germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Categories:

ПРОИСШЕСТВИЕ В ОТТЕРБЕРИ (40-е ХХ века). VIII серия

VIII. УДАРЫ СУДЬБЫ
…наши предположения подтвердились. Действительно, в тот день, когда Прун ушёл с собрания, он повстречался с Джонни Шарпом и Бородавкой и рассказал им об операции «Стекольщик». По словам Пруна, Джонни очень заинтересовался нашей затеей. Он отвёл Бородавку в сторону и что-то зашептал ему на ухо. Прун разобрал всего два слова: «Мастерская Скиннера». Бородавка побежал к мастерской — мы как раз в то время сидели в Месте происшествия, но, очевидно, так увлеклись обсуждением операции, что не заметили, как Бородавка прошмыгнул в ворота — и вскоре вернулся с деревянной копилкой, которую Джонни вручил Пруну для передачи Тэду. Джонни дал Пруну пять шиллингов, чтобы тот помалкивал, откуда взялась копилка. Прун божился, будто и не подозревал, что Джонни что-то замышляет против нас. Но я готов поставить пять порций мороженого против чёрствой булки, что Прун всё прекрасно понимал. Не исключено, что он с самого начала вошёл в сговор с этими прохвостами. С тех пор как однажды Тэд отколотил Пруна, последний только искал случая ему отомстить.
Топпи пообещал Пруну его прирезать, если он скажет хоть слово Шарпу и Бородавке, дал ему хорошего пинка, и Прун испарился.
А мы спрятались в сарае и устроили совещание. В воздухе вместе с запахом навоза носились гениальные идеи. Не стану пересказывать их все, остановлюсь лишь на тех, которые собрание одобрило:
— Назначить общий сбор всех ребят, оставшихся в городе и не уехавших с родителями. Встреча на Месте происшествия в 14.15.
— Неотступно следить за преступниками и попытаться, образно говоря, вколотить между ними клин.
Бородавка был их слабым звеном, можно бы запугать его, если удастся разъединить их с Шарпом.
— Самое главное — проникнуть в мастерскую Скиннера!
Из сбивчивых показаний Пруна явствовало, что копилка взята из мастерской. Поскольку, рассуждали мы, фальшивая копилка хранилась в мастерской, возможно, что преступники, опустошив настоящую копилку, отнесли её туда же. Вряд ли Джонни Шарп и Бородавка спрятали такую важную улику у себя дома. Ведь они понимали, что если Тэд донесёт куда следует о встрече в проулке, полиция может нагрянуть к ним с обыском. А в мастерской они чувствовали себя в безопасности. Ведь Джонни делал вид, что даже незнаком со Скиннером.
Необходимо было разыскать нашу копилку. Она могла служить главной уликой против Джонни Шарпа и Бородавки. Но проникнуть в мастерскую Скиннера — дело трудное и опасное. Конечно, каждый из нас вызвался добровольно участвовать в этой операции. Должен сознаться, у меня от сердца отлегло, когда Топпи и Тэд сказали, что пойдут в мастерскую сами и никого с собой не возьмут. Видите ли, я скорее историк, нежели человек действия.
Топпи и Тэд должны были отлично сработаться. Такого смелого парня, как Топпи, я ещё не видел. Он мог бы из пасти крокодила выбраться невредимым. Тэд медлительнее, но зато он более упрям и настойчив. Если Топпи непревзойдён в тактике внезапного боя, Тэд — прирождённый стратег. Это видно на примере его затеи с засадой, и это снова подтвердилось теперь. Тэд тщательно разработал план слежки за преступниками и придумал, как разъединить их. Он изобрёл способ проникнуть в мастерскую Скиннера. Обо всём он подумал, даже о куске мела и телефонном звонке, но читайте и всё узнаете сами.
Вернёмся к делу. Сыщику надо доказать, что у подозреваемого были: а) технические средства; б) благоприятствующие обстоятельства; в) мотивы для преступления.
У наших подозреваемых, безусловно, были благоприятствующие обстоятельства. Если мы найдём копилку, то докажем, что и технические средства у них были, хотя и так меченая монета, и то, что копилку дал Пруну Джонни Шарп, убедили бы многих присяжных в вине последнего. Но задержка за мотивами. В самом деле, зачем Джонни Шарпу, который буквально сорит деньгами, понадобились несчастные пять фунтов? Питер Батс, парень циничный, сказал, что если кто от природы мошенник, то и родную бабушку за шесть пенсов зарежет. Копейка к копейке!
Но я не согласился с ним. По дороге в город я попытался припомнить всё, что читал или слышал о психологии преступников. Конечно, мои знания взяты в основном из книг, хотя наш директор мистер Робертсон недавно сказал, что таких прохвостов и мошенников, как в нашем четвёртом классе второй ступени, ни в одной тюрьме не сыщешь.
Говорят, что тщеславие — главная черта преступника. Несомненно, Джонни Шарп тщеславен. Он так глуп, что надеется убедить Розу Маршалл выйти за него замуж. Он всё время обхаживает её. Может быть, в его дурную голову забралась мысль, что если ему удастся поставить Тэда в трудное положение, а потом спасти его, признавшись, например, что деньги взял он и что это была просто шутка, тогда сестра Тэда из чувства благодарности отнесётся к его ухаживаниям благосклонно. Эта теория выглядит довольно наивной, но преступники — я читал об этом в одной книге — часто ведут себя наивно.
Мы предупредили человек двенадцать о сборе, назначенном на 14.15, а тем, кого не застали, передали записки.
Тэд дал указания о слежке за преступниками, и всем его план очень понравился.
Собрание было в самом разгаре, когда распахнулись ворота мастерской и сам Скиннер выехал на грузовике. Лучшего времени для того, чтобы проникнуть в мастерскую, и желать нельзя. Но Тэд и Топпи решили не отступать от первоначального плана, по которому налёт на мастерскую назначен на более позднее время. Как потом выяснилось, измени Тэд и Топпи план, им бы не пришлось испытать страшных минут, но зато они не сделали бы открытия, которое, как удар грома, потрясло весь Оттербери.
Вскоре прибежал Чарли Мазуэлл. Он с Ником наблюдал за кабачком «Прохвост» на привокзальной площади. Джонни Шарп и Бородавка часто захаживали туда в обеденное время. Чарли доложил, что противник застигнут в кабачке за выпивкой и что Ник глаз с него не сводит. С радостным криком мы сорвались с места. Нам повезло, что мы так быстро обнаружили этих типов. Но когда мы прибежали к «Прохвосту», он был уже закрыт, и вокруг ни души.
— Где же Ник? Неужели они похитили его? — спросил кто-то.
— Не говори чепухи, — ответил Тэд. — Лучше поищи белые стрелки.
Вот когда мы оценили проницательность Тэда. Ведь он заранее раздал каждому по куску мела, на тот случай, если авангард оторвётся от войска. Теперь нужно отыскать нарисованные Ником стрелки. Тут снова отличился крошка Уэкли. Он нашёл две стрелы на почтовом ящике, указывающие в сторону вокзала. Тэд поплевал на носовой платок и тщательно стёр стрелки. Если противник снова вернётся на это место, прежде чем мы нагоним его, стрелки могут сбить нас с толку. Кстати, две стрелки означали, что Джонни Шарп и Бородавка ушли из кабачка вместе.
Мы поспешили на вокзал и увидели ещё две стрелки на стене, а потом ещё одну на тротуаре. Она указывала в сторону переезда. Здесь нам пришлось остановиться. Шлагбаум был закрыт, и по путям со скоростью восемьдесят миль в час мчался девонбелльский экспресс. Из окон на нас смотрели скучающие пассажиры, похожие на рыбок в аквариуме. Наконец мы пересекли рельсы и бросились врассыпную к забору грузового склада. Но отыскать здесь стрелки было не легче, чем иголку в сене, ведь борта товарных вагонов испещрены всякими надписями и пометками, тоже сделанными мелом.
Наконец мне посчастливилось найти стрелку, оставленную Ником на стене сарая. Стрелка указывала на мостик, ведущий в центр города. Мы помчались обратно. Стрелки попадались теперь всё чаще, и наконец мы достигли лавки Э. Сайдботтема. На деревянном щите для объявлений мы снова увидели стрелку, нарисованную Ником. Только одну стрелку с пометкой «Б» на конце. Значит, здесь преступники расстались. Стрелка указывала, куда пошёл Бородавка. Ну что же, и это не плохо. Но вскоре мы снова потеряли след. Пробежав ярдов сто по улице, мы не нашли больше ни одной путеводной стрелки.
— Ник играет с нами в прятки, — сказал Питер Батс.
— Наверное, кончился мел. Последняя стрелка была совсем тоненькая.
Потом мы узнали, что так оно и было. Что же делать? Куда бежать? Но Ник действовал находчиво. Топпи догадался зайти к мистеру Сайдботтему и узнать, не просил ли Ник передать нам чего-либо.
— Он сказал, чтобы вы смотрели на окна.
— Смотрели на окна, и это всё?
— Да, юные джентльмены. Это всё, что он просил передать. А потом взял у меня кусок липучей ленты и исчез.
Топпи издал радостный клич. Мы выскочили на улицу и уже через пятьдесят ярдов в левом нижнем углу окна одного дома увидели кусочек липучки. На нём карандашом была нарисована стрелка. Нас было человек пятнадцать, и вот все мы столпились под этим окном. В это время муслиновые занавески распахнулись, и в окне появилась дряхлая старушка. Губы её беззвучно шевелились.
Топпи вежливо приподнял воображаемую шляпу и сказал:
— Извините за беспокойство, мадам. Я не знал, что здесь живёт верблюд.
Конечно, она не слышала, что он сказал. Ведь окно было закрыто. Она и впрямь была очень похожа на верблюда, и мы хором прыснули, а потом снова помчались по улице, легко находя липучки, и выбежали на перекрёсток. В окне обшарпанной конуры сапожника мы увидели кусок липучки с надписью: «Идёт в парк аттракционов».
Парк аттракционов был примерно в ста ярдах от перекрёстка. Когда мы прибежали туда, у ворот нас ждал Ник. Он показал пальцем за ограду. На скамье в парке восседал Бородавка и наблюдал за малышами на качелях.
— Молодчина, Ник. Ты справился с задачей, — похвалил его Тэд.
— Что будем делать? — спросил Питер Батс.
На меня этот вопрос подействовал, как ушат холодной воды на лунатика. Снова мне показалось, что все наши старания тщетны.
Преследование было игрой. А теперь след как бы привёл нас к пропасти, на дне которой притаилась добыча. Это уже игрой не назовёшь!
Мои нервы были натянуты до предела. Я выбился из сил, наверное, оттого, что в последнее время много фантазировал. Но Ник был полон решимости:
— Сейчас свернём ему шею!
— Свяжем его по рукам и ногам и в перьях обваляем, — поддержал Мазуэлл.
— Нет, — решительно возразил Тэд. — Предпримем психическую атаку.
По его указанию мы отправились на площадку отдыха, подошли прямо к скамейке, на которой сидел Бородавка, уселись полукругом на траву и уставились на него, не произнося ни слова. Просто сидели и глазели на него. Глазки его насторожённо забегали.
— Привет, ребята, — сказал он.
Мы молчим. Воцарилась мёртвая тишина.
— Чего вам от меня надо? — продолжал он.
Никто не шелохнулся. Бородавка облизал губы:
— Тогда убирайтесь.
Он привстал с угрожающим видом. Мы тоже тотчас поднялись. Он посмотрел поверх наших голов, как будто ожидая помощи. Потом пожал плечами, снова опустился на скамейку и закурил. Я заметил, что руки у него слегка дрожат. Мы опять уселись на траву.
— Ну ладно, бросьте, ребята! Чего вы от меня хотите? Вам что, делать нечего? Покачайтесь на качелях, — сказал он, заискивающе улыбаясь.
Мы ничего не ответили и по-прежнему пристально глядели на него.
Дважды он поднимался, как бы намереваясь прорваться сквозь кордон, потом опять садился, притворяясь, что ему нет до нас никакого дела. Время текло медленно, минуты казались часами. Дети перестали качаться, столпились вокруг нас и с любопытством уставились на Бородавку, словно он чудовище или прокажённый.
Наконец Тэд слегка кивнул головой. Топпи вышел из полукруга и сел, повернувшись к нам лицом, а к Бородавке спиной.
— Я расскажу вам сказку, — начал Топпи. — Однажды мальчик разбил окно в школе…
И он изложил все события последней недели: как мы собирали деньги, как в переулке двое людей подошли к Тэду, как незаметно они подменили коробку, как ребята обнаружили надкушенные полкроны. Топпи был похож на прокурора, выступающего на суде с обвинительной речью. Пока он говорил, мы не отрываясь глядели на Бородавку.
Вид у него был смущённый и виноватый. Сигарета выпала из рук, он нервно перебирал пальцами, глазки судорожно перебегали с одного мальчишки на другого. То и дело он вытирал пот со лба и что-то бормотал про себя.
Кончив речь, Топпи вернулся в круг к ребятам. Бородавка сделал ещё одну попытку заговорить.
— Всё это выдумки! — сказал он. — Что же вы не идёте в полицию, если это правда?
Мы молчали. Прошло ещё десять минут. Потом Топпи поднялся, вышел вперёд, сел напротив нас и сказал:
— Я расскажу вам сказку. Однажды мальчик разбил окно в школе. Он…
Бородавка не выдержал, его терпение лопнуло. Он выругался, бросил незажжённую сигарету и стал продираться сквозь плотный круг ребят. Никто не пытался удержать его. Мы тоже поднялись и гурьбой пошли к Эбби Лейн, держась в десяти шагах от него, не говоря ни слова.
Несколько раз он оглядывался, ускорял шаг, потом шёл медленнее, притворяясь, что просто прогуливается по городу.
У светофора на Вест-стрит мы увидели полицейского. И тут снова проявились тактические способности Топпи.
Он побежал вперёд, мимо Бородавки, и заговорил с полицейским. На самом деле он просто спросил, который час. Но Бородавка-то этого не знал. Увидев, что Топпи подошёл к полицейскому, он остановился как вкопанный, потом повернулся и побежал; он промчался мимо нас, толкнув при этом крошку Уэкли, и тот свалился в канаву.
Мы бросились за ним вдогонку. Бежал он, как-то странно раскачиваясь, изо всех сил работая локтями и пятками. Он летел как на крыльях, страх подгонял его, и не будь прохожих, он бы легко обставил нас.
Бородавка свернул за угол, помчался по Эбби Грин и, увидев, что мы надвигаемся на него со всех сторон, юркнул в церковь.
— Стой! — скомандовал Тэд.
Он принялся обсуждать положение с Чарли Мазуэллом, который пел в церковном хоре и поэтому хорошо ориентировался в церкви.
Потом Тэд приказал шестерым ребятам разбиться по двое и наблюдать за западным входом и двумя дверьми, выходящими на Эбби Грин. С другой стороны церкви только одна дверь, вход в ризницу, и она, как уверял Чарли, всегда закрыта, ключи к ней хранятся у священника.
Остальные гуськом вошли в церковь. Не знаю, как другие, но я первым делом бросил взгляд на алтарь, думая, что увижу Бородавку именно там. Так в старые времена поступали преступники, искавшие убежище в церкви. Но ни у высокого алтаря, ни у капеллы никого не было. Просторная церковь была залита солнечным светом, который пробивался сквозь цветные стёкла, оставляя голубые, зелёные и кроваво-красные пятна на каменных плитах в проходах. Но нигде не было видно беглеца. Мы обыскали всё: неф церкви, капеллу, заглянули за алтарь, в комнату звонаря, на хоры, осмотрели шкафы в ризнице. Мы даже раздвинули скамейки и обшарили пол в боковых приделах. Никого нет.
Джозеф Сидз, по прозвищу Бородавка, испарился. Мы снова собрались возле западного входа, молча глядя друг на друга в полном недоумении.
— Он, наверно, улетел на огненной колеснице в рай, — высказал предположение крошка Уэкли.
— В рай! Как бы не так! Улетел, да не в рай. Черти в аду уже поджаривают его на медленном огне, — возразил Питер Батс.
— Совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Чарли Мазуэлл. — Колокольня! Он там!
Мы устремились за Чарли в комнату звонаря, и там за занавеской он указал на маленькую дверку в каменной стене. Она была распахнута.
Вам может показаться странным, что никто не вспомнил о колокольне раньше. Дело в том, что в школе нам строго-настрого запрещали лазать на неё, наверное, думали, что кому-нибудь придёт в голову прыгать с неё вниз или бросать тяжёлые предметы на головы прохожим.
— Зовите часовых! — приказал Топпи. — Мы все пойдём наверх.
Тэд хотел было возразить, но Чарли Мазуэлл стал уверять Тэда, что Бородавка наверняка сидит там и что на узкой винтовой лестнице нам с ним не разминуться. Топпи предложил собрать побольше ребят, чтобы психологически подействовать на Бородавку.
Тэд наконец уступил. Мы позвали часовых, карауливших у выходов из церкви, и стали подниматься на колокольню. Вытянувшись цепочкой, мы шли друг за другом, будто гигантская сороконожка ползла вверх по извилистой лестнице. Тэд шёл впереди, за ним Топпи, Питер Батс и я.
Мы карабкались вверх и вверх. Казалось, мы прошли не меньше трёх километров по крутым ступенькам. У меня кружилась голова, словно на каруселях. На площадке идущие впереди остановились, чтобы перевести дыхание. Никогда не думал, что колокола такие большие. Они похожи на бакены. Как они, должно быть, раскачиваются, когда звонарь тянет за верёвку! И в этот момент раздался оглушительный звон, сердце у меня перестало биться. Куранты отбивали четыре часа. Звон напомнил нам, что времени у нас очень мало. А ведь ещё надо вырвать признание у преступников, забрать у них деньги и заплатить за стекло, прежде чем этот противный дядя Ника успеет продать щенка. Мы снова устремились вперёд, стуча каблуками по ступенькам, ударяясь о стены, запутываясь в паутине.
Наконец мы добрались до самого верха. На каменной лестничной площадке была деревянная дверь. Она открылась и тут же опять захлопнулась.
Ребята, толкаясь, навалились на неё, она немного приоткрылась и неожиданно распахнулась. Тэд и Топпи кубарем покатились по свинцовому полу. Вслед за ними влетел и я. Привыкнув к яркому солнечному свету, в дальнем углу колокольни я наконец различил Бородавку. Лицо его было белым, как кусок недожаренной телятины.
Его песенка спета, он у нас в руках! Мы снова уселись полукругом, преградив ему путь к двери, и в последний раз Топпи промолвил:
— Я расскажу вам сказку. Однажды…
— Заткнись! — прервал его Бородавка. — Чего вам от меня надо, маленькие негодяи?
— Отдай наши деньги.
— Какие деньги?
— Сам знаешь какие.
— Клянусь, не знаю…
— Чарли, пойди и приведи полицейского, который ждёт внизу, — выпалил Топпи.
Это подействовало. Мы столпились ещё теснее вокруг Бородавки. В отчаянии он заглянул за барьер, но земля была далеко.
— Погодите, — сказал он. — Зачем тащить сюда полицейского? Мы ведь просто играли. Это шутка, ведь верно?..
— О’кей! В таком случае, игра окончена. Выкладывай деньги! — оборвал его Топпи.
— Но у меня нет денег. Мы с Джонни их поделили, и я свои уже истратил, — сказал Бородавка.
