germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

юная невеста Эффи фон Брист (Германская империя, 1880-е)

- …ну, Эффи, - спросила Герта, когда они втроем прогуливались взад и вперед среди цветущих кустов акации, - ну, Эффи, как ты себя чувствуешь?
- Да как? Очень хорошо! Мы уже на "ты" и называем друг друга по имени. Его зовут Геерт, но помнится, я вам об этом уже говорила.
- Да, говорила. Но меня все это немного пугает. Избранник ли он твоего сердца? (- жениха Эффи, как водится, выбрали родители. Она согласилась. - germiones_muzh.)
- Разумеется, да! Тебе не понять этого, Герта. Таким избранником может стать каждый. Конечно, если он дворянин, занимает прочное положение и недурен собой.
- Боже мой, Эффи, что ты говоришь? Прежде ты рассуждала совсем иначе.
- Прежде да.
- И ты вполне счастлива?
- Через два часа после помолвки всегда вполне счастливы. По крайней мере я так думаю.
- А тебе не... как бы это сказать... немножко не страшно?
- Да, но совсем немножко. Надеюсь, что и это скоро пройдет.
Покончив со своими визитами к пастору и кантору - продолжались они в общей сложности не более получаса (вообще это были визиты к их дочкам – ее подругам. Нужно же было рассказать о своем новом статусе. – germiones_muzh.), - Эффи снова вернулась домой. Там, на веранде, уже собирались пить кофе. Тесть и зять (будущие. - germiones_muzh.) прогуливались по аллее между платанами. Брист рассуждал о трудностях, связанных с должностью ландрата. Ему несколько раз усиленно навязывали этот пост, но он всегда от него отказывался.
- Быть вполне свободным и иметь возможность распоряжаться собой по собственному усмотрению для меня приятней всего и уж, во всяком случае, приятней, чем - пардон, Инштеттен, - чем все время следить за каждым взглядом свыше, угадывать мысли и желания высшего и высочайшего начальства. - Нет, это не по мне. Здесь я свободен, здесь я живу и радуюсь каждому зеленому листику, каждой лозе дикого винограда, что обвивает эти окна.
Он говорил еще долго и все в том же духе, приводя всевозможные возражения против государственной службы и чиновничества и лишь изредка, к месту и не к месту, прерывая себя коротким и извиняющимся "пардон, Инштеттен". Тот механически кивал ему головой, но явно не вникал в суть разговора и только все время как зачарованный глядел на окно, увитое тем самым диким виноградом, о котором только что упоминал Брист. Всякий раз, проходя мимо него, он видел среди зеленых лоз рыжие девичьи головки и слышал веселый голос: "Иди сюда, Эффи!"
Он не верил в предзнаменования и тому подобные глупости. Напротив, он решительно отметал всякое суеверие. И все же эти три слова не выходили у него из головы, и, в то время как Брист продолжал упиваться своим красноречием, Инштеттен постепенно пришел к убеждению, что это маленькое происшествие не было простой случайностью.
Короткий отпуск Инштеттена закончился, и уже на следующий день он уехал, предварительно дав слово писать каждый день. "Да, пусть это будет твоей обязанностью", - сказала Эффи. Эти слова вырвались у нее из самого сердца: вот уже несколько лет для Эффи не было ничего более приятного, чем получать многочисленные письма, например, ко дню рождения. В этот день она требовала их от каждого. Причем обороты вроде: "Гертруда и Клара шлют тебе вместе со мной свои сердечные пожелания" - были строго запрещены. Нет, если Гертруда и Клара желают остаться ее подругами, пусть каждая из них в отдельности пришлет ей письмо, и каждое - с почтовой маркой, по возможности с маркой иностранного государства, из Карлсбада или Швейцарии, так как день рождения Эффи приходился как раз на курортный сезон.
Инштеттен действительно, как и обещал, писал каждый день. Его письма были особенно приятны еще и потому, что сам он просил отвечать ему коротко и всего лишь один раз в неделю. Эти ответы он получал также регулярно. Они были очаровательно малы и каждый раз восхитительны по содержанию. О более серьезных вопросах: о предстоящих свадебных торжествах, о приданом и о делах, касающихся хозяйства, - писала своему зятю госпожа фон Брист. Инштеттен, который вот уже три года как служил ландратом (имперский чиновник, обеспечивающий городской порядок; в частности, ведавший полицией. – germiones_muzh.), обставил свой дом в Кессине если не блестяще, то, во всяком случае, вполне прилично, и по его письмам можно было воссоздать полную картину всего, что там было, чтобы не приобрести ничего лишнего. Наконец, когда госпожа фон Брист получила полное представление обо всем, что ей хотелось узнать, мать и дочь решили съездить в Берлин и закупить там, как выразился господин Брист, "Trousseau" (приданое (франц.) – germiones_muzh.) принцессы Эффи. А та была в восторге от предстоящей поездки в Берлин, тем более что отец разрешил им остановиться в "Ноtel du Nord". "Деньги, которые пойдут на это, можно удержать из твоего приданого. У Инштеттена и так есть все, что нужно". В полную противоположность своей матери, навсегда запретившей мужу подобные "остроты дурного тона", Эффи, даже не заботясь о том, в шутку или всерьез это сказано, радостно согласилась с отцом. Ее мысли были гораздо больше заняты тем, какое впечатление произведут она и ее мать своим появлением за табльдотом (общий стол в гостинице или на корабле. – Эффи ведь теперь была уже взрослая дама, "с положением" и перспективами в обществе. – germiones_muzh.), чем "Шпином и Менке", "Гошенгофером" и другими подобными им фирмами, где надлежало делать покупки.
Светлые мечты Эффи осуществились, когда настала их великая берлинская неделя. Кузен Брист из Александрийского полка, необычайно шаловливый юный лейтенант, который выписывал "Флигенде блеттер" (сатирическая газэтка. – germiones_muzh.) и вел специальную запись наиболее остроумных анекдотов, предоставил себя на все свободное от службы время в полное распоряжение обеих дам. И вот они сидели вместе с ним у углового окна кондитерской Кранцлера или (в соответствующее время) в кафе Бауера (во второй половине дня туда заявлялись всякие певички и прочий "полусвет". Приличные дамы бывали утром. – germiones_muzh.), а после обеда отправлялись в зоологический сад смотреть жираф, о которых кузен Брист (кстати, его звали Дагоберт) любил говорить, что они напоминают ему благородных старых дев. Время проходило в строгом соответствии с намеченной программой. Так, на третий или на четвертый день они, как и собирались, пошли в Национальную галерею, потому что Дагоберт хотел показать своей кузине "Остров блаженных". Хотя фрейлейн кузине. и предстоит в ближайшее время выйти замуж, может быть ей все-таки не мешает заблаговременно познакомиться с "Островом блаженных". За что получил от тетки затрещину веером, сопровожденную, впрочем, столь милостивым взглядом, что у молодого человека не было никакого основания переменить тон. (- по-моему, такой картины нет. Есть "Поля блаженных" и "Остров смерти" Бёклина. Картины этого художника, мягко говоря, эротичны, в них много голого тела и обнаженных "античных" страстей. Понятно, почему они нравились молоденькому лейтенанту. - germiones_muzh.)
Это было поистине блаженное время для всех троих, как для дам, так и для кузена, прекрасно исполнявшего обязанности гида и умевшего ловко сглаживать всевозможные мелкие разногласия. В подобных разногласиях во мнении между матерью и дочерью, как водится, не было недостатка, но все они, к счастью, ни в коей мере не относились к их покупкам. В каком бы количестве ни приобретались отдельные вещи - шесть дюжин или три дюжины, - Эффи была одинаково со всем согласна, а когда по дороге домой возникал разговор о стоимости купленного, она постоянно путала цены. Госпожа фон Брист, обычно весьма придирчивая даже по отношению к своей любимой дочери, воспринимала ее явное безразличие не как проявление легкомыслия, а видела в этом даже известное достоинство. "Все эти вещи, - размышляла она, - ничего не значат для Эффи. Эффи нетребовательна: она живет в мире своих грез, и если бы супруга принца Фридриха Карла, проезжая мимо в своей карете, дружески кивнула ей головой, то и это значило бы для нее не больше, чем ларь с бельем".
И она была права, но только отчасти. К обыденным вещам Эффи действительно не проявляла особого интереса, и, казалось, ей совершенно безразлично, в каком количестве их закупят. Подлинный ее характер проявился несколько позже, когда они с матерью, прогуливаясь по Унтер-ден-Линден, мимо роскошно убранных витрин магазинов, зашли к Демуту, чтобы приобрести все необходимое для предстоящей свадебной поездки в Италию. Эффи нравились только самые элегантные вещи, и, если она не могла купить лучшего, от второсортного она отказывалась вовсе, ибо вещи второго сорта в ее глазах не представляли никакой ценности. Да, она могла отказаться от многого, тут ее мать не ошибалась; в этом умении отречься угадывалась скромная непритязательность. Но зато, когда ей в виде исключения попадалось нечто, чем, как ей казалось, стоило обладать, - в таких случаях Эффи становилась требовательной…

ТЕОДОР ФОНТАНЕ (1819 - 1898). «ЭФФИ БРИСТ»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments