germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

АЛЕКСЕЙ РЕМИЗОВ (1877 - 1957. сказочник. изгнанник первой волны)

ТРОЕЦЫПЛЕННИЦА (- «курьи именины», языческий обряд, справляются осенью – только «честными» вдовами с присутствием одного мужика. – germiones_muzh.)

с дерева листье опало, раздувается ветром.
По полям ходит ветер, все поднимает, несет холод и дождик.
Протяжная осень.

Запустели сады, улетают последние птицы. Приунывши, висят сорные гнезда.
Попрятались звери. Некому вести принесть на хвосте: скрылся в нору хомяк, залег лежебока.
Намутили воду дожди, не состояться воде, река — половодье.
И по тинистым ямам, где раки зимуют, сонные бродят водяники (- водяные. – germiones_muzh.).
Протяжная осень.

Все пути и дороги исхожены, — невылазная грязь.
Черти торят пути, не траву — трын-траву очертя голову косят да на межовом бугорке, на черепках, в свайку (игра вроде «ножичков». – germiones_muzh.) играют.
Волей-неволей, без прилуки летают стадами с места на место черные галки, падают накось, кричат. Воробьи, гоняя собак, почувыркивают.
Пошла непогода. Ненастье.
Бедовое время в теплой избе.
В свины-поздни (по-правильному: в свины-полдни – в «свиной полдень», то есть поздно. – germiones_muzh.), лишь засмеркалось, трубой ввалились в избу непорочные благоверные вдовы.
Наглухо заперли двери.
Бросили вдовы свои перекоры, прямо с места уселись за стол.
На Хватавщину (обычай: на столик выкладывались блины и другое «на жадного, на хватущего» - и после церковной службы это расхватывали. – germiones_muzh.) вдовы угощались блинами — поминали родителей, на Семик (четверг перед Троицей на зеленой-русальной неделе: тогда «березу заламывали». – germiones_muzh.) собирали сохлые старые цветы, а теперь черед и за курицей: не простая курица — троецыпленница. Троецыпленница — трижды сидела на яйцах, три семьи вывела: пятьдесят пять кур, шестьдесят петухов — добыча немалая!
Чинно роспили вдовы бутылку церковного, поснимали с себя подпояски, обмотали подпояской бутылку и пустую засунули Кузьме за пазуху.
Долговязый Кузьма, по-бабьи повязанный, петухом петушится, улещает словами, потчует вдов наповал.
И в полном молчании не режут — ломают курицу вдовы (потому что ножом и вилкой пользоваться нельзя. – germiones_muzh.), едят по-звериному, чавкают.
Так по косточкам разберут они всю троецыпленницу да за яичницу.
А она, глазунья, и трещит и прыщет на жаркой сковородке, обливается кипящим душистым салом.
Досыта, долго едят, наедаются вдовы.
Оближут все пальчики да с заговором вымоют руки и до последней пушинки все: косточки, голову, хвост, перья и воду соберут все вместе в корчагу.
И зажигаются свечи.
Мокрыми курицами высыпают вдовы с корчагой на двор.
Вырыли ямку, покрыли корчагу онучей, закапывают курочку.
И все, как одна, не спеша, с пережевкой, с перегнуской затянули вдовы над могилкой куриную песню.
Песней славят-молят троецыпленницу.
Тут Кузьма, не снимая платка, избоченился.
Не подкузьмит Кузьма, вьет из себя веревки, хочешь, пляши по нем, только держись!
И разводят вдовы бобы (канителятся. – Алексей Ремизов), кудахчут, как куры, алалакают.

Обдувает холодом ветер, помачивает дождик.
Вцепляется бес в ребро, подает Водяной человеческий голос.
Темь, ни зги. Скоро петух запоет.
Мольба умолкает. В избе тушат огни.

Протяжная осень.
На задворках щенята трепали онучи, потрошили священные перья троецыпленницы.
Растянувшись бревном, гнал до дому Кузьма, кукарекал.
А дождь так и сеет и сеет.
Протяжная осень.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments