germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

о средневековом крестьянине, без прикрас

(я, так сказать, чаще всего – о рыцарях. Но и про крестьян нужно тоже).
В отличие от нас – и от тогдашних феодалов с горожанами – средневековый крестьянин категорически нежелал ничего нового. Рыцари также держались за традиции рода; но для них инновации были интересны и возможны хотя бы в виде забав и престижных мод. А крестьянин был кровно, жизненно заинтересован в сохранении всего исконного: древних своих прав перед феодалом, изначальных границ своих земельных участков… В этом он видел хоть какой-то гарант выживания и непоступился бы любой, даже глупой, мелочью нипочем.
Этнический, статусный, культурный состав крестьян в соседних деревнях (и даже в рамках одного селенья) был разнородным: одни были только поземельнозависимыми – другие лично зависели от сеньора, были полностью закрепощены. Одни обязаны были «по старине» давать господам больше зерна, яиц, отработок барщины – другие меньше. Еще со времен Великого Переселения народов рядом жили и трудились группы земледельцев разного происхождения: со своим языком, постепенно деградировавшим в диалект, со своими семейными традициями. – Чтоб жениться на полюбившейся соседке, если она от роду «непонятной породы зверь» с мутными какими-то правами, может скрытая нехристь (когда я – кастилец чистой крови, от самого Адама!) – такое было немыслимо. Старались родниться только с ровней, с семьями известными много поколений… Крестьянин был хитер и недоверчив: ходил в дырявых обносках – а в тайнике мог держать припрятанное от прадедушки золотишко и другое добро. Он был жаден до невозможности: знал, что пенсии ему по старости и инвалидности никто не заплатит, никто его не пожалеет…
А рыцарь, наоборот, должен был быть расточительно щедр: легко брать сильной вооруженной рукой добычу, легко ее раздавать верным вассалам или всяким скоморохам развлекающим на досуге. Он был быстр в решениях, громок в речах, ярок в одежде. Жаднюга-скряга крестьянин, чумазый скопидом и перестраховщик, в глазах благородного был втройне презренен. - Почти и нечеловек. Его стоило давить и макать в грязь. И еще, понимаете, чего-то хочет, мурло! Вольности у него? Какие ему вольности!! Отнять (хотя б для того, чтоб тутже выбросить), поставить на четыре кости. Решить проблему покорности кардинально.
Мужики, что злы и грубы,
На дворянство точат зубы,
Только нищими мне любы!
Любо видеть мне народ
Голодающим, раздетым,
Страждущим, не обогретым!
Пусть мне милая солжёт,
Ежели солгал я в этом!
Нрав свиньи мужик имеет,
Жить пристойно не умеет,
Если же разбогатеет,
То безумствовать начнёт.
Чтоб вилланы не жирели,
Чтоб лишения терпели,
Надобно из года в год
Век держать их в чёрном теле,

- пел провансальский рыцарь и трубадур Бертран де Борн. И он же:
Люблю я видеть, как народ,
Отрядом воинским гоним,
Бежит, спасая скарб и скот,
А войско следует за ним…

Чужих крестьян гоняли и били влет внабегах и войнах, как куропаток. - И своим топтали нивы охотничьими конями, а недовольных могли и борзым псам скормить…
Пожалуй, лишь в лимитрофном, переходном возрасте юности эти люди столь разных пород могли если не понять, то хоть заинтересоваться на время друг другом.
- Милочка, самой пугливой,
Даже и самой строптивой
Можно привыкнуть на диво
К ласкам любовным, девица;
Судя по речи игривой,
Мы бы любовью счастливой
С вами могли насладиться!

- сходу предлагает понравившейся юной пастушке трубадур Маркабрюн. А когда девица дает ему решительный отпор, делает вывод:
- Милочка, честное слово,
Не от виллана простого,
А от сеньора младого
Мать родила вас, девица!

То есть, от простого виллана ничего хорошего не получилось бы: чтоб быть примечательной, девчонка должна явиться результатом «нагула» от благородного. – Вот и вся «любовь».
Сами же крестьяне в брачных делах были очень практичны. Родители сплошь и рядом разрешали отпрыску завести семью лишь когда под это была «материальная база». Подчас приходилось ждать смерти старших… Детей рождали много – одного за другим – да выживал далеко некаждый. Но к частым смертям тогда были привычны и в рыцарских семьях…
Крестьянин постоянно и почтивовсем зависел от природы, от погоды. Он терпеливо присматривался к небу, пробовал пальцем землю, нюхал ветер. Замечал цвет садящегося солнца на вечерней заре. – Все это заменяло ему недостающую рыцарскую решительность или купецкую беглость ума. Но для рыцаря и купца он был жалкий земляной червь, неспособный поднять взгляд выше кочки.
Праздновали крестьяне также, как это делали их пращуры полтыщи лет назад. – Если у них были для этого возможности, конечно. Пьянство и обжиралово, песни-пляски доупаду под нехитрые инструменты - тамбурин и волынку; а под шумок – и распутство где-нибудь в уголке. Праздники были сезонные, приурочивались к окончанию сельхозработ и подчас включали рудименты очдревних, уже забытых языческих культов. - Они уже сами непомнили и непонимали, что это и к чему: «так повелось».
Хозяйство любого крестьянина по идее было комплексным, призванным полностью обеспечить его жизнеобеспечение. Какой-то компонент всегда становился по ситуации главным: где виноградарство, где рыболовство… Но и остальные свято берегли хотя бы в памяти. – Систематическая бедность, грозные неурожаи и стихийные бедствия приводили к деградации отдельных семей и хозяйств, да и целых местностей, округ. Водилась ли взаимопомощь, совместный труд? – Да. Но с разбором, с большой оглядкой. Если что надо было купить, крестьянин предпочитал ехать за тридевять земель на дальнюю ярмарку сам; все там осмотреть, триста раз прицениться и пощупать… Так строилась жизнь.
Был ли крестьянин в чем-то красив по-настоящему? – Конечно, да. Подлинный производящий труд всегда красив, тем более – отточенный навыком передающимся из поколения в поколенье. Но это красота прикровенная, неброская. К ней надо приглядываться. В пределах необходимых для жизнеобеспеченья мероприятий крестьянин мог и должен подчас был быть ловок и смел. – Необходимо суметь защитить свою скотину от хищного зверя и вора: крестьянин метко и далеко бросал камни из пращи, ловко отбивался дубинкой. Полезно, воспользовавшись случаем, добыть прибавку к столу: он метал серп чтоб сбить вспорхнувшего из хлебов перепела. Неплошал в споре за невесту перед сверстником: мог и сплясать лучше соперника, и бросить его наземь в борьбе…
Но все лучшие стороны своей жизни он берег и скрывал. От зависти соседа и от нежданного гнева господина.
Поэтому, наверное, и его самого действительно никто не любил и нещадил…
- Такое было время: часто било в темя! Но теперь-то – всё ли изменилось?
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments