February 22nd, 2015

сегодня - день об изгнании Адама с Евой из рая

- а я в раю не был. Мне вспоминать нечего:). А жаль...

ВОЗВРАЩЕНИЕ ПТИЦ

... Они над нами протекли,
Мгновенья превращая в вЕки -
И оглянулись человеки
На всей поверхности Земли...

Бескрылым принесли крыла
Воспоминания из Рая,
И в небе полоса кривая
На север с юга пролегла.

ЯНУШ ЗАЙДЕЛЬ

КОНСЕНСОР

Михаль – врач-терапевт – снял очки и расправил плечи. Повернул вращающееся кресло к окну, откинул спинку и с удовольствием стал разглядывать весеннюю зелень на широком газоне, раскинувшемся под окнами поликлиники. Напротив, на крыше Института гомоидальных автоматов, рывками сменяли друг друга цифры установленных там электронных часов. Было четырнадцать пятьдесят девять.
«Пожалуй, на сегодня хватит, – подумал Михаль и спрятал рецептурник в ящик стола. – Тридцать два пациента за день – это слишком много, даже если пользоваться Автодиагностором!»
Часы напротив шли безобразно медленно. Робкий стук в дверь кабинета прервал размышления Михаля, он сокрушенно вздохнул, громко сказал: «Войдите!» и, не глядя, бросил, как всегда:
– Снимайте с себя все и ложитесь на Диагностор. На что жалуетесь?
– И-эх, дохтур, чтой-то у меня свербить и свербить! Эва, тута вот, под лебрами. Этак, понимаешь, жжеть и печеть! – ответил хриплый бас.
Михаль поднял глаза и увидел ухмыляющуюся физиономию инженера Райсса.
– А, это ты, – обрадовался он. – Настроеньице у тебя, как всегда, на высоте. Даже шесть часов работы не вымочалили! Хорошо вам с вашими автоматами! Наверно, все за вас делают. А мне вот в эту пору – ну совсем не до шуток.
– Не завидуйте другому, даже если он… – назидательным тоном процитировал инженер начало какого-то древнего стихотворения. – Тебе-то что, ты имеешь дело с живыми людьми. С ними всегда как-то можно договориться, даже если они больны. А вот с испорченным автоматом не поговоришь…
– Это только кажется… Придет иной бедолага, действительно больной, а толком объяснить, что у него болит, где и как, не может. Автоматический диагностор тоже не всегда может решить…
– Да, да, – прервал Райсс. – Мы говорили об этом несколько месяцев назад, помнишь? Я обещал подумать. Ну, вот, я кое-что и придумал…
Инженер открыл портфель, достал несколько коробочек, соединенных сетью проводов, какие-то держатели, электроды, зажимы.
– Если у тебя есть немного времени, я сейчас все установлю. Это приставка к Диагностору. Мое собственное изобретение. Совершенно гениальное! Но мне важно знать твое мнение…
– Может, ты наконец скажешь, в чем дело? – нетерпеливо вставил врач.
– Это Консенсор, – сказал инженер и с отверткой в зубах полез на четвереньках под диагностическое кресло, таща за собой гирлянду коробочек, прикрепленных к проводам.
– Вынь изо рта отвертку и говори четче. Консер… что?
– Кон-сен-сор, или сочувствователь, – сказал Райсс, выползая из-под кресла и забираясь для разнообразия под стол врача. – Подержи электроды. Или сразу приложи к локтям и вискам и сядь.
– А зачем? Хочешь меня обследовать? Неужто я так скверно выгляжу? – заволновался Михаль.
– Не в этом дело. С помощью моего прибора ты будешь исследовать пациентов. Это, как я уже сказал, приставка к Диагностору. Она улавливает биотоки тела пациента и после усиления и трансформации передает сигналы твоей нервной системе. Включив Консенсор, ты будешь ощущать точно те же боли, что и твой пациент, лежащий на диагностическом кресле.
Михаль недоверчиво взглянул на вылезающего из-под стола Райсса.
– Очередная шуточка? Прикажешь верить, что этот прибор в самом деле так действует? И, говоришь, все так просто? Но ведь это же будет переворот в диагностике, революция в медицине!
– А ты что думаешь, конечно, переворот! Я, брат, шучу, шучу, а уж коль возьмусь за что-нибудь по-серьезному, так… Сейчас сам увидишь.
– Это было бы изумительно! Вместо того чтобы вдаваться в долгие и бесплодные разговоры на тему «что у вас болит», я моментально почувствую, что это – либо печень, либо аппендикс, либо…
– А как гуманно! – подхватил с улыбкой инженер. – Полное сопереживание у врача и пациента. Когда это изобретение распространится, отомрет поговорка «чужую беду рукой разведу». Во всяком случае, в отношении врачей. Они будут чувствовать чужую беду и боль одновременно со своими пациентами до тех пор, пока их не вылечат.
– У меня уже сейчас мурашки по коже бегают при одной мысли о старушке, которая регулярно приходит ко мне со своей подагрой! Итак… попробуем!
– Милости просим! Я оставлю тебе прибор на несколько дней, потом отрегулирую его как следует. Пока что это кустарщина, как видишь, опытный образец. Но если хочешь, мы можем уже сейчас провести опыт. Ты надел электроды? Там есть обозначения. Прекрасно. Я ложусь на диагностическое кресло. Теперь включи вон тот контакт и поверни переключатель.
Михаль минуту сидел в напряжении, потом не выдержал.
– Э-э, да ты здоров, старик! – разочарованно сказал он. – Или же твоему сочувствователю грош цена! Во всяком случае, я ничего не чувствую… О-о-о!!!
Михаль вдруг сорвался с кресла, схватившись за то место, где спина теряет свое благородное название.
– Что это было?
– Ничего особенного. Наука требует жертв! Я всадил себе булавку в ягодицу, – с невинным видом пояснил Райсс.

Михаль смотрел на парнишку и ухмылялся.
– Итак, ты утверждаешь, что у тебя болит здесь?
– О-о-о, еще как болит, доктор!
– Надо думать, и здесь у тебя тоже побаливает?
– Еще больше, доктор!
– Знаешь что, – врач дал пареньку легкий подзатыльник и уселся за стол. – Марш отсюда и отправляйся в школу. По какому предмету у вас сегодня контрольная?
– Но у меня…
– Перестань. Так по какому?
– По интегральным уравнениям… – буркнул паренек, опуская голову.
– Ну, желаю удачи!
Мальчик вышел, а врач, глядя ему вслед, кисло улыбнулся.
«По правде говоря, это было самое приятное обследование за весь день. По крайней мере у меня ничего не болело», – подумал он.
Сегодня с утра у него переболело, пожалуй, все, что только могло болеть.
– Следующий, – сказал он в микрофон.
В кабинет тихо вошел пожилой мужчина, и несколько минут Михаль вместе с ним мучился ревматическими болями. Следующего пациента принесли прямо из кареты скорой помощи. Он стонал и скрежетал зубами от боли. Как только его уложили на диагностор, Михаль включил Консенсор и тут же схватился правой рукой за живот, а левой выключил прибор.
– Немедленно на операцию. Острый аппендицит, – бросил он санитарам.
Когда больного вынесли, Михаль все еще держался за живот. Потом заметил это и рассмеялся. Собственного аппендикса он лишился уже несколько лет назад…
«Изумительный прибор, – мысленно похвалил он изобретение друга. – Только очень уж все это мучительно! Какое счастье, что я не зубной врач!»
Консенсор здорово ускорял процесс диагностирования, так что в тот день Михаль кончил прием несколько раньше обычного. В половине третьего он уже сидел за столом и пытался сформулировать хвалебный отзыв о приборе, но писалось плохо. Без четверти три пришла еще пациентка с мигренью, пришлось опять надевать электроды. Неприятные ощущения пациентки вконец отбили желание писать, так что после ее ухода он просто сидел, уставившись на институтские часы. Весеннее солнце стояло высоко, и Михаль мыслями был уже в парке, когда услышал скрип двери и тяжелые шаги. Он прикрыл глаза и, не повернув головы, сказал:
– Прошу лечь на Диагностор.
– Простите, не понял. На что лечь? – ответил низкий ровный голос.
– На кресло с откинутой спинкой.
– Ясно. Понял. Уже лег.
«А что если я попытаюсь поставить диагноз на основании только одних ощущений, не глядя на пациента и ни о чем не спрашивая?» – подумал врач и включил Консенсор.
В тот же момент он почувствовал, как по телу побежали странные мурашки, нервы пронизали беспорядочные, охватившие все его существо электрические токи… и вдруг… он вздрогнул от сильного пробоя конденсатора высокого напряжения в районе шестой секции фильтров батареи питания, потом у него так схватило трансдуктор контура саморегулирования, что он даже подскочил в кресле.
Михаль тут же выключил аппарат и лишь теперь посмотрел на пациента: в диагностическом кресле лежал человекоподобный робот-гуманоид.
Михаль хватанул пятерней по столу.
– Убирайся вон, кретин электронный! Приемный пункт для автоматов на противоположной стороне улицы. Прочь отсюда, говорю!
– Простите, – укоризненно сказал робот. – Ухожу! – и он вышел в коридор.
Врач упал в кресло, потирая все еще болевший трансдуктор.
– Подумать только! – пробормотал он. – До чего дошло! Это ж надо, чтобы какой-то испорченный автомат явился к врачу, будто тот слесарь-электрик!
Неожиданно он подбежал к окну и выглянул на улицу.
На тротуаре стояли Райсс и автомат. Робот что-то рассказывал инженеру, а тот смеялся до слез.
– Эй ты, изобретатель! – крикнул Михаль.
Инженер поднял голову и помахал врачу рукой.
– Как дела? Ты не оправдал моих ожиданий! А я-то думал, ты ему прикажешь снять с себя все! Хотел бы я видеть, как он начнет снимать собственную голову!

из цикла СЛОНЫ

СЛОНОВЬЯ РАЦИЯ
«…я бросился в погоню, взяв с собой одного только Булиа. Нам действительно удалось быстро догнать слона, но птица-медовед предупредила о приближении людей, и он побежал прочь. Преследование продолжалось еще сутки, и в конце концов, убедившись в его бесполезности, я повернул обратно. Интересно другое: в первый день следы слона пересекли следы какой-то слонихи – разница во времени, судя по всему, составляла пять-шесть часов – а к тому моменту, когда мы прекратили погоню, оба следа уже шли рядом. Таким образом, животные нашли друг друга, хотя первоначально их разделяло около полутора десятков километров. Чтобы окончательно прояснить картину происшедшего, я вернулся по следам слонихи – и убедился, что она побежала в тот же самый момент, когда обратился в бегство вспугнутый нами слон, и лишь через тридцать километров они встретились. Этот эпизод подтвердил впечатление, давно уже сложившееся у меня и подкрепленное свидетельствами многих других охотников – впечатление о том, что слоны владеют каким-то особым способом обмена мыслями на значительных расстояниях» - пишет в начале ХХ века тот же охотник на слонов Ганс Шомбургк.
- Он был прав: слоны способны издавать сверхнизкочастотные сигналы, которые они улавливают стопами ног на больших расстояниях. Это, конечно, требует умного выбора точки ландшафта, с которой осуществляется передача и прием, зависит от рельефа, характера почв и многого другого. – Но у слонов очень развит гиппокамп (область мозга, отвечающая эмоциональную сферу и пространственную осведомленность). И в 3d пространстве они ориентируются лучше, чем мы.

ГРЕХОПАДЕНИЕ (древнеанглийская поэма VII в.). I серия

«... и от прочего вкушайте,
          но прочь от этого древа,
поганых плодов бегите;
          другие радости не иссякнут!»
Перед господом горним
          головы они (Адам и Ева. - germiones_muzh.) склонили,
создателю благодарствуя,
          государю, за мудрость,
слово его восславили:
          он сказал им по земле селиться;
и к себе в обитель
          небесный вернулся
твердый владыка;
          твари его остались
сам-друг в стране земной,
          и не знали они печали,
и какие, не ведали,
          скорби их ждут, коль скоро
обету верны не будут, -
          любил их господь,
покуда святому слову
          послушно внимали.
Государь-всевладетель
          десять ангельских родов
учинил на небе
          мановением десницы,
святой властитель,
          и к престолу своему приблизил,
уповая на верность,
          на их приверженность
воле вышней,
          ибо он даровал им разум,
своими дланями плоть их вылепил
          он, господь всевластный,
и решил им дать благодать такую,
          и единому из них дал такую силу,
столь великим облек его разуменьем
          перед ликом своим столь высокой властью,
что вторым он стал престолом на небе,
          столь блистательный облик
получил он от начальника воинств,
          столь лучистое получил обличье,
что звездам светлейшим подобился,
          и когда бы воздал он богу
благодарностью, как должно, за благо,
          и когда бы он славил бога
за все блаженства жизни,
          тогда бы служил он дольше, —
он же к наихудшему повернулся,
          он войну затеял и смуту
противу небесного владыки,
          восседающего на святом престоле.
Был он богу любимец —
          не мог небесный не видеть,
как он, возгордившись,
          дерзкий ангел,
речами бесчинными
          ополчился на господина,
мол, не слуга он господу,
          и как он лгал, спесивец,
плотью своей кичился
          лучистой и осиянной,
белой и светлой,
          не разумея сердцем,
что нелживо он должен
          служить владыке,
своему государю;
          ему же думалось,
что мощью может он
          помериться с богом,
собрать не меньшую
          рать, чем господня
славная дружина;
          так он суесловил,
духом возгордившийся,
          думал, что сам он
выше поставит
          престол на небе,
крепче упрочит;
          что не прочь он и север,
сказал, и запад
          взять и воздвигнуть
себе обитель;
          и будет ли он, не знает,
согласен прислуживать
          всевластному господу:
«Зачем труждаться? — сказал,
          — коль нет нужды мне
ходить под господином;
          и один я не меньшие
сам чудеса содею,
          и силы у меня достанет
выше поставить
          престол на небе,
краше украсить;
          что мне выпрашивать,
что вымаливать милостыню,
          — мощью, как бог, я буду;
соберутся мои соратники,
          избравшие меня верховным,
все мужи нестрашимые,
          и мы совершим в сраженье
дело, какое задумаем, —
          вот добрая моя дружина,
сердца мне верные,
          я и в царстве небесном
начальствовать могу над ними;
          то бесчестьем я почитаю,
что ради толики блага
          я раболепен должен
быть перед этим богом, —
          не буду ему послужником!»
Когда же убедился
          всевладыка в измене,
в том, что слуга его,
          через меру гордый,
речами бесчинными
          ополчился на господина,
на хозяина, неразумный ангел,
          наказания ослушник не избегнул,
была ему за смуту
          мука великая —
ждет кара такая
          каждого смертного,
кто спорить вздумает,
          ссориться с государем,
лгать на всеславного господа;
          тогда могущий разгневался
и низверг небодержец вышний
          отверженца с высокого престола, —
опротивел он господину,
          стал он доброму ненавистен, —
возмутился властитель духом:
          был нечестивый ангел
обречен пучине мучений,
          ибо ополчился на владыку;
разлюбил его отец небесный,
          в бездны адские бросил,
в темные пропасти,
          где стали диаволами
враг и рать его:
          во мрачное место,
в преисподнюю
          падали ангелы
три дня и три ночи,
          и там в диаволов
обратил их властитель,
          ибо чтить не хотели
ни дел его, ни заветов,
          и за это в предел бессветный,
в край подземельный,
          он, карающий бог,
поместил их,
          в темное пекло:
там с вечера мученья
          вечно длятся,
негаснущий огонь
          врагов опаляет,
там на рассвете
          ветер восточный,
стужа лютая,
          хлад и пламень,
там же им должно
          тяжело труждаться —
такая им кара;
          на века изменилось
их обитанье, и так впервые
          теми богопротивниками
пекло наполнилось.
          С тех пор господни ангелы
в царстве отца небесного,
          сердца нелживые, поселились,
верные воле его;
          с тех пор отверженцы обретаются
злые в пламени,
          племя отступников,
восставших на властителя,
          и терпят муки,
жар жестокий,
          в средоточье ада,
пекло в преисподней,
          пар ядовитый,
туман и темень,
          ибо не хотели
послуживать всевластному богу;
          злом обернулось непослушанье
тем ангелам дерзким,
          не чтившим слова
заповеди господней, —
          в преисподней они казнимы,
в ад пекучий,
          в бучило пламенное,
в пекло они попали,
          преисполненные гордыни,
получили они, злочинные,
          черную геенну,
страну иную,
          огнем напоенную,
лютым пламенем,
          злые, они узнали,
что часть несчастную себе избрали,
          чему причиной была гордыня,
и ждут их муки несметные
          по воле премудрого владыки,
господа всемогущего,
          но гордость всему виною.
И вскричал он, гордый ратеначальник (Сатана. - germiones_muzh.)…