— Тогда тебе придётся раздобыть их где-нибудь. К шести часам деньги должны быть у нас, — сказал Тэд.
На тупом лице Бородавки заиграл хитрый лучик надежды.
— Конечно, я вам их достану. Пять с лишним фунтов, не так ли? Отпустите меня с этой проклятой колокольни, и я достану деньги. У меня от высоты голова кружится…
— А для верности придётся тебе подписаться, что ты сознался в краже. Мы разорвём бумагу, когда получим деньги. Могу напомнить: всего пять фунтов восемь шиллингов и шесть пенсов.
— Зачем это, ребята? Вы что, мне не доверяете?
Мы расхохотались. Я достал блокнот, ручку и вручил их Бородавке.
— А ну пиши! — приказал Топпи. — Писать-то ты умеешь?
— К чему оскорбления? Так что я должен написать?
— Я продиктую, — сказал Топпи. — Готов? «Я, Джозеф Сидз, настоящим подтверждаю…»
— Не так быстро, приятель. Я ведь не такой учёный, как ты, — пробормотал Бородавка, с трудом выводя буквы.
— «…подтверждаю, что вместе с Джонни Шарпом я украл…»
— Меня, дружище, не приплетай, — раздался вдруг тихий голос у нас за спиной.
Мы обернулись. Джонни Шарп неслышно поднялся по винтовой лестнице. Он стоял спиной к двери, никогда мне не приходилось видеть его таким. Правую руку он держал в кармане пальто.
— Продолжайте, — сказал он. — Не обращайте на меня внимания. Я случайно проходил мимо и увидел малышей у входа в церковь. Узнав, что вы преследуете моего друга Джозефа, я подумал: «Уж не собираются ли они сбросить беднягу с колокольни».
— Джонни, эти маленькие мерзавцы… — начал было Бородавка.
Но Шарп безжалостно продолжал:
— Потому что, если бы они захотели сбросить его с колокольни, я бы с радостью помог им в этом.
— Перестань, Джонни, — заскулил Бородавка. — Ты ведь так не поступишь. Помоги мне выбраться отсюда. Давай прогоним этих…
— Зачем же? Ты, кажется, писал признание, да? О’кей! Продолжай. Только не впутывай меня во всё это. Если ты стащил у малышей деньги, тебе, конечно, придётся их отдавать. Но я здесь ни при чём!
Бородавка разразился ужасными ругательствами и бросился на своего сообщника. Мы стояли между ними. Внезапно Бородавка отскочил к барьеру. Лицо его стало серым, как дрожжи.
Мы увидели, что Джонни Шарп вытащил руку из кармана и в ней что-то заблестело. В замшевой перчатке он держал раскрытую бритву.
Шарп сказал медленно и ласково:
— Лучше нам не горячиться, а то можно порезаться. — И вдруг голос его стал острым, как эта бритва: — Джози, давай сюда блокнот и не мешкай!
Тэд хотел перехватить блокнот, но Джонни Шарп ударил его, и он отлетел в сторону.
— Со мной шутки плохи, — предупредил Джонни Шарп. — Станьте спиной к стене, вся свора, да живей!
Лезвие бритвы блеснуло в его руке, как жало змеи. Он вырвал из блокнота листок, на котором Бородавка начал писать признание, и, скомкав, положил в карман. Погрозив нам бритвой, он велел Бородавке спускаться, а сам стал пятиться к двери. Потом, заломив шляпу набекрень, ухмыльнулся и сказал:
— Счастливо оставаться, ребятки. Вы придумали хорошую игру. Но я бы на вашем месте не стал больше в неё играть. Если вы забудете обо всём, я тоже забуду. Но если кто-нибудь пикнет, пусть проклянёт тот день, когда появился на свет. Понятно? О’кей. А чтоб слегка остудить ваши пылкие головы, я запру нижнюю дверь. Будете знать, как становиться Джонни Шарпу поперёк дороги!..

СЕСИЛ ДЭЙ-ЛЬЮИС (1094 – 1972)
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments