germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

НА ПОДОКОННИКЕ (довоенный Ленинград)

у меня была ангина. Я сидела на широком подоконнике одного из окон нашей квартиры в первом этаже старого дома на Мойке.
Обычно в это время я уже бежала в один из старинных садов, расположенных неподалеку, или в прозрачный, продуваемый невским сквозняком садик у Зимнего дворца, или в чопорный Летний сад, украшенный голыми фигурами, на которые я стеснялась смотреть при всех. Зимой эти фигуры прятали в деревянные футляры, похожие на дачные уборные. Но больше всего мне хотелось забежать в Михайловский сад, тенистый и уютный, с неожиданными закоулками, с мелкой речкой без ограды, куда можно было бы окунуть руку или ногу, как на даче.
Но в этот день я сидела на подоконнике и смотрела на мокрую улицу.
Люди, вышедшие утром в легких платьях, доверчиво радуясь солнцу и теплу, бегом возвращались домой, застигнутые внезапным мелким дождем и холодным ветром — спутниками коварной ленинградской погоды.
Вот по мостовой проехал извозчик, в пролетке сидела дама в лиловом фетровом горшке, натянутом на уши.
По гранитным плитам набережной прошел старый стекольщик. Он осторожно, пружиня коленями, тащил на себе плоский ящик с большим стеклом, сквозь которое я увидела, как строгий дом напротив вдруг зашатался и пошел волнами…
По тротуару прошел Валька — мальчишка, живущий где-то за углом. С этим мальчишкой у меня были свои счеты…
Он нес сумку с хлебом. Остановившись под моим окном, он стал вертеть сумкой, как пращой, и раза два чиркнул хлебом по подоконнику. Из сумки выпала булка. Оглянувшись, он поднял ее, вытер о штаны и сунул обратно. Я постучала в стекло, он посмотрел на меня, я показала ему язык, он погрозил мне кулаком.
Но вот дождь перестал. Робкое, невидимое солнце осветило чугунную решетку с узором, похожим на какой-то знакомый цветок, зеленоватую рябую поверхность реки, медленно движущейся на сером фоне гранита.
Люди закрыли зонтики, опустили воротники, повеселели, а какая-то девушка в голубоватом ситцевом платье даже подпрыгивала, напевая. Вдруг она споткнулась, чуть не упала и запрыгала на одной ноге — с другой свалилась туфля. Девушка подняла ее и стала горестно рассматривать, пытаясь приставить отломанный высокий каблук. Потом, опустив руку с туфлей и стоя на одной тонкой ноге, она прислонилась к гранитной тумбе у реки и стала похожа на большую цаплю.
Я посмотрела на свои ноги в тапочках и вспомнила про мамины новые туфли, стоящие под кроватью. Я схватила их и широко распахнула окно.
— Послушайте, тетя! — крикнула я, размахивая туфлей. — Идите сюда!
Девушка подняла заплаканные глаза и с удивлением посмотрела на меня.
— Идите, идите, померьте туфли!
С тем же удивленным выражением лица она подошла ко мне.
— Как же? — спросила она растерянно. — Это чьи?
— Мамины.
— А тебе не попадет? Где твоя мама?
— Ушла.
— Наверное, попадет.
— А вы их скорей принесите.
Девушка надела туфли.
— Как раз! — сказала она, потопав ногами. — Прямо чудо! Откуда ты взялась? Это здорово, как ты меня выручила! А я уж совсем раскисла, не знала, что делать. Чуть не опоздала. Какой номер твоей квартиры?
— Двадцать шесть.
— Ну, я пошла.
И я увидела, как мамины туфли убежали, шлепая по лужам.
Через час пришла мама. Мы сели обедать вдвоем, — папа задержался на работе. Мама, как всегда, стала расспрашивать меня о проведенном дне. Я долго, с подробностями рассказывала ей о том, что было в школе два дня тому назад, потом вспомнила, что в Мойку недавно упала кошка, но про кошку мама не дослушала и спросила:
— А что с тобой случилось?
— Со мной? Ничего.
— Нет, я вижу — ты хочешь мне что-то рассказать.
Я до сих пор не понимаю, как она угадывала эти вещи…
Я совсем не хотела рассказывать ей про туфли, но тут же рассказала и уже с первых слов поняла, что мне попадет, и попадет за дело.
Я не знала, где живет эта девушка, я не знала, когда она принесет мне туфли, я вообще не знала, кто она, видела ее в первый раз. Но я верила ей, мне и в голову не пришло, что она может меня обмануть.
— Как же ты могла отдать мои туфли какой-то незнакомой женщине? — спрашивала мама сердито.
— Но она принесет.
— Когда?
— Не знаю. Наверное, вечером.
— Тебе уже девять лет, ты взрослая девочка, что это за легкомыслие такое?
— Но она не могла идти, у нее сломался каблук, мне ее стало жалко, она плакала, она спешила…
— А вдруг это была какая-нибудь воровка? Она могла влезть в форточку и ограбить квартиру.
Я представила себе, как эта худенькая девушка с грустными глазами лезет в форточку в одной туфле, а другую держит в руке.
Мне стало смешно, и я засмеялась.
— Ах, ты еще смеешься! — мама покраснела и совсем рассердилась: — Ты понимаешь, что ты оставила меня без туфель?
— Она принесет.
— Ты в этом уверена?
— Уверена. Вот я сейчас сяду на окно и буду ждать. Сяду и буду ждать, пока она не принесет туфли.
— Не говори глупостей! Я думаю, что ты состаришься на подоконнике и все-таки не дождешься девицы с моими туфлями. Лучше садись и делай уроки.
Как я могла делать уроки? Ни таблица умножения, ни задачи, ни грамматические правила не помещались в моей голове, заполненной совсем другими мыслями.
Каждую минуту я вскакивала и смотрела в окно. Я думала: «Вот она уже заворачивает с Невского на Мойку, вот идет мимо Волынского переулка, вот-вот она пройдет мимо нашего дома… Нет, это два пионера с портфелями, они о чем-то спорят, один несет большой свернутый лист бумаги… Нет, это толстая нянька с тощим ушастым мальчиком, похожим на слоненка… А это целый отряд красноармейцев со свертками — наверное, идут в баню».
Уже совсем стемнело… Много людей проходило мимо, внезапно появляясь в свете нашего окошка, но моей девушки среди них не было.
Пришел папа. Я прошмыгнула в переднюю и села в угол между стеной и вешалкой. Пахло пауками и мокрыми галошами.
Через дверь я слышала, как мама что-то рассказывала отцу, наверное про меня. Папа строго сказал: «Что ты говоришь! Не может быть!» И вдруг рассмеялся.
Я закрыла глаза. Тоскливое волнение охватило меня. Кто-то засопел рядом. Я испугалась и прижалась к стенке. Брюхастый соседский щенок Решка лизнул меня в щеку. Наверное, он вошел за отцом. Я схватила Решку поперек толстого живота и посадила к себе на колени.
— Решка, — сказала я ему тихо, подняв его мягкое шерстяное ухо, — ведь она обязательно принесет, правда? Как ты думаешь, принесет или не принесет?
Решка, вырывая из моих рук ухо, отрицательно помотал головой.
— Ну, тогда убирайся отсюда, дурацкая собака!
Я открыла входную дверь и вышвырнула щенка на лестницу.
Мне нужно было, чтобы девушка пришла не только из-за туфель. Это было гораздо серьезнее. Я тогда не могла понять, что в эту минуту решалась судьба моего характера. Решался вопрос — верить или не верить людям, как поступать в жизни.
Все это было в руках у незнакомой мне, прошедшей мимо девушки. Вдруг она не придет совсем? А я буду сидеть и ждать ее, пока не состарюсь… Я представила себе, что я старюсь, у меня вырастает борода и из ушей лезут зеленые волосы, как у нашего дворника.
Открылась дверь, и вошел папа.
— Где ты, Тина? — сказал он, не сразу заметив меня в темноте и зажигая свет. — Вот дурочка! Вставай, вставай! Принесет она туфли, конечно, принесет. Я тоже считаю, что люди заслуживают доверия.
Я благодарно обняла своего отца. Слезы, которые я так долго удерживала, хлынули у меня из глаз и из носа.
— Ну вот, разверзлись хляби небесные! — сказал отец, ероша мне волосы сзади наперед.
Следующий день был воскресенье.
Я с утра уже сидела на окне. Солнце блестело во всех стеклах и принарядило мутную воду Мойки. Девочки играли на тротуаре в классы. Они поминутно жулили, ссорились и обижались друг на друга. Между ними вертелся Решка. Он гонялся то за перелетающим с места на место стеклышком, то за прыгающими пятками. Девчонки отбрыкивались от щенка, который убегал, трусливо оглядываясь, а потом робко возвращался.
Выстрелила пушка с Петропавловской крепости — двенадцать часов, а моей девушки все не было. Я уже хотела задвинуть занавеску и взять книгу, чтобы время шло быстрее, но за окном поднялся такой визг, что я снова взглянула на улицу и увидела Вальку с продуктовой сумкой. Он опять вертел ее над головой, врезавшись в середину бурно споривших девчонок. «Противный какой! — подумала я. — Никому проходу не дает!»
В это время в дверь позвонили. Я помчалась открывать. За дверью стоял Валька.
— Только тронь, только попробуй! — крикнула я, захлопывая дверь. — Убирайся отсюда, а то я всех позову!
Но позвать мне было некого, а Валька не уходил и нерешительно топтался у нашей двери, ничего не предпринимая.
— Послушай, — сказал он каким-то очень мирным, незнакомым голосом. — Погоди, я все равно ничего не понимаю, что ты там верещишь. Ты мне только скажи, какая твоя квартира?
— Там написано. Ты что, читать не умеешь? А зачем тебе моя квартира?
— Погоди. Ты здесь одна живешь?
— Нет, нас много, нас очень много, — добавила я для устрашения.
— А девчонок здесь других нет, кроме тебя?
— Нет.
— Тогда открой, я твои туфли принес.
Я распахнула дверь и втащила Вальку за руку в переднюю.
— Откуда у тебя мои туфли? Давай скорей!
Валька вынул из сумки сверток. Я быстро развернула его и увидела мамины туфли, вычищенные и даже с новыми набойками.
— Эти! — сказала я и прижала туфли к себе.
— Значит, это ты дала туфли нашей Нинке?
— Я. А кто ваша Нинка?
— Сестренка моя.
Валька, всегда прятавшийся за углами, чтобы выскочить оттуда с перекошенным лицом; Валька, с которым я дралась со смертельным страхом в душе, Валька стоял у нас в передней, смирный, смущенный, очень похожий на свою сестру, и искоса посматривал на меня внимательным взглядом.
— Нинка велела передать тебе, что она в вечер работала. Утром она послала меня в мастерскую туфли чинить. А заодно и на твои набойки набить. Она велела сразу тебе отдать.
— Это не мои, а мамины.
— Я знаю. Попало тебе?
— Не очень. Главное, хорошо, что принес.
— Ну что ты! Да, я забыл, сестра велела тебе спасибо сказать. Ну, я пошел.
Я еще держала в руках туфли, когда отец и мама вернулись домой.
— Вот! — сказала я, кидаясь им навстречу. — Вот. Она в вечернюю смену работала. Она с братом прислала! Она очень хорошая! А ты говорила…
— Ну ладно, ладно. Иди погуляй, — смущенно сказала мама и поставила туфли на место.

РУФЬ РОМА (1915 - 1989. дочь академика Иоффе, артистка). «ПОВЕСТЬ ПРО ТИНУ»
Subscribe

  • КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ

    ГЛАЗА Когда я к другому в упор подхожу, Я знаю: нам общее нечто дано. И я напряжённо и зорко гляжу, Туда, на глубокое дно. И вижу я много…

  • Максимилиан I (1459 - 1519): где взять денег на мировую политику?

    австрийский эрцгерцог, король Германии, а затем и император Священной Римской империи германской нации - Максимилиан I Габсбург, в отличие от своего…

  • из цикла О ПТИЦАХ

    КТО КРУПНЕЕ - ХИЩНИК ИЛИ ТРАВОЯД, ОХОТНИК ИЛИ ДОБЫЧА? распространено представление о больших хищниках, уничтожающих мирную "мелочь"... Это клише…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments