November 12th, 2015

полосатый страх за печью (Уссури, конец XIX века)

краевед И. Алмазов в 1890 г. поведал о том, как к уссурийскому казаку в одной из пограничных станиц пожаловал тигр. - Уссурийские казаки жили в режиме одновременной колонизации и защиты новых русских территорий. Даже в баню по приказу атамана ходили с винтовкой - пятеро моются, шестой охраняет... Но тут все произошло прямо в родном доме. Хозяин тайги - "амба" вошел без стука и оклика, отрезав хозяина хаты от висевшего на стене оружия. Уссурийцы, постоянно имевшие столкновения на границе с китайскими бандитами-хунхузами, переняли у них приемы рукопашного боя, прекрасно владели кинжалом. - Но в руках казака даже лучинки не случилось; а надвигался крайне заинтересованный в скорой трапезе мастер восточных боевых искусств в полном расцвете сил весом в триста кило, улыбаясь во все семисантиметровые клыки (для желающих могу перевести в пуды и вершки)... В такой ситации китайский манза или местный туземец-гольд считали себя уже готовым завтраком - "амбы" к этому были привычны. Но казак решил по-другому. Не оборачиваясь, скользнул в узенькое запечье. Тигр за ним; стараясь достать, зашаркал по бревнам когтями. Хозяин застрял; "гость", будучи потолще, - тоже. (Все это наверняка происходило почти без звука - было не до того). Казак протянул руку за спину, нащупал косу-литовку и снял лезвие с косовища. - Вот и оружие. Пластаясь по стене, хозяин двинулся вперед. Вовсю пытавшийся освободиться тигр дал ему мгновение; а больше и не понадобилось.
Теперь в сенях можно было стелить новый полосатый половик.

ПРЕНИЕ ЖИВОТА И СМЕРТИ (духовный стих. Спор Жизни со Смертью – излюбленный древ.русский сюжет)

Живот рече:
– кто ты, о страшное диво? Кости наги, видение твое и голос твой – говор водный. Что гадает звон косы твоеЯ, поведай мне?
Смерть рече:
– Я – детям утеха, я – старым отдых, я – рабам свобода, я – должникам льгота, я – трудящимся покой.
Живот рече:
– Почто стала на пути моем и говоришь немо? Пойди от нас, Смерть, в темны леса, за сини моря. А се я тебя не боюся!
Смерть рече:
– Пусты темны леса, усохли сини моря. Стану с тобой смертною игрою играти.
Живот рече:
– Тише вешней воды, ниже шелковой травы, откуда приходишь ты? О Смерть, не хочу тебе! Кому будет волосы кудрити, и лице наводити, и лазореву одежу носити?
Смерть рече:
– Молодым-молодехонек, зеленым-зеленехонек, о Живот, красота твоя сердце мое услади. (- это верно: смерть любит жизнь – что ей без нее делать? – А жизнь всегда забывает о смерти. – germiones_muzh.) И любовь быстрее быстрой реки, острее острого ножа.
Живот рече:
– Ты – косец, коси ты нивы твои, к жатве спеющие. Я – плод недозрелый, я возрастом юн. Здесь нет тебе дела!
Смерть рече:
– Коль сладка словеса твоя, слаще меду устам моим; О Живот, слышишь ли звон тетивы на луке моем? И се из острых остра смертная стрела, тебе уготованная.
Живот рече:
– Ох, увы, увы! О, Смерть, неужели я умру и не будет меня, точно меня и не было?!
Смерть рече:
– Сребролукого Феба пленивый и всепетую Афродиту низложивый Исус Христос, над богами Бог, и той вкусил мене, горькую смерть, и в мрачный сошел Аид. (- да. Но Он и победил тебя, Смерть. – germiones_muzh.)
Живот рече:
– О смерть, власть твоя над людьми и богами! На что тебе трепетная моя юность и бледная моя красота?!
Смерть рече:
– День гонит ночь. Скоро кочета звопят. О Живот! Время тебе снятися с души – и умереть…
Живот рече:
– Ох, увы, увы! О Смерть, отпусти меня до утра! Я пойду, я возьму от любящих меня последнее целование…
Смерть рече:
– Не имей другу веры, не надейся на брата. Днесь целует тебя, а завтра забудет. Днесь слава угасает и любовь.
Живот рече:
– О други мои милые, о братия моя! Вот я отхожу от вас, как дым расходится, как вода разливается, как огонь угасает…


БОРИС ШЕРГИН (1896 - 1973. последний сказитель Поморья)

сребряные створчатые древнерусские браслеты-обручья

ну, давайте про бирюльки – вы, верно, уже соскучились без них…
В рязанских кладах XIII века, заныканных от татаромонгольского нашествия, серебряные женские обручья – не самые роскошные предметы (гораздо богаче их златые княжеские бармы с сапфирами, топазами, белыми яхонтами, жемчужной обнизью и финифтяными ликами). – Кроме того, эти украшения покрыты чеканкой с явно языческой символикой (а на бармах – православные Борис и Глеб в лазоревых епанчах на горностае, в княжих шапках). Но я не ханжа. А где красиво – там красиво…
Обручья цилиндрические двустворчАтые, на шарнирах: откроешь, руку белую вложишь, потом закроешь и во второй шарнир шпульку-держалку вставишь. Они в несколько ярусов расчеканены сводчатыми «палатами», в которых располагаются человеческие фигуры. На самом деле это небосводы – воздушное пространство от неба до земли, аналогичное индийской «антарикше»; и они оснащены на наших обручьях «подвалами» - подземельями под ними с витым символом воды. А между небосводами располагаются свободно орнаментированные черневыми травами, ростками, кафимскими узлами и силуэтами веселых собакоголовых грифонов-семарглов зоны.
- Эта стихийная жизнь пробуждающейся природы подчеркивает ритуальный характер происходящего в сводчатых модулях. В них помещены два игреца-музыканта в высоких колпаках – один наяривает на гуслях, скрестив ноги, другой дудит во свирель; стараются они для девицы-красы, которая ухитряется плясать, спустя длинные рукава до долу – и одновременно смаковать что-то из чарочки на подставочке. Есть чарочка и у свирельщика-дудельщика…
Такие створчатые обручья как раз и предназначались для фиксации в собранном виде предлинных рукавов обрядовой «русальной» женской сорочки. А чтоб плясать в ней «спустя рукава», браслеты-обручья снимались (помните? – царевна-лягушка в сказке выходит в пляс: левым рукавом махнет – озеро, правым – запустит по озеру белых лебёдушек… Правда, заправлять для такого шоу рукава заранее опивками и костями, как она, я не рекомендую: работала подготовленная каскадерша).
Поверх русальной сорочки красавицы могли надевать цветной сарафан; а для полноты гарнитура предлагаю серьги с шумящими «дождливыми» ряснами-подвесками из жемчугов окатных, какие носила в XIV веке рязанская же княгиня Ефросиня. Пардон, Ефросиния, конечно.
Добры молодцы – если верить миниатюрам радзивилловской рукописи - на дискотеках носились вкруг девиц вприсядку, грудь колесом, руки в стороны, закидывали ладони вверх. Ухали, должно быть, при этом: такая манера пляски предполагает. Задорно свистели свирели, рокотали струны. А красавицы, как русалки, кружились-плавали, махали рукавами-крыльями… Будили красное лето.