germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

чунга-чанга - пей кокосы, устрицы на ветках, коралловая кузница, нашли лодку - и облом (XIX в.)

на следующее утро мы (- отставшие от корвета на разбитой шлюпке в бурю средь Тихого океана английские моряки: два младых офицера, старый штурман Медж, матрос Дик Тилльярд, отнятый ими у дикарей белый мальчик Гарри, водоплавающий канак Тамаку и сухопутный негр Попо. - germiones_muzh.) проснулись на рассвете, несмотря на то что постели наши были довольно удобны, а одежда суха. Хотя кокосовое молоко освежило нас, мы все же испытывали сильную жажду, и Медж решился идти на поиски источника, взяв с собой Попо, который нес бочонок. Тамаку уселся приготовлять палочки для разведения огня; Тилльярд хлопотал над устройством кузницы, а Гарри, Том и я пошли по берегу поискать моллюсков и принести новый запас кокосовых орехов.
Мы скоро дошли до узкой бухты, вдававшейся в сушу. По берегам ее густо росли деревья, корни которых омывались водой, а ветви спускались в воду. Вблизи мы увидели кокосовое дерево, на котором росло много плодов. Гарри сразу вызвался влезть на верхушку. Вдруг Том крикнул:
-- Эй, здесь на ветвях растут устрицы!
Я подбежал к нему: действительно, все суки дерева, доходившие до поверхности воды, были унизаны большими устрицами. Мы набрали тех, которые были ближе. Я заглянул на дно и увидел, что камни были густо покрыты этими питательными моллюсками. Таким образом, у нас оказывался неистощимый запас пищи.
Набив устрицами карманы и платки, мы побежали к дереву. Гарри сошел, нагруженный орехами. Наши устрицы он нашел слишком мелкими и предложил нырнуть на дно, чтобы набрать более крупных. Мы вернулись к бухте, и Гарри действительно достал нам много больших устриц.
-- Я достану еще, -- сказал он и снова нырнул в воду. Мы видели, как он работал ножом на дне.
Вдруг я увидел какой-то темный предмет у входа в губу. Ужас охватил меня: я узнал акулу и крикнул Гарри, чтобы он скорее возвращался на землю. Том также увидал чудовище и с присутствием духа, которого я никогда не ожидал от него, взял одну из самых больших раковин и швырнул ее по воде в сторону акулы. Я сейчас же последовал его примеру, надеясь отвлечь внимание акулы.
Наконец, после долгого времени, как казалось нам, Гарри показался на поверхности воды и, услышав наши крики, быстро поплыл к берегу. Мы протянули ему руки, и я вздохнул свободнее, когда он вышел на сухую землю.
Одним мгновением позже -- и Гарри погиб бы, потому что акула с такой яростью бросилась за своей добычей, что чуть было не разбила себе нос о берег. Испуганная нашими криками и раковинами, которые продолжали лететь в нее, она внезапно повернула назад, сильно ударив хвостом и обдав нас брызгами воды.
Гарри отнесся ко всему этому очень хладнокровно.
-- Не в первый раз акула кидается на меня, -- сказал он, -- но со мной (у дикарей, подобравших его в лодке с мертвецами. - germiones_muzh.) обыкновенно бывал товарищ, который бросался на нее с ножом. Приготовься я заранее, я сделал бы то же самое.
-- Я рад, что ты не сделал этого опыта, Гарри, -- заметил я. -- Это урок нам -- не бросаться в воду зря; я очень рад, что ты спасся.
-- И я также, -- ответил он. -- Ну, теперь у нас столько устриц, сколько мы в состоянии снести, с прибавкой кокосовых орехов. Поэтому мы можем соединиться с нашими друзьями и позавтракать.
-- Надеюсь, что Тамаку удалось развести огонь, -- сказал Том. -- Устрицы и кокосовые орехи довольно вкусны, но я не люблю сырых яиц, и мне особенно хочется жареной утки.
Подходя к бухте, мы увидели облако дыма, подымавшееся с песчаной отмели, и нашли Тамаку усердно раздувавшим зажженный им огонь. Мы спросили его, почему он выбрал это место.
-- Потому что если бы я развел огонь на твердой земле, то у нас костер вышел бы настолько большим, что вряд ли это было бы приятно, -- ответил он.
Я видел, что он прав: трава скоро вспыхнула бы, и огонь, распространившись, мог зажечь и лес. Таким образом в жарких странах и в особенности в Австралии выгорают целые леса.
Подошел Попо с бочонком воды и сказал, что скоро придет мистер Медж. Желая сделать ему сюрприз, мы ощипали двух уток и стали жарить их на вертеле и сварили яйца. Он медленно шел к нам, но, увидав огонь, с удивлением поднял руку и ускорил шаги.
-- Ну, ребята, вы приготовили настоящий пир, -- вскрикнул он, садясь на берегу. -- Я не ожидал увидеть столько вкусных вещей; и рад сказать, что нашел ручей со свежей, холодной водой, он падает с горы в глубокий бассейн; я не выдержал и выкупался в бассейне, что советую сделать и вам.
Мы были слишком голодны, чтобы дождаться, когда поспеют утки, и начали закусывать яйцами и устрицами, запивая молоком из кокосовых орехов. К тому времени как мы несколько утолили голод, поспели и утки, приготовленные под надзором Тамаку. Их нашли превосходными, и все согласились, что никакой олдермен (- муниципал в Великобритании. – germiones_muzh.) не завтракал лучше.
-- А что мы будем теперь делать? -- спросил я.
-- Насчет пищи нам нечего беспокоиться; прежде всего нужно пройти на другую сторону острова (мне кажется, это недалеко) и устроить наблюдательный пункт, откуда можно давать сигнал в случае появления какого-нибудь корабля, -- ответил Медж. -- Вы, Тилльярд, вероятно, захотите докончить вашу кузницу; мы надеемся, что вы будете поддерживать огонь на случай появления какого-либо судна.
-- Я берусь за это, сэр, -- ответил Тилльярд, -- но мне нужен помощник; хорошо было бы, если бы со мной остался кто-нибудь. И лучше -- один из молодых джентльменов: они больше поймут меня, чем Попо или Тамаку. Не останетесь ли вы со мной, мистер Рэйнер?
-- Я только что хотел предложить вам, -- ответил я, -- хотя мне хотелось бы исследовать остров.
Мне хотелось быть полезным, и, кроме того, любопытно было видеть, что сделает Дик. Он очень благодарил меня. Остальные простились с нами и отправились в путь, взяв, вместо оружия, толстые палки и запасы уток, яиц, дичи и кокосовых орехов. Нам оставили провизии на два дня.
Как только они ушли, Тилльярд и я принялись за работу над кузницей. Он уже почти совсем сделал меха с помощью досок, взятых со дна лодок, и куска парусины, найденного им на носу. Инструмент был очень грубого устройства, но должен был пригодиться. Мы нашли, что из лодки можно было вынуть несколько кусков железа; с помощью острого коралла нам удалось сделать это.
Наконец в кузнице показался огонь и с помощью мехов запылал очень сильно. Все наши инструменты были сделаны из кораллов: два длинных куска служили щипцами, третий -- молотком. Расплавив железо, Дик выковал из него длинную полосу и, положив на массу коралла, служившую наковальней, сильными ударами ножа разрезал полосу на маленькие куски. Из этих кусков Дик наделал много маленьких гвоздей с большими головками, если и не очень красивых по форме, то вполне пригодных к делу.
Мы нашли на соснах смолу, не растворявшуюся в воде; смешав ее с жиром, который мы, к счастью, нашли в лодке, мы сделали густую мазь и покрыли ей парусину. Мы сразу принялись за дело; гвозди оказались вполне годными; к счастью, у меня в кармане оказались шило и пилка, которой я отточил гвозди. Работа была окончена гораздо скорее, чем я ожидал, и Тилльярд объявил, что в пробоину не попадет ни капли воды.
-- Мне хотелось бы попробовать, -- сказал я, когда мы вбили последний гвоздь.
-- Имейте терпение, мистер Рэйнер, -- ответил Дик. -- Мы попробуем, когда настанет прилив.
Однако, несмотря на все наши усилия, мы не могли сдвинуть лодку. Приходилось ждать товарищей. Мы вошли в лодку и тщательно обыскали ее; в уголку, в шкафчике, я нашел большой крючок, употреблявшийся для ловли акул, макрелей и других громадных рыб. Кроме того, мы отыскали клубок веревок и несколько обрывков каната.
Дик осмотрел крючок.
-- Оставил его как он есть, -- заметил он, -- а для ловли более мелкой рыбы я попробую сделать крючки из оставшегося железа.
Мы с Диком сейчас же принялись за дело и хотя обожгли себе пальцы, но изготовили четыре крючка. Однако они оказались слишком мягкими.
-- Нужно закалить их, -- сказал я и побежал за водой, которую принес в скорлупе кокосового ореха.
Мы снова накалили крючки, потом опустили их в воду и держали, пока они не закалились достаточно. Я подпилил их; потом мы сделали две лесы, к которым привязали несколько маленьких кусков коралла (- грузил. – germiones_muzh.).
Так как наши товарищи еще не возвращались, то мы пошли вдоль берега к бухте, где акула чуть было не поймала Гарри. Мы развели костер так, чтобы он не погас до нашего возвращения, взяли палки и быстро пошли, рассчитывая вернуться еще засветло. Обойдя бухту, которая не вдавалась далеко в землю, мы пошли дальше, все время высматривая, не покажется ли какое-нибудь судно. Мы открыли другой проход в рифе, гораздо более удобный, чем тот, через который мы прошли.
-- Нужно будет идти этим проходом, если мистер Медж решил выходить в море, -- заметил Тилльярд, -- хотя я считаю, что без компаса и карты неразумно покинуть остров, где у нас такая обильная пища.
Я склонялся к его мнению, рассчитывая, что нас может захватить наш корвет или какое-нибудь китобойное судно.
Мы почти поравнялись с проходом и хотели вернуться, когда на берегу невдалеке я заметил какой-то темный предмет.
-- Что бы это могло быть? -- спросил я Дика.
-- Похоже на лодку, -- ответил он, -- может быть, здесь окажутся еще лодки кроме нас.
Мы быстро подошли и увидели, что не ошиблись. На берегу лежала маленькая лодка, неуклюже, но прочно построенная, очевидно по европейскому образцу. По ее положению видно было, что она выкинута на берег необыкновенно сильной волной. Она нисколько не пострадала и была годна для употребления. Дик думал, что ее оторвало во время бури от судна, за кормой которого она шла. Сказать, куда девался экипаж, было невозможно.
Продолжая поиски, мы нашли сломанное весло и две доски с борта, вероятно, смытые волнами.
-- Я думаю, ее можно спустить на воду; нам не нужно будет идти так далеко, если можно плыть, -- заметил Дик.
Я согласился с ним, и мы сейчас же принялись рыть канаву в песке к лагуне, пользуясь досками вместо лопат. Покончив с этим, мы напрягли все усилия, чтобы поднять лодку и спустить ее на воду лагуны. Мы сели; хотя в лодке и была течь, но нам удавалось вычерпывать воду нашими шляпами.
Мы гребли сломанным веслом и доской и доплыли до бухты-убежища, как назвали место, где мы сошли на берег. К великому нашему огорчению, товарищи наши еще не возвратились. В ожидании их мы стали печь яйца и жарить остатки дичи. Друзей наших все не было. Хотя мы и начинали беспокоиться о них, но запах жареной утки был слишком соблазнителен, и мы съели свою долю. Дик занялся рыболовными снарядами и в продолжение вечера изготовил удочки и сеть.
Наступила ночь, и нам пришлось отказаться от надежды увидеть наших друзей. Мы решили, что, вероятно, они зашли дальше, чем предполагали; затаив тревогу, мы залезли в наши шалаши и уснули.
На следующий день погода была тихая, прекрасная; предположив, что наши друзья останутся на другой стороне острова, чтобы позавтракать -- а может быть, и пообедать, -- мы решили ждать их возвращения к вечеру.
-- Предлагаю пойти половить рыбы, -- сказал я. -- Нашим друзьям будет приятно поесть рыбы вместо уток, которые, по правде сказать, довольно жестки и невкусны.
Дик согласился; мы замазали щели в найденной лодке приготовленной нами смесью, спустили ее на воду и убедились, что в ней не было течи. Прежде чем отправиться, Дик, засучив штаны, вошел в воду с ручной сеткой и вскоре набрал множество мелкой рыбы на приманку. Потом мы перенесли из четверки в лодку весла и багор, взяли с собой глыбу коралла с длинной веревкой -- это должно было служить нам якорем -- и оттолкнулись от берега. Сначала мы попробовали остановиться в центре лагуны. Вскоре я вытащил рыбу с большим ртом и яркой, разноцветной чешуей.
-- Я не стал бы есть эту штуку, -- заметил Дик. -- Я думаю, что, несмотря на свою красивую внешность, она ядовита; но мы сохраним ее на случай, если у нас не хватит приманки.
Дик поймал еще три такие рыбы.
-- Нужно попробовать другое место, -- заметил он.
Мы подняли якорь, проплыли к широкому выходу лагуны и снова остановились. Скоро мы наловили много больших рыб темного цвета -- насколько мы могли судить, годных для еды. Однако они начинали срываться.
-- Нужно испробовать большой крючок, -- сказал Дик. Он привязал большую приманку к толстой веревке и опустил ее в воду. -- Рыбы здесь не трусливые; ничего не боятся.
Не прошло и минуты, как Дик крикнул:
-- Поймал, большую! -- и начал тащить лесу.
-- По тому, как она дергает, это, должно быть, акула, -- заметил я.
-- Нет, -- ответил он, -- но это самая большая рыба изо всех, какие мне удавалось поймать на удочку. Наклонитесь на тот борт, мистер Рэйнер, а не то она, пожалуй, опрокинет нас.
Я наклонился. Дик с трудом, но все же вытащил рыбу, несмотря на все усилия, которые она делала. Рыба походила на окуня, но была фунтов шестидесяти-семидесяти весом.
-- Чудесная рыба! -- крикнул Дик. Я согласился с его мнением. Удара по голове было достаточно, чтобы ошеломить ее. Я убедился, что она действительно принадлежала к породе окуней.
Рыбы мы наловили достаточно и поплыли обратно к берегу. Товарищи наши еще не вернулись. Мы принялись за чистку рыбы; потом поели одной из них -- ту, которую считали безвредной. Вдруг мы услышали крик и увидели Гарри и Тома, которые бежали к нам в сопровождении Тамаку.
Я показал им большую рыбу, которая висела в тени на суку.
-- Великолепно! -- вскрикнул Том. -- Только, пожалуй, на той стороне еще лучше. Там мы нашли хлебные деревья, смоковницы, различные съедобные корни и плоды. Медж прислал нас, чтобы вы пришли туда на четверке, если вам удалось поправить ее, так как на той стороне легче можно увидеть какой-нибудь корабль, чем на этой. Там чудесная гавань; а с горы вблизи можно видеть океан на целые мили. Тамаку, Гарри и я должны остаться сторожить здесь, пока вы доберетесь туда, а потом вы вернетесь сюда и смените нас, если захотите.
Я сказал, что рад исполнить желание Меджа, но что мы с Диком напрасно старались спустить четверку на воду.
-- Пять пар рук могут сделать то, чего не могли две, -- ответил он. -- Если бы нам удалось подвести бревна под лодку, мы могли бы столкнуть ее.
Дик был вполне уверен в прочности "четверки" и готов был отправиться хотя бы один. Я сказал, что охотно отправлюсь с ним, и мы решили пуститься в путь на следующее утро. Наши друзья были очень довольны, что могут отправиться на рыбную ловлю в другой лодке. Я напомнил, что им придется сделать весла, так как мы возьмем свои, а с одними складными ножами не далеко уйдешь.
-- Терпение творит чудеса, -- сказал Дик.
-- А Тамаку режет ножом, как никто, -- ответил Том.
-- Я вырежу весла, -- сказал Тамаку. Он готов был помочь в чем угодно и радовался, что может отправиться на рыбную ловлю.
Остальной день прошел в заботах и спуске лодки, а также и в приготовлении провизии для нашего путешествия; хотя путь был недалекий, но нас мог задержать штиль или противный ветер. Не желая потерять большую рыбу, мы разрезали ее на куски и прокоптили. Дик Тилльярд советовал посолить рыбу, чтобы лучше сохранить ее; Том и Гарри вызвались поискать соли после нашего отъезда.
После завтрака на следующее утро во время прилива мы подложили бревна под четверку и общими усилиями столкнули ее. Дик осмотрел починку и нашел, что лодка годится не только для того, чтобы обогнуть остров, но и для более продолжительного путешествия.
Мы взяли с собой провизию и подняли паруса. Ветер дул с юга, и мы решили пройти широким проходом по направлению к северному концу острова. Друзья проводили нас в лодке до входа в лагуну и, прокричав три раза "Ура!", расстались с нами.
Мы держались несколько вдали от берега, чтобы не наткнуться на рифы. Остров тянулся к северу на гораздо большее расстояние, чем мы ожидали.
-- Наша прогулка будет более продолжительной, чем я думал, мистер Рэйнер, -- сказал Дик, -- но раз мы отплыли так далеко и ветер попутный, лучше уже идти дальше; вероятно, мистер Медж не знал, что остров тянется так далеко к северу.
Я согласился с Диком, что не стоило поворачивать назад к югу, так как расстояние до северной части острова было то же самое. Мы поплыли дальше; но мыс на севере, который мы хотели обогнуть, казался все таким же далеким. К тому же погода начала меняться. Я видел, что выражение лица Дика более серьезно, чем обыкновенно. Но он был не такой человек, чтобы отказаться от раз взятой на себя задачи, и мы продолжали подвигаться вперед, несмотря на собиравшиеся на небе тучи и все более усиливавшийся ветер.
-- Придется спустить паруса, мистер Рэйнер, -- заметил Дик. -- Когда же мы повернем круто к ветру, то распустим все паруса.
Мы спустили паруса и затем снова подняли их. Лодка быстро летела по вздымавшимся, пенившимся волнам. На море все было темно и грозно. Ветер налетал порывами то с юга, то с земли.
Я предложил Дику вернуться.
-- Это будет труднее, -- ответил он. -- Может быть, мы увидим гавань и встанем там на якоре; в противном случае нам остается только идти вперед, пока не удастся обогнуть мыса. Тогда, если ветер не переменится, мы будем с подветренной стороны острова, и нам будет легче.
Дик говорил спокойно, но я заметил какое-то странное выражение на его лице.
-- Вы больны, Дик? -- спросил я.
-- По правде сказать, да, сэр, -- ответил он, -- но я не хотел говорить, чтобы не огорчать вас. Мне хотелось бы принять какое-нибудь лекарство или выпить стакан рома. Но ни того ни другого не достать, остается только терпеть и улыбаться.
Дику становилось все хуже и хуже, по временам он не мог удержаться от стона. Но он продолжал сидеть на руле и со своим обычным умением вел лодку. Я вспомнил о ядовитой рыбе, о которой он говорил, и подумал, не поел ли он ее, но не хотел навести его на эту мысль. (- пищевые отравления в тропиках это просто зарез! - germiones_muzh.)
Вдруг, к моему ужасу, руль выпал из рук Дика, и он упал на дно лодки. (- недолго музыка играла, недолго Ричард танцевал... - germiones_muzh.) Я вовремя успел схватить руль и стал править.
Дику я не мог ничем помочь и только положил его голову на борт. Он тяжело дышал и по временам стонал. Я сильно тревожился, не зная, что мне делать, и очень огорчался при мысли, что могу потерять Дика. А между тем я мог только сидеть и править рулем. Я надеялся, впрочем, что сильное сложение Дика позволит ему вынести это непонятное заболевание.
Я был уже вблизи мыса и надеялся обогнуть его через какие-нибудь полчаса, когда ветер упал так же внезапно, как поднялся, и лодка стала качаться на волнах, не двигаясь вперед. Я употребил все усилия, чтобы привести Дика в чувство. Я брызгал ему в лицо водой, влил ему в рот кокосового молока, но ничто не помогало. Он был без сознания и только по тяжелому дыханию и стонам, становившимся все слабее, видно было, что он еще жив.
Погода не изменялась. Солнце заходило над островом, и я знал, что с наступлением темноты мое положение станет еще более затруднительным. К тому же тотчас же по заходе солнца снова поднялся ветер, еще более сильный, чем прежде.
Лодка летела среди пенящихся валов, подымавшихся по обе стороны. Мне показалось, что белая линия прибоя слева обозначает место, где находился риф, тянувшийся на протяжении одной-двух миль. Если бы я держал руль круто по ветру, мы налетели бы на риф. Единственное спасение было удерживать лодку в том же направлении в надежде, что шквал стихнет так же быстро, как он налетел. Я знал, что все более и более удаляюсь от земли. Напрасно я в тревоге призывал Дика на помощь. Иногда мне приходила ужасная мысль, что он умер: всплески воды и вой ветра заглушали его дыхание. От тревоги и, по правде сказать, от страха я чувствовал себя очень дурно и думал, что, пожалуй, и я отравился рыбой или дичью.
Не знаю, сколько прошло часов до тех пор, пока ветер внезапно начал стихать. Я сейчас же поставил парус, надеясь к рассвету добраться до острова; но через четверть часа ветер совершенно спал, и лодка спокойно качалась на волнах. Пришлось снова убрать парус; я сел, обняв рукой мачту, с намерением не засыпать и ждать, когда снова подымется ветер. Я от души помолился, чтобы ветер подул с той стороны, которая помогла бы мне добраться до острова. Я слышал дыхание Дика, но он не отвечал мне и, казалось, был без сознания. Я чувствовал себя очень усталым, но делал все, чтобы не заснуть. Однако все мои усилия оказались бесполезными, и я уснул.
Вдруг я проснулся, вскочил и тревожно стал вглядываться вдаль. Сердце у меня замерло: вокруг меня, до самого горизонта, было безбрежное море. Я продолжал смотреть по направлению, к которому был обращен нос лодки. Показался яркий свет, и солнце -- громадный огненный шар -- поднялось со своего ложа -- океана, окрашивая в красный цвет края туч, продолжавших покрывать небо. С востока поднялся легкий ветерок, и по положению солнца я узнал, куда мне следовало править. Множество летавших вокруг лодки птиц указывало на близость острова.
Я снова попробовал заставить Дика выйти из бессознательного состояния, это мне не удалось. Но он дышал спокойнее, и у меня явилась надежда на его выздоровление. Я поставил парус, сел на руль и выправил лодку к югу...

УИЛЬЯМ КИНГСТОН (1814 – 1880). «СРЕДИ ДИКАРЕЙ И ПИРАТОВ»
Subscribe

  • ОЛАФ СТЭПЛДОН (1885 - 1950. британец)

    СОВРЕМЕННЫЙ ВОЛШЕБНИК они сидели друг против друга за чайным столиком в саду, у коттеджа. Небрежно откинувшись назад, Хелен изучала лицо Джима. Это…

  • Джорджоне (1477 - 1510)

    искусствовед Роберто Лонги назвал Джорджоне венецианским "Мане" XVI века. И наверное, правдой будет сказать, что главным действующим персонажем на…

  • трон хивинских [хорезмийских] ханов (серебро, басма. XIX век)

    трон Хивинского ханства удивляет строгим стилем и производит впечатление сдержанной мощи. - Ничего подобного у бухарских эмиров, к примеру, нет:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments