, что пора идти. Но не уходит. Что ему эти деньги!
Воля покинула его.
«Та, что прежде царила в сердце твоём, ныне тут, у загор, царица».
Эти слова не идут у него из головы. Осенняя призрачная картина неподвижно стоит перед глазами, и зелёный взор, растворённый в его крови, течёт по жилам.
И что только значит это слово «загоры»? Никогда в жизни он не слышал его и не ведает его смысла. (- ему не найти этого места. Хотя отчаянно будет искать: Ад нашел ключ к его окамененной душе через ипоэротическое, субсексуальное "воспоминание". Через суккуба Лилит. - germiones_muzh.) Он чувствует, что оно означает нечто ужасное, несказанно печальное, какую-то муку-мученическую, и безрадостное громыхание телег на улице проникает в его больное сердце едкой солью.