July 11th, 2015

из цикла ГЕРБЫ

во златом щите - павлин. - Герб княжеского рода цу Вид. Павлин редок в геральдике: символ годости - на гордом... С XII века цу Виды известны как графы; в XVII столетии стали князьями Священной Римской империи германской нации. Столицей их был Нойвид на реке Виде. После медиатизации служили Гогенцоллернам. Принц Максимилиан Вид-Нойвид (1782—1887) объехал обе Америки, известен как естествоиспытатель. Елизавета Вид, как супруга Карла Зигмарингена, стала королевой Румынии. Ее внучатый племянник Вильгельм в 1914 полгода сидел на албанском троне (пришлось принять имя Скандербега). Его младший брат Виктор был во время 2 Мировой войны представителем Третьего рейха в Швейцарии. Ныне потомки цу Видов блюдут принцип чистоты крови, с простолюдинами не роднятся.

ВИКТОР СИВОГРИВОВ

НОВОГОДНИЙ ПОЛЕТ ШМЕЛЯ

потрепанный «Жигуленок» стрелял то в карбюратор, то в выхлопную трубу и не заводился. Зотыч, чертыхнувшись в какой уж раз, хлопнул дверцей и пошел сгребать снег в ведро. Сунув в серовато-грязную смесь кипятильник, он присел в углу гаража. Выезд, намеченный на шесть утра, задерживался. Снег предстояло превратить в кипяток, прогреть этим варевом впускной коллектор, а потом, если только заблагорассудится этой железяке, начинать путь.
Путь же предстоял далекий, аж в областной центр, за 350 километров. Отложить его на потом не представлялось возможности. Багажник машины был забит мясом, колбасой, консервами и водкой. Всем тем, что можно было взять по знакомству в небольшом городке и чего так ждали к новогоднему столу друзья и начальники Зотыча в области, задавленные в конец талонами на все и вся.
От вчерашних магарычей, выпитых совместно, когда Зотыч набивал багажник «Жигулей», во рту образовалось что-то вроде пустыни Сахары. То ли похмелье, то ли холод гаража били водителя мелкой дрожью. Сигареты казались противными и вызывали тошноту.
Покуда шипел кипятильник в снегу, Зотыч распечатал бутылку водки. ГАИ он не боялся. Во-первых, он знал всех гаишников на пятьсот верст в округе, и они знали его. Во-вторых, кого выгонишь на трассу в предновогодний день? Не боялся он и пьяной езды. Совался на своей легковушке в такие дебри, куда не лезли даже вездеходы. Он мог идти по трассе со стабильной скоростью в сотню километров и не вылезать из-за руля сутками.
Водители-профессионалы, знавшие Зотыча еще простым шофером самосвала, предрекали плохой конец его гарцеваниям. Теперешний же главный инженер крупного автохозяйства даже гордился в душе своей ездой, называя ее в компаниях «полетом шмеля».
С годами, приобретя возможность ездить пассажиром, Зотыч все реже брался за баранку машины, особенно в распутицу. Сегодняшний случай был исключением: везти талонированный дефицит на служебной «Волге» все же считалось наказуемой наглостью.
Закусив стакан водки колбасой, Зотыч сунул руку в ведро. Вода была только теплой. Пришлось еще ждать, до кипения. Мотор, как летом, пошел с пол-оборота. Выгнав машину из гаража, Зотыч допил остатки, замкнул ворота и тронулся в путь.
Трасса встретила раннего путника пустотой: ни встречных, ни попутных. Пробитые колеи в свежем снегу отдавали блеском гололедицы. «Жигуль» шел, слегка покручивая задом. Стрелка спидометра прилипла к 80.
Километров через двадцать по дороге показались красные огоньки попутной машины. Вот они ближе и ближе. Вот наконец в свете фар вырисовался «козел», ползущий на двух мостах по скользкой трассе. Зотыч включил левый поворот и пошел на обгон. Но вдруг машину бросило вправо. Удар бортами. Зотыч инстинктивно крутнул руль влево и прибавил газа: «Уйти! – мелькнула мысль – бок посмотрю потом… Страшного ничего, но ну их к черту…»
Легкий «Жигуленок» пошел винтом по дороге.
«Это было, – сжал зубы Зотыч, распирая себя левой ногой между полом и спинкой сиденья, – не психуй!.. Плавные короткие нажатия на тормоза… А там что Бог даст…»
Машина повисла над кюветом. Из «козла», зависшего на противоположном склоне, выскочили трое здоровенных парней и кинулись к Зотычу:
- Убью, падла! – орал водитель. – Куда тебя х… несет! Не видишь, что гололед?..
- Спокойно, братва, – хладнокровно остановил наступающих Зотыч, – ничего страшного… Сейчас вытащим тебя. Потом ты вытащишь меня. А потом разберемся… Только без рук… Иначе приедет ГАИ, а там разборы разные…»
- Пьяная рожа, – еще ерепенился водитель «козла», когда обе машины стояли на дороге, – как я перед шефом отчитаюсь… Весь бок помял.
- Сынок, не груби старшим… Не ползай с такой скоростью, не мешай людям ездить… Кто твой шеф? А-а… Разберемся после праздников… И не бери машину самовольно. Понял?!.. – хлопнув дверцей перед носами здоровяков, Зотыч включил передачу.
Его еще раз снесло с трассы. Скорость была за сотню. На участке, не обсаженном лесозаграждениями, машину закружило на голом льду и бросило влево. Встречный «пирожок», увертываясь от удара, нырнул в кювет и запрыгал по жнивью.
- Спокойно, – думал Зотыч, нажимая плавно на тормоза, – это уже было… На то ты и «шмель», чтобы летать, а не ползать.
Встреча с настистой обочиной удачно пришлась по курсу движения. Машина выровнялась. Прыгая по пахоте, старый водила попыталс выскочить назад, на бетонку, но впоролся в сугроб по капот.
Две легковушки вытаскивали с полчаса. Помогли пассажиры рейсового «Икаруса».
… Освободив в областном центре багажник и выпив с друзьями за наступающий Новый год, Зотыч рванул в обратный путь. До дома оставалось километров двадцать.
- Вот то место, где я первый раз слетел, – констатировал Зотыч, – на этот раз пронесло.
Навстречу полз «Запорожец». Уже отчетливо просматривался салон, забитый людьми, когда его зад начало сносить на встречную полосу. Зотыч крутанул руля на обочину, и «коробчонка длч лягушонка», как он звал эту марку машины, благополучно миновала место встречи. «Жигуль» опять завертелся на выпуклой трассе.
- Это было, – думал Зотыч. – Все было. Лишь бы не сволокло в кювет… Впрочем… Вытащат… «Шмель» летит к праздничному столу…
Переусердствовал ли Зотыч с тормозами, или под колеса легковушки что-то попало, но «Жигуленок» вдруг положило на бок, потом на крышу, на другой бок и кинуло с угла на угол.
«Запорожец» ушел, выровнявшись на дороге и сделав вид, что ничего не случилось. Возле исковерканного белого «Жигуля» остановился «пазик», только что оставленный Зотычем позади. Из салона выскочили пассажиры, поставили легковушку на колеса и, взломав дверь, вытащили водителя.
Люди толпились вокруг Зотыча.
Он открыл глаза и прохрипел:
- «Шмель» не долетел… Не сезон… Разучился…
Что означали эти слова, никто не понял.
Тускнеющее декабрьское небо смотрело в померкшие глаза бывшего классного водителя. Когда приехали ГАИ и уже ненужная «Скорая помощь», часы показывали половину пятого вечера. До Нового 1991 года осталось всего-ничего…

(no subject)

самый богатый опыт работы (охотой это не назвать) с драконами был, наверное, у богатырей-пахлаванов древнего Ирана и Турана - героев "Авесты" и "Шахнамэ" Фирдоуси. Легендарный Керсаспа-Гаршасп был трижды драконоборец: сразил палицей чудовище Срувар, глотавшее коней и харкавшее ядом на сажень вверх (очевидно, предка нынешних плюющихся кобр), огромного Гандарба, стремившегося уничтожить весь вещественный мир справедливости (этот гаденыш, хоть полконь-полчеловек, видимо, умел оборачиваться драконом) и улучшенного дракона Снавидку, оснащенного каменными руками. Драконы были повсюду - огромные как крепость и маленькие с ладонь; на Срувара Керсаспа даже не нападал - не опознав по причине больших размеров, богатырь въехал на него и развел на спине костерок, заварить чайку... Так что практически каждый пахлаван той эпохи с ними встречался. У великого Рустама любая зазубрина на его индийском булате, наверное, помнила прочность драконьих чешуй.
- Интересное было время:)