germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

как веттурино-извозчик Беринетти исправлял мир (1828. история, записанная в Риме)

...сегодня утром мы были в Тиволи. Наш славный веттурино, ставший нашим другом (я не называю его имени, чтобы не навлечь на него преследования), встретил в кафе своего приятеля Беринетти, о котором он нам много говорил. Я угостил этого доброго человека стаканом пунша.
В прошлом году Беринетти был в Венеции. В одной из calli, или маленьких, очень темных уличек, он заметил девушку, которая его поразила, тем более что едва лишь он взглянул на нее, как она отвернулась и заплакала. Беринетти на одно мгновение замер от неожиданности, затем сказал себе: "Это Клариче Порция из Терни". За год до этого он привез из Рима в Неаполь эту молодую особу и ее отца, богатого торговца из Терни. Беринетти - привожу его собственные слова, так как он является героем этой истории,- сказал себе: "Очень странно, что Клариче находится в Венеции, и еще более странно, что она залилась слезами, увидев меня; надо будет узнать, в чем дело!" Как только эта мысль пришла в голову славному веттурино, он бросил все дела и стал бродить днем и ночью по улицам поблизости от того места, где он встретил Клариче Порцию.
- А ваши пассажиры? - спросил я его.
- Действительно, я должен был выехать с четырьмя хорошими пассажирами (то есть щедро заплатившими за проезд), но я сказал им, что у меня одна лошадь заболела, и передал их моему приятелю. Я почел бы себя презреннейшим существом, если бы не осуществил своего плана разыскать Клариче. Наконец, на четвертый день, очень уставший, я зашел в лавочку, где продают греческое вино и жареных рыбок, и вдруг вижу там Клариче, красивее, чем когда-либо, но очень бледную и исхудавшую. Я снял шляпу и почтительно подошел к ней. Она хотела уйти, но я стал умолять ее выслушать меня. (- когда он снимал перед ней шляпу - он конечно знал или уже догадался, что она "падшая", совсем презренный по понятиям того времени член общества. Но он был человек - и не хотел обидеть. - germiones_muzh.)
- Я должен вам кое-что сказать! - воскликнул я; эту мысль внушил мне мой добрый ангел.- Ваш отец здоров, он кланяется вам и просил меня передать вам четыре цехина.
- Увы, этого не может быть,- сказала она плача. В Венеции люди очень любопытны. Я заметил, что на нас обратили внимание, а Клариче не хотела, чтобы ее слышали. Я подал ей руку, мы сели в гондолу. Там она залилась слезами; я утешал ее как только мог. Боже мой, как она была бледна!
- Я погибла,- сказала она мне наконец,- я позволила Чекконе похитить себя.
- Помилуй бог! - воскликнул я, так как нужно вам сказать, сударь, что этот Чекконе, неаполитанский веттурино,- величайший негодяй, какого только можно встретить на дороге от Болоньи до Неаполя, человек бессердечный и настоящий злодей.
Словом, сударь, он похитил эту восемнадцатилетнюю девушку, проел все деньги, вырученные от продажи ее драгоценностей, а потом оставил ее в Венеции, где она жила уже полтора месяца на пятнадцать чентезимо в день. Я засмеялся, как будто это все были пустяки.
- Все это вздор, синьорина. Завтра мы с вами едем в Терни.
- Ах! Я никогда не осмелюсь встретиться с моим отцом.
- Обещаю вам, что он не станет вас бранить.
На следующий день мы выехали. Приехав в Терни, я поместил ее в одном домике за четверть мили от города. В дороге она мне все повторяла, что отец никогда не простит ей бегства с Чекконе, с таким негодяем! "Ладно, я скажу, что это я вас похитил". Я рисковал быть убитым, но я хотел привести дело к благополучному концу. Въезжая в Терни, я поручаю себя покровительству доброго святого Франциска Ассизского. Вхожу к отцу. Он не был вооружен, но ради большей безопасности я попросил его пройти со мною в кафе. Там запираюсь с ним в кабинете, и он тотчас начинает плакать.
- У вас есть известия о Клариче?
- Да,- говорю я,- я сообщу их вам, если вы поклянетесь, что не причините никакого зла ни ей, ни похитившему ее человеку.
Проговорив с ним по-хорошему целый час, я увидел, что он успокоился. Тогда я объявил ему, что этот человек я. У бедняги не было никаких злых намерений. Я сказал ему, что хоть я и женат, но все же впал в искушение. (- ей-богу, я б так не смог! А если б сказал, что Клариче поехала просто покататься и ничего небыло - пападре нивжизнь бы не поверил. - Супермарио, italiano vero! Снимаю шляпу. - germiones_muzh.) Я повел его к дочери. Ах, сударь, какая это была минута! Словом, она полгода провела в одном римском монастыре. Я страшно боялся, чтобы отец не оставил ее там, но нет, это человек хороший, он недавно выдал ее замуж в Сполетто".
Я провел целый час со славным Беринетти, рассказавшим мне множество историй, компрометирующих весьма почтенных лиц; если бы я привел их здесь, в этой книге, они показались бы черным пятном.
Когда мы ехали обратно в Рим, наш веттурино сказал:
- Удивительнее всего то, что отец Клариче так и не отдал Беринетти восемьдесят скудо, которые ему стоила вся эта история. А между тем синьор Порция знает всю правду, так как негодяй Чекконе написал ему, что это он обольстил Клариче, а совсем не Беринетти. Чекконе написал Беринетти, что он умрет не иначе, как от его руки, и Чекконе сдержит слово. (- как это делалость тогда? - Стилетом; из постолета - как удобнее. - germiones_muzh.) Non vorrei esser nei panni di Berinetti. (Не хотел бы я быть в платье Беринетти.)...

СТЕНДАЛЬ. ПРОГУЛКИ ПО РИМУ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments