germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

- истинный рай, сэр!

…таких хозяев, как мистер Ашок, Мукеш-сэр и Аист, еще поискать. Слуги в доме всегда были сыты. По воскресеньям нам даже подавали особое блюдо — рис с крохотными кусочками курицы. Чтобы у меня, да еще каждое воскресенье, на столе была курица — я такого и представить себе не мог! Королевское угощение, пальчики оближешь! Воды было достаточно — и попить чтобы, и помыться. Я ночевал под крышей. Правда, помещение делил со мной другой водитель, мрачный тип по имени Рам Парсад, он-то спал на прекрасной просторной кровати, а я — на полу. Но уж во всяком случае, не под открытым небом, как мы с Кишаном (брат. – germiones_muzh.) все время, пока жили в Дханбаде (окружнойцентр. В штате Джаркханд, восточная Индия. - germiones_muzh.)! Комната есть комната! И самое главное, у меня появилось то, что мы, люди из Мрака, ценим превыше всего. Форменная одежда. Френч.
Наутро я в своем наряде повертелся перед банком, там стены стеклянные, — полюбовался на свое отражение. С десяток раз прошелся туда-сюда — парень хоть куда, глаз не отвести!
Мне бы еще серебряный свисток для полноты картины!
Раз в месяц приходил Кишан. Кусум (бабушка, которая осталась в деревне. Во Мраке. – germiones_muzh.) распорядилась, что девяносто рупий в месяц мне можно оставить себе, остальную сумму следует отдавать Кишану, а уж он переправит деньги лично ей, в деревню. Мы встречались с братом у ворот на задах резиденции, я совал ему деньги сквозь черные прутья решетки, мы перебрасывались парой слов. Пока непалец (охранник хозяйский. Непальцы в Индии больше военные и полицейские. - germiones_muzh.) – germiones_muzh.) не заорет:
— Хватит уже — работа не ждет!
У шофера номер два работа несложная. Если шофер номер один Рам Парсад уехал куда-то с хозяином на «Хонде Сити», а кому-то в доме приспичило отправиться по магазинам, или на шахту, или на вокзал, я сажусь за баранку «Сузуки Марути» и везу куда надо. Если поездок не предвидится, торчу дома и стараюсь приносить пользу.
Это ведь только так говорится, что меня взяли «водителем». Не знаю, как у вас в Китае обязанности поделены между слугами. У нас в Индии — по крайней мере, во Мраке — у богатых нет водителей, поваров, парикмахеров и портных. У них есть слуги, и все.
Это значит, что если я не крутил баранку, то мыл каменные плиты во дворе, заваривал чай, играл с детьми, смахивал шваброй паутину, прогонял со двора забредшую корову. А вот прикасаться к «Хонде» мне было запрещено, за машиной ухаживал лично Рам Парсад. По вечерам он протирал мягкой тряпкой сверкающий салон автомобиля. А я сгорал от зависти.
Что это была за дивная машина! Красивая, современная, со всеми необходимыми усовершенствованиями, облегчающими жизнь, — акустической системой, кожаными сиденьями и большой плевательницей из нержавеющей стали в задней части салона. Какое, наверное, счастье сесть за руль такого сокровища! Не сравнить со старой обшарпанной малышкой «Сузуки», вверенной моим заботам.
Однажды вечером к «Хонде» подошел мистер Ашок и внимательно оглядел машину — вот ведь любопытный. Я наблюдал со стороны.
— А это что такое? — спрашивает. — Вот эта блестящая штуковина сзади?
— Плевательница, сэр.
— Что?
Рам Парсад объяснил. Сверкающий сосуд предназначался для Аиста, который вечно жевал паан (или бетЕль – народная юговосточная жвачка с орехами и известью, завернутая в лист. Здорово тонизирует. – germiones_muzh.). Если сплевывать за окно, забрызгаешь красным бока автомобиля, и он плевал себе под ноги в предназначенную для того посудину, которую шофер мыл и чистил после каждой поездки.
— Гадость какая, — скривился мистер Ашок. (- мистер Ашок – сын Аиста, учился и вырос в Америке. – germiones_muzh.)
Он еще про что-то спросил, но тут к нам подбежал Рошан, сын Мукеш-сэра (другого сына Аиста. Не уезжавшего. - germiones_muzh.), с мячиком и пластмассовой битой.
Рам Парсад сделал мне знак — щелкнул пальцами.
Играть в крикет со всеми представителями молодого поколения в доме (и потихоньку поддаваться) также входило в круг моих должностных обязанностей.
К игре присоединился мистер Ашок — охранял калитку, пока я ненавязчиво подкатывал мячи мальчишке.
— Я Мохаммад Азаруддин (- знаменитый индийский игрок в крикет. - germiones_muzh.) капитан Индии! — кричал тот всякий раз, когда выбивал с моей подачи шестерку или четверку.
— Уж лучше Гаваскар (- другой известнейший индийский игрок в крикет. – germiones_muzh.). Азаруддин ведь мусульманин, — послышался голос Аиста.
— Отец, ну что за глупости? — отозвался мистер Ашок. — Индус, мусульманин — какая разница?
— Ох уж мне эта молодежь. Нахватались модных идей.
Аист положил руку мне на плечо.
— Похищаю у тебя водителя, Рошан, ты уж прости. Через час верну.
Для шофера номер два Аист изыскал особую работенку. У него болели ноги — что-то такое с венами, — и врач велел ему устраивать ежевечерний сеанс массажа. Усядется хозяин во дворе, погрузит ноги в бадью с теплой водой, а слуга тщательно разотрет их. При этом Аист прикрывает глаза и блаженно постанывает.
Через полчасика он скажет: «Вода остыла», и тогда я извлеку из воды сначала одну его ногу, потом вторую и оттащу бадью в туалет. Вода в бадье черная — в ней плавают мертвые волоски и чешуйки кожи. Налью горячей воды и волоку обратно во двор.
Сейчас мистер Ашок и Мангуст вынесут стулья, усядутся рядом, Рам Парсад притащит бутылку с золотистым напитком, разольет по трем стаканам, добавит кубики льда и подаст каждому. Сыновья подождут, пока отец сделает первый глоток, пробормочет: «Виски… Куда мы без него!» — и начнется беседа. Чем дольше они говорят, тем живее я растираю ему ноги. А говорят они про политику, про уголь и про вашу страну — Китай. Как-то это у них связано — Китай, уголь, политика — и приносит семье доход. Постепенно я понимаю, что эти три фактора определяют и мое благосостояние, я ведь теперь как бы часть семьи. Слова про Китай и уголь смешиваются в моем сознании с ароматом виски, с запахом потных хозяйских ног, с дряблой распаренной кожей, по которой скользят мои пальцы, с легкими тычками в спину, которыми награждают меня мистер Ашок и Мангуст, я все впитываю будто губка, все усваиваю — как и положено предпринимателю.
Тут меня как треснут по голове!
Поднимаю глаза. Вижу занесенный кулак Аиста.
Натыкаюсь на сердитый взгляд.
— Понял, за что? — спрашивает Аист.
— Да, сэр. — На лице у меня широкая улыбка.
— Отлично.
Не проходит и минуты, как опять — шарах по башке!
— Отец, объясни ему, за что. По-моему, он не понял. Малый, не дави так сильно. Мягче. А то отцу не по себе.
— Да, сэр.
— Отец, тебе непременно надо бить слуг?
— Здесь тебе не Америка, сынок. Не задавай таких вопросов.
— Это почему еще?
— Тумаки им только на пользу. Они не против, Ашок. Так уж повелось. А то уважать не будут. Помни об этом.
Пинки-мадам (супруга господина Ашока. Тоже училась в Америке. – germiones_muzh.) в разговорах не участвовала. Она и из комнаты-то своей не выходила. Вот разве наденет черные очки да сыграет в бадминтон с Рамом Парсадом. И что с ней такое, недоумевал я. С мужем нелады? Может, он в постели не на высоте?
Когда Аист во второй раз скажет «Вода остыла» и сам вынет ноги из бадьи, моя работа окончена.
Выливаю остывшую воду в раковину. Минут десять мою руки, вытираю и опять мою, но ничего не помогает — запах дряблой старой кожи въедается в ладони на весь день.

* * *
Только в одном случае слуга номер один и слуга номер два трудились на пару. Как минимум раз в неделю в один из вечеров часов этак в шесть мы с Рамом Парсадом вместе выходили из дома и направлялись на главную улицу к магазину под вывеской
...
«ДЖЕКПОТ» — МАГАЗИН АНГЛИЙСКОГО АЛКОГОЛЯ
ЗДЕСЬ ПРОДАЕТСЯ ИНОСТРАННЫЙ АЛКОГОЛЬ ИНДИЙСКОГО ПРОИЗВОДСТВА
Должен объяснить вам, господин Цзябао, что в этой стране мужчины делятся на две категории: любители «английских» напитков и поклонники «индийского» спиртного. Деревенщина вроде меня пьет «индийское»: тодди, арак или сивуху домашнего приготовления. Богатые, ясное дело, предпочитают «английский» алкоголь. Ром, виски, пиво, джин — словом, наследие колонизаторов. (А чисто китайское спиртное есть, господин Премьер? С удовольствием бы попробовал.)
В обязанности шофера номер один входило покупать раз в неделю в «Джекпоте» для Аиста и сыновей самое дорогое виски. Негласный протокол обязывал младшего слугу сопровождать старшего, уж не знаю, с какой целью. Наверное, чтобы старший не сбежал с бутылкой.
Магазин ломится от товара, за прилавком перед полками с разнокалиберными бутылками стоят двое мальчишек-продавцов и не очень-то расторопно обслуживают орущих клиентов.
Сбоку, на белой стене, красным фломастером намалеваны сотни названий. Ассортимент огромен и разделен на пять граф: ПИВО, РОМ, ВИСКИ, ДЖИН, ВОДКА.
«ДЖЕКПОТ» — МАГАЗИН АНГЛИЙСКОГО АЛКОГОЛЯ
ПРАЙС-ЛИСТ
Наше виски
Первоклассное виски

Четверть Половина Бутылка
BLACK DOG - - 1330
TEACHER’S - 530 1230
VAT 69 - - 1210

Виски второго класса

Четверть Половина Бутылка
ROYAL CHALLENGE 110 220 390
ROYAL STAG 110 219 380
BAGPIPER 84 200 288

Виски третьего класса

Четверть Половина Бутылка
ROYAL CHOICE 64 110 200
WILD HORSE 44 120 200

(Есть виски еще дешевле! Спрашивайте у продавцов!)
Наша водка
Первоклассная водка…
Магазин битком — человек пятьдесят, не меньше, покупатели потрясают в воздухе крупными купюрами и выкрикивают дурными голосами:

Мне «Кингфишер крепкий», один литр!
«Олд Монк», полбутылки!
«Тандерболт»! «Тандерболт»!

Судя по поношенной одежде, вряд ли всю эту роскошь они себе берут. Они, как и мы с Рамом Парсадом, — слуги, их прислали хозяева. После восьми вечера в уик-энд здесь настоящее побоище, да и сейчас мне приходится потолкаться, чтобы пропихнуть Рама Парсада к прилавку. Рам Парсад надрывается:

Черного пса! Бутылку!

«Черный пес»», или «Black Dog», — самое дорогое виски в магазине. Аист с сыновьями пьют только его.
Рам Парсад бережно принимает бутылку, я прокладываю ему обратный путь через толпу — только в эти минуты мы с ним действуем заодно.
По дороге домой Рам Парсад непременно останавливается и вынимает бутылку из картонного футляра. Он говорит, для проверки, не обманули ли его в магазине, но, по-моему, врет. Ему просто приятно подержать в руках стеклянный сосуд, наполненный дорогущим благородным напитком, будто он его себе купил. Налюбовавшись, он прячет бутылку обратно в картонку и шествует домой, а я тащусь следом, и золотистая жидкость так и плещется у меня перед глазами.
Ночью Рам Парсад похрапывает у себя на кровати, а я лежу на полу, подложив под голову руки, гляжу в потолок и думаю о том, какие разные у Аиста сыновья.
Просто день и ночь.
Мукеш-сэр невелик собой, некрасив, смугл и проницателен. Насквозь тебя видит. Домашние прозвали его Мангуст. Он женат уже несколько лет, скромница-жена, родив ему двух сыновей, как и положено, растолстела. Телосложением Мангуст совсем не походит на отца, зато унаследовал отцовский ум и хватку. Устроишь себе секундную передышку — сразу орет:
— Шофер! Что околачиваешься без дела? Помой машину!
— Уже помыл, сэр.
— Тогда бери метлу и подметай двор.
Мистер Ашок телосложение унаследовал от отца — высокий, широкоплечий, осанистый, сразу видно, хозяйский сынок. По вечерам они с женой играли во дворе в бадминтон. Я на нее так и таращился: ведь на ней были брюки! А мне еще не доводилось видеть женщину в брюках — в кино разве что! Ну просто одна из многочисленных американских диковин, вывезенных мистером Ашоком из Нью-Йорка, вроде забавного акцента или фруктового лосьона после бритья.
Как-то раз Рам Парсад и раскосый непалец перемывали косточки хозяевам, а я подслушивал.
— Она ведь из другой касты, слыхал? Она христианка.
— Да ты что!
— Точно!
— И он на ней женился?
— Они поженились в Америке. Стоит нам, индийцам, попасть туда — все, касты побоку, — сказал непалец. — Старик был категорически против. Да и ее родня тоже не очень обрадовалась.
— Так как же они поженились-то?
Непалец уставился на меня:
— Подслушиваешь?
— Нет, сэр!

* * *
Однажды утром в комнату водителей постучали. Я вышел. У двери стояла Пинки-мадам с двумя ракетками в руке.
Одна ракетка предназначалась мне.
Во дворе меж двух столбов была натянута сетка; хозяйка встала по одну сторону, я — по другую. Она ударила по волану, он высоко взлетел и упал к моим ногам.
— Эй! Шевелись! Отбивай!
— Простите, мадам. Приношу свои извинения.
В бадминтон я играл впервые в жизни. Стукнул ракеткой по волану и угодил прямо в сетку.
— Да, толку с тебя никакого. Где другой шофер, как там его?
Рам Парсад был тут как тут. Уж он-то неплохо умел играть.
Я смотрел, как четко он подает, как отбивает удар за ударом, и внутри у меня все кипело.
Существует ли ненависть, сравнимая с ненавистью слуги номер два к слуге номер один?
Да, мы жили в одной комнате, но ни единым словом не перекинулись, ни тебе «Привет, как дела», ни «Как поживает твоя матушка?». Всю ночь от него исходил жар — я знал, что даже во сне он поносит меня последними словами и призывает проклятия на мою голову. Каждое утро он начинал с того, что кланялся картинкам, изображающим шестерых богов, бормотал «Ом, Ом, Ом» и при этом искоса поглядывал на меня, как бы говоря: «А ты чего не молишься? Наксалит (террористы-маоисты в Индии. - germiones_muzh.), да?»
Однажды вечером я отправился на базар, купил полдюжины самых дешевых фигурок, представлявших Ханумана и Раму, принес домой и поставил у нас в комнате. Богов у нас теперь было поровну, и мы усердно молились своим божествам каждое утро. Охранник-непалец был с Рамом Парсадом не разлей вода. Врывается как-то к нам и бух на пол большой пластиковый таз.
— Собачек любишь, деревенщина?
И зубы скалит.
В доме жили два шпица — Куддли и Пуддли, так их звали. По разумению богатых, их собачкам следует прислуживать, будто людям, и холить, и лелеять, и выгуливать, и даже мыть! Угадайте, кому выпало мыть барбосов? Я становился на колени, и намыливал шавок, и взбивал пену, и как следует промывал им шерсть, и вытирал, и сушил феном. Потом брал псов на поводок и отправлялся на прогулку. Хожу с собаками по двору, а этот наш непальский король сидит где-нибудь в тенечке и орет-распоряжается:
— Не дергай за поводок! Они не тебе чета! Совсем других денег стоят!
Закончу с Куддли и Пуддли, понюхаю руки — дряблой кожей не пахнет! Псиной зато разит.
Как-то раз мистер Ашок зашел ко мне в гости. В нашу, то есть, комнату. В дверях ему пришлось нагнуться: проем был рассчитан на коротышек-слуг, не на здоровяка вроде него. Зашел, принюхался, подозрительно оглядел потолок…
— Какой ужас, — говорит.
А я-то и внимания не обращал на отстающую клочьями краску, на паутину по углам. Если бы не хозяин, так бы и не замечал.
— Что это здесь так воняет? Окна открой.
Он сел на кровать Рама Парсада, пощупал постель. Похоже, твердая. Мою зависть к соседу как рукой сняло.
(И я словно увидел комнату глазами мистера Ашока, коснулся его пальцами постели, втянул в себя воздух его ноздрями. Я уже впитывал в себя своего хозяина!)
Он рассеянно смотрел на меня и одновременно куда-то в сторону, будто был в чем-то виноват.
— Подыщем вам с Рамом Парсадом спальню получше. С отдельными кроватями. Хоть какое-то уединение.
— Прошу вас, не беспокойтесь, сэр. Я и так словно во дворец попал.
У него вроде как полегчало на душе. Он наконец посмотрел на меня:
— Ты ведь из Лаксмангарха (деревня. - germiones_muzh.), да?
— Да, сэр.
— Я родился в Лаксмангархе (в усадьбе отца, Аиста. - germiones_muzh.). Но меня сразу увезли. Ты тоже там родился?
— Да, сэр. Родился и вырос.
— На что это место похоже? — И добавил, прежде чем я успел ответить: — Должно быть, там красиво.
— Истинный рай, сэр.
Он оглядел меня с головы до ног, как я его в свое время, когда попал в этот дом...

АРАВИНД АДИГА «БЕЛЫЙ ТИГР»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments