germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

метод фессалийских ведьм (древняя Греция и Рим)

…меня зовут Аристомен, и родом я с Эгины (остров в Эгейском море. - germiones_muzh.). Послушайте также, чем я себе хлеб добываю: Фессалию, Этолию и Беотию в разных направлениях объезжаю с медом, сыром или другим каким товаром для трактирщиков. Узнав, что в Гипате, крупнейшем из городов Фессалии, продается по очень сходной цене отличный на вкус, свежий сыр, я поспешил туда, собираясь закупить его весь оптом. Но, как часто бывает, в недобрый час я отправился, и надежды на барыш меня обманули: накануне все скупил оптовый торговец Луп. Утомленный напрасной поспешностью, направился я было с наступлением вечера в бани.
6. Вдруг вижу я товарища моего, Сократа! Сидит на земле, дрянной, изорванный плащ только наполовину прикрывает его тело; почти другим человеком стал: бледность и жалкая худоба до неузнаваемости его изменили, и сделался он похож на тех пасынков судьбы, что на перекрестках просят милостыню. Хотя я его отлично знал и был с ним очень дружен, но, видя его в таком состоянии, я усомнился и подошел поближе.
— Сократ! — говорю. — Что с тобой? Что за вид? Что за плачевное состояние? А дома тебя давно уже оплакали и по имени окликали, как покойника (- по обычаю, древгреки, прежде чем вынести покойника, несколько раз звали его по имени. – Вдруг живой? – germiones_muzh.)! Детям твоим, по приказу верховного судьи провинции, назначены опекуны; жена, помянув тебя как следует, подурневши от непрестанной скорби и горя, чуть не выплакавши глаз своих, уже слышит от родителей побуждения увеселить несчастный дом радостью нового брака. И вдруг ты оказываешься здесь, к нашему крайнему позору, загробным выходцем!
— Аристомен, — ответил он, — право же, не знаешь ты коварных уловок судьбы, непрочных ее милостей и все отбирающих превратностей. — С этими словами лицо свое, давно уже от стыда красневшее, заплатанным и рваным плащом прикрыл, так что оставшуюся часть тела обнажил от пупа до признака мужественности. Я не мог дольше видеть такого жалкого зрелища нищеты и, протянув руку, помог ему подняться.
7. Но тот, как был с покрытой головой:
— Оставь, — говорит, — оставь судьбу насладиться досыта трофеем, который сама себе воздвигла.
Я заставляю его идти со мною, немедленно одеваю или, вернее сказать, прикрываю наготу его одной из двух своих одежд, которую тут же снял с себя, и веду в баню; там мази и притиранья сам готовлю, старательно соскребаю огромный слой грязи и, вымыв как следует, сам усталый, с большим трудом его, утомленного, поддерживая, веду к себе, постелью грею, пищей ублажаю, чашей подкрепляю, рассказами забавляю.
Уж он склонился к разговору и шуткам, уж раздавались остроты и злословие, пока еще робкие, как вдруг, испустив из глубины груди мучительный вздох и хлопнув яростно правой рукою по лбу:
— О, я несчастный! — воскликнул он. — Предавшись страсти к гладиаторским зрелищам, уже достаточно прославленным, в какие бедствия впал я! Ведь, как ты сам отлично знаешь, приехав в Македонию по прибыльному делу, которое задержало меня там месяцев на девять, я отправился обратно с хорошим барышом. Я был уже недалеко от Лариссы (город в Фессалии. - germiones_muzh.) (по пути хотел я на зрелищах побывать), когда в уединенном глубоком ущелье напали на меня лихие разбойники. Хоть дочиста обобрали — однако спасся. В таком отчаянном положении заворачиваю я к старой, но до сих пор еще видной собою кабатчице Мерое. Ей я рассказываю о причинах и долгой отлучки из дому, и страхов на обратном пути, и злосчастного ограбления. Она приняла меня более чем любезно, даром накормила хорошим ужином и вскоре, побуждаемая похотью, пригласила к себе на кровать. Тотчас делаюсь я несчастным, так как, переспав с ней только разочек, уже не могу отделаться от этой чумы. Все в нее всадил: и лохмотья, что добрые разбойники на плечах у меня оставили, и гроши, что я зарабатывал, как грузчик, когда еще сила была, — пока эта добрая женщина и злая судьба не довели меня до такого состояния, в каком ты меня только что видел.
8. — Ну, — говорю я, — вполне ты этого заслуживаешь и еще большего, если может быть большее несчастье, раз любострастные ласки и потаскуху потасканную детям и дому предпочел!
Но он, следующий за большим палец ко рту приложив, ужасом пораженный:
— Молчи, молчи! — говорит. И озирается, не слышал ли кто. — Берегись, — говорит, — вещей жены! Как бы невоздержанный язык беды на тебя не накликал!
— Еще что! — говорю. — Что же за женщина эта владычица и кабацкая царица?
— Ведьма, — говорит, — и колдунья: власть имеет небо спустить, землю подвесить, ручьи твердыми сделать, горы расплавить, покойников вывести, богов низвести, звезды загасить, самый Тартар осветить!
— Ну тебя, — отвечаю, — опусти трагический занавес и сложи эту театральную ширму, говори-ка попросту.
— Хочешь, — спрашивает, — об одной, о другой, — да что там! — о тьме ее проделок послушать? Воспламенить к себе любовью жителей не только этой страны, но Индии, обеих Эфиопий, даже самых антихтонов (антиподов. Древгреки их никогда не видели. – germiones_muzh.) — для нее пустяки, детские игрушки! Послушай, однако, что она сделала на глазах у многих.
9. Любовника своего, посмевшего полюбить другую женщину, единым словом она обратила в бобра, так как зверь этот, когда ему грозит опасность быть захваченным, спасается от погони, лишая себя детородных органов; она надеялась, что и с тем случится нечто подобное за то, что на сторону понес свою любовь. Кабатчика одного соседнего и, значит, конкурента, обратила она в лягушку. И теперь этот старик, плавая в своей винной бочке, прежних посетителей своих из гущи хриплым и любезным кваканьем приглашает. Судейского одного, который против нее высказался, в барана она обратила, и теперь тот так бараном и ведет дела. А вот еще: жена одного из ее любовников позлословила как-то о ней, а сама была беременна — на вечную беременность осудила она ее, заключив чрево и остановив зародыш. По общему счету, вот уже восемь лет, как бедняжечка эта, животом отягощенная, точно слоном собирается разрешиться (беременность у слонов продолжается чуть ли не год – а считалось тогда, и дольше. – germiones_muzh.).
10. Это последнее злодеяние и зло, которое она многим продолжала причинять, наконец возбудили всеобщее негодование, и было постановлено в один прекрасный день назавтра жестоко отомстить ей, побив камнями, но этот план она заранее расстроила силою заклинаний. Как пресловутая Медея (- та самая, из мифа с Ясоном и золотым руном. – germiones_muzh.), выпросив у Креонта только денечек отсрочки (- отсрочка здесь важный момент! - germiones_muzh.), все его семейство, и дочь, и самого старца пламенем, вышедшим из венца, сожгла, — так и эта, совершив над ямой погребальные моления (как мне сама недавно в пьяном виде сказывала), с помощью тайного насилия над божествами (колдуньи вызывали тени мертвых и богов загробного мира. – germiones_muzh.), всех жителей в их же собственных домах заперла, так что целых два дня не могли они ни замков сбить, ни выломать дверей, ни даже стен пробуравить, пока наконец, по общему уговору, в один голос не возопили, клянясь священнейшей клятвой, что не только не подымут на нее руки, но придут к ней на помощь, если кто замыслит иное. На этих условиях она смилостивилась и освободила весь город. Что же касается зачинщика всей этой выдумки, то его она в глухую ночь, запертым, как он был, со всем домом — со стенами, самой почвой, с фундаментом — перенесла за сто верст в другой город, расположенный на самой вершине крутой горы и лишенный поэтому воды. А так как тесно стоявшие жилища не давали места новому пришельцу, то, бросив дом перед городскими воротами, она удалилась.
11. — Странные, — говорю, — вещи и не менее ужасные, мой Сократ, ты рассказываешь. В конце концов ты меня вогнал в немалое беспокойство, даже в страх, я уже не сомнения ощущаю, а словно удары ножа, как бы та старушонка, воспользовавшись услугами какого-нибудь божества, нашего не узнала разговора. Ляжем-ка поскорее спать и, отдохнув, до света еще уберемся отсюда как можно дальше!..

АПУЛЕЙ (II в.н.э.) «МЕТАМОРФОЗЫ, или ЗОЛОТОЙ ОСЁЛ»

Фессалийские ведьмы, непревзойденные специалистки растительных и иных зелий, считались главными авторитетами магии в античном мире. – Что из перечисленных в тексте Апулея их возможностей – фантазия, а что является реальными техниками? И каковы их механизмы?
Практически всё из того, о чем вы прочли, достижимо с помощью суггестивных техник внушения жертве. Гипнозом можно свести с ума и даже убить. Для того, чтобы упростить контроль над внушаемым, применяются наркотические вещества, погружающие объект в состояние полусна, в котором он себя не контролирует. Прекрасно владея зельями, ведьмы могли, если обстоятельства непозволяли ввести жертве препарат контактным методом, добиться своего «воздушно-капельным путем»: устроить газовую (паровую, дымовую) атаку. Глубокое внушение дает эффекты поразительного влияния на процессы в человеческом организме. Контроль над восприятием приводил к тому, что жертвы чувствовали и считали себя животными и даже неодушевленными предметами. – А как же ведьма сумела загипнотизировать сразу большое количество своих соседей, находившихся в закрытых помещениях?
Ответ на этот вопрос прост и одновременно страшен: все они уже были подчинены ее внушению заранее. Были активированы заложенные в них «психотропные мины»…
Те из вас, кому приходилось пережить состояния измененного сознания, понимают, что иллюзии «твердой воды», сходящих с неба звезд, солнца и луны, расступающейся земли, явлений мертвецов и демонов в галлюцинациях – обычное дело. Ведьме нужно было только умело и вовремя вводить и выводить «пациентов» из нужных состояний.
Было в арсенале фессалийских ведьм и кой-что посложнее. - А "базовыми", очевидно, являлись именно эти навыки.
Для того, чтобы осуществить внушение, используются речевые и иные приемы: погрузить в транс, загипнотизировать можно и несловесным звуком, движением, жестом. Даже рисунком на стене. – Конечно, через них проводится энергия определенного качества.
Но это уже предмет более глубокого анализа, браться за который мы не станем...
«Держитесь подальше от торфяных болот».
Subscribe

  • рассвет. всё это для тебя

    …бассейн был у царя во дворце, восьмиугольный, прохладный бассейн из белого мрамора. Темно-зеленые малахитовые ступени спускались к его дну.…

  • близится утро. время пения, голова в росе

    …вечером пошла Суламифь в старый город, туда, где длинными рядами тянулись лавки менял, ростовщиков и торговцев благовонными снадобьями. Там…

  • СУЛАМИФЬ

    …виноградник был у царя в Ваал-Гамоне, на южном склоне Ватн-эль-Хава, к западу от капища Молоха; туда любил царь уединяться в часы великих…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments