July 2nd, 2015

АРТЮР РЕМБО

ДЕТСТВО (- я б сказал, скорее отрочество... Но случается и акселерация. - Как бы там ни было, достаточно ярко. - germiones_muzh.)

I
с желтою гривой и глазами черного цвета, без родных и двора, этот идол во много раз благородней, чем мексиканская или фламандская сказка; его владенья - лазурь и дерзкая зелень - простираются по берегам, что были названы свирепо звучащими именами греков, кельтов, славян.
На опушке леса, где цветы сновидений звенят, взрываются, светят, девочка с оранжевыми губами и с коленями в светлом потопе, хлынувшем с луга; нагота, которую осеняют, пересекают и одевают радуги, флора, моря.
Дамы, что кружат на соседних морских террасах; дети, и великанши; великолепные негритянки в медно-зеленой пене; сокровища в рощах с тучной землей и в оттаявших садиках - юные матери и взрослые сестры с глазами, полными странствий, султанши, принцессы с манерами и в одеянье тиранок, маленькие чужестранки и нежно-несчастные лица. Какая скука, час "милого тела" и "милого сердца"!

из цикла СЛОНЫ

боевые искусства слонов: игровой спарринг

…когда я немного оправился, мы обнаружили следы слонов, и после напряженного марша под поливным дождем настигли стадо. К моей радости, здесь было по крайней мере двое взрослых самцов (у самцов длинные бивни – а автор охотился на слонов из-за слоновой кости. – germiones_muzh.). В отличие от людей, дождь доставляет толстокожим лишь удовольствие, и слоны, придя в хорошее настроение, занимались чем-то средним между борьбой и фехтованием. Сцепившись хоботами, огромные животные покачивались взад-вперед; временами то один, то другой самец делал резкий выпад головой, словно наносил удар, но «противник» успевал парировать его своими бивнями. Движения бойцов поражали сочетанием силы и своеобразной тяжеловесной грации. (- если бы в то время уже было популярно в Европе ушу, автор, наверное, сравнил бы приемы слонового спарринга с техникой «липких рук» - чисао - в вин-чунь. - Довольно много общего. – germiones_muzh.) Длинные бивни, блестящие от дождя, мелькали, как рапира в руке умелого фехтовальщика – а ведь каждый их удар мог бы расщепить ствол дерева! Зрелище оказалось таким захватывающим, что я, забыв об охоте, несколько минуть наблюдал за слонами, укрывшись в кустарнике. Это задержка сыграла роковую – для меня – роль: неожиданный порыв ветра известил животных о присутствии человека. Стадо, трубя, ринулось вниз по склону горы и исчезло за пеленой дождя, прежде чем я успел разрядить винтовку…

ГАНС ШОМБУРГК. ДИКАЯ АФРИКА

пир у древнеримского скоробогача Трималхиона IX серия

- …Габинна (приятель Трималхиона - каменотес, мастер надгробных памятников. - germiones_muzh.), - сказал Трималхион, не в силах удержать слезы, - прошу тебя во имя твоего благоденствия, плюнь мне в лицо, если я что недолжное сделал. Я поцеловал славного мальчика не за красоту его, а потому что он усерден: десятичный счет знает, читает свободно, не по складам, сделал себе на суточные деньги фракийский наряд и на свой счет купил кресло и пару горшочков. Разве не стоит он моей ласки? А Фортуната (жена Трималхиона. – germiones_muzh.) не позволяет. Что тебе померещилось, фря надутая? Советую тебе переварить это, коршун, и не вводить меня в сердце, милочка; а то отведаешь моего норова. Ты меня знаешь: что я решил, то гвоздем прибито. Но вспомним лучше о радостях жизни! Веселитесь, прошу вас, друзья; я и сам таким же, как вы, был, да вот благодаря своим доблестям стал тем, что есть. Только сердце делает человеком - все остальное чепуха. "Я хорошо купил, хорошо и продал". Каждый вам будет твердить свое. Я лопаюсь от счастья. А ты, храпоидол, все еще плачешь? Погоди еще, о судьбе своей поплачешь. Да, как я вам уже говорил, своей честности обязан я богатством. Из Азии приехал я, не больше вон этого подсвечника, даже каждый день по нему свой рост мерил; чтоб борода скорее росла, верхнюю губу ламповым маслом смазывал. Четырнадцать лет по-женски был любезным моему хозяину; ничего тут постыдного нет - хозяйский приказ. И хозяйку ублаготворял тоже. Понимаете, что я хочу сказать. Но умолкаю, ибо я не из хвастунов.

LХХVI.

Итак с помощью богов я стал хозяином в доме; заполонил сердце господина. Чего больше? Хозяин сделал меня сонаследником Цезаря (- поговорка: оставил большое наследство любимому рабу. - germiones_muzh.). Получил я сенаторскую вотчину. Но человек никогда не бывает доволен: вздумалось мне торговать. Чтобы не затягивать рассказа, скажу коротко - снарядил я пять кораблей. Вином нагрузил, - оно тогда на вес золота было, - и в Рим отправил. Но подумайте, какая неудача: все потонули. Это вам не сказки, а чистая быль! В один день Нептун проглотил тридцать миллионов сестерций. Вы думаете, я пал духом? Ей-ей, даже не поморщился от этого убытка. Как ни в чем не бывало снарядил другие корабли, больше и крепче, и с большей удачей, так что никто меня за человека малодушного почесть не мог. Знаете, чем больше корабль, тем он крепче. Опять нагрузил я их вином, свининой, благовониями, рабами. Тут Фортуната доброе дело сделала - продала все свои драгоценности, все свои наряды и мне сто золотых в руку положила (- видно, денег после второго вложения в торговлю совсем не осталось... - germiones_muzh.): это были дрожжи моего богатства.
Чего боги хотят, то быстро делается. В первую же поездку округлил я десять миллионов. Тотчас же выкупил я все прежние земли моего патрона. Домик построил; рабов, лошадей, скота накупил; к чему бы я ни прикасался, все вырастало, как медовый сот. А когда стал богаче, чем вся округа, тогда руки прочь: торговлю бросил и стал вести дела через вольноотпущенников. Я вообще от всяких дел хотел отстраниться, да отговорил меня подвернувшийся тут случайно звездочет-гречонок по имени Серапа, человек поистине достойный заседать в совете богов. Он мне все сказал, даже то, что я сам позабыл, все мне до нитки и игольного ушка выложил; насквозь меня видел; разве что не сказал мне, что я ел вчера. Можно подумать, что он всю жизнь со мной прожил.

LХХVII.

- Но помнишь, Габинна, - это, кажется, при тебе было - он сказал мне:
"Ты таким-то образом добился своей госпожи. Ты несчастлив в друзьях. Никто тебе не воздает должной благодарности; ты владелец огромных поместий; ты отогреваешь на груди своей змею".
Чего я вам еще не рассказал? Ах, да, он предсказал, что мне осталось жить тридцать лет, четыре месяца и десять дней. Кроме того, я скоро получу наследство. Вот какова моя судьба. И если удастся мне еще до самой Апулии имения расширить, тогда я могу сказать, что довольно пожил. Между тем, пока Меркурий бдит надо мной (то есть пока успех в предпринимательстве сопутствует. Меркурий – бог торговли и путешествий. – germiones_muzh.), я этот дом перестроил: помните, хижина была, а теперь - храм. В нем четыре столовых, двадцать спален, два мраморных портика; во втором этаже - еще помещение; затем - моя собственная опочивальня, логово этой гадюки, прекраснейшая каморка для привратника; и сколько ни будь у меня гостей, для всех место найдется.
Одним словом, когда Скавр (- возможно, Марк Аврелий Скавр - консул-суффект Римской республики в 108 г. до н.э. - Большой человек! - germiones_muzh.) приезжал, нигде, кроме как у меня, не пожелал остановиться, хоть еще у его отца были приятели, что живут у самого моря. Многое еще есть в этом доме - я вам сейчас покажу. Верьте мне: асс у тебя есть, и цена тебе асс. Имеешь, еще иметь будешь. Так-то и ваш друг: был лягушкой, стал царем. Ну, а теперь, Стих, притащи сюда одежду, в которой меня погребать будут. И благовония из той амфоры, из которой я велел омыть мои кости (- которые останутся после кремации. Их и заворачивали в тогу. – germiones_muzh.).

LХХVIII.

Стих не замедлил принести в триклиний белое покрывало и тогу с пурпурной каймой.
Трималхион потребовал, чтобы мы на ощупь попробовали удивительную добротность шерсти.
- Смотри, Стих, - прибавил он, улыбаясь, - чтобы ни моль, ни мыши не испортили моего погребального убора; не то живьем сожгу. Желаю, чтоб с честью меня похоронили и все граждане чтоб добром меня поминали.
Сейчас же откупорил он склянку с нардом и нас всех обрызгал:
- Надеюсь, - сказал он, - что и мертвому это мне такое же удовольствие доставит, как живому.
Затем приказал налить вина в большой сосуд.
- Вообразите, - заявил он, - что вас на мою тризну позвали.
Но совсем тошно стало нам тогда, когда Трималхион, омерзительно пьяный, выдумал новое развлечение, приказав ввести в триклиний трубачей; навалив на ложе целую груду подушек, он разлегся на них, высоко подперев ими голову.
- Представьте себе, что я умер, - заявил он. - Скажите по сему случаю что-нибудь хорошее.
Трубачи затрубили похоронную песню. Особенно старался раб того распорядителя похорон: он был там почтеннее всех и трубил так громко, что перебудил всех соседей. Стражники, сторожившие этот околоток, вообразив, что дом Трималхиона горит, внезапно разбили двери и принялись лить воду и орудовать топорами, как полагается. Мы, воспользовавшись случаем, бросили Агамемнона (учителя риторики и поэта непризнанного, с которым рассказчик, его младший друг Гитон и сверстник Аскилт подружились. – germiones_muzh.) и пустились бежать, словно от настоящего пожара.

LХХIХ.

У нас не было в запасе факела, чтобы освещать путь, и молчаливая полночь не посылала нам встречных со светильником. Прибавьте к этому наше опьянение и небезопасность мест, и днем достаточно глухих. По крайней мере с час мы едва волочили окровавленные ноги по острым камням мостовой, пока догадливость Гитона не вызволила нас. Предусмотрительный мальчик, опасаясь и при свете заблудиться, еще накануне сделал мелом заметки на всех столбах и колоннах - эти черточки видны были сквозь кромешную тьму и указали заблудшим дорогу. Не меньше пришлось нам попотеть, когда мы пришли домой (они, так сказать, снимали квартиру, как бедные древ.римские студенты. - germiones_muzh.). Старуха-хозяйка так нализалась с постояльцами, что подожги ее - не почувствовала бы; и пришлось бы нам ночевать на пороге, если бы не проходивший мимо курьер Трималхиона, владелец десяти повозок. Недолго раздумывая, он вышиб дверь и впустил нас в пролом...

ГАЙ ПЕТРОНИЙ АРБИТР «САТИРИКОН»