germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

взрослые и дети (Париж 1950-х)

- …легавый.
- Откуда вы взяли, скажите на милость?
- Легавый или извращенец.
Хмырь спокойно пожал плечами:
- Оскорбления! Вот награда за то, что я привел домой заблудившегося ребенка! Сплошные оскорбления, - сказал он неуверенно, без малейшей горечи в голосе. И добавил, тяжело вздохнув: - А родственнички-то одни чего стоят.
Подшаффэ оторвал задницу от стула и спросил угрожающе:
- Чем вам родственники-то не угодили? Что вам не нравится?
- Да так, ничего. (Улыбнулся.)
- Нет уж, скажите. Скажите! Чего уж там.
- Дядюшка-то голубой.
- Не правда! - заорал Подшаффэ. - Не правда! Я запрещаю вам так говорить!
- Вы ничего не можете мне запретить, дорогой мой. Вы мне не указ.
- Габриель, - сказал Подшаффэ напыщенно. - Габриель честный гражданин, порядочный, всеми уважаемый человек. Его, кстати говоря, все здесь любят.
- Соблазнительница он.
- Надоели вы мне, только и знаете, что всех осуждать. Повторяю, Габриель не голубой, неужели не ясно?
- А вы докажите, - парировал хмырь.
- Нет ничего проще, - ответил Подшаффэ. - Он женат.
- Это ничего не значит. Вот Генрих Третий, например, тоже был женат.
- На ком же это? (Улыбнулся.)
- На Луизе де Водемон.
Подшаффэ испустил смешок.
- Если бы эта тетка и вправду была королевой Франции, это было бы давно известно.
- Это и так известно.
- Наверное, это по ящику передавали (гримаса). Вы что, верите всему, что они говорят?
- Не только по ящику. Это и во всех книгах есть!
- Даже в телефонном справочнике?
Хмырь в замешательстве стушевался.
- Вот видите, - добродушно сказал Подшаффэ. И продолжил в крылатых выражениях:
- Уж вы мне поверьте, не надо судить о людях слишком поспешно. Ну хорошо, ну выступает Габриель в баре для педиков в костюме испанской дамы. Ну и что? Что из этого? Да, кстати, дайте сюда башмак - я вдену шнурок.
Хмырь снял ботинок и до тех пор, пока операция по замене не была закончена, стоял на одной ноге.
- Все это говорит лишь о том, - продолжал Подшаффэ, - что дуракам это нравится. Когда здоровый парень выходит в костюме тореадора, все улыбаются, но когда здоровый мужик выходит в костюме испанской дамы, тут уж народ со стульев от хохота падает. Кстати, это еще не все. Он там исполняет танец умирающего лебедя, как в Гранд Опера. В пачке. Тут уж зрители вообще за животики хватаются. Вы будете утверждать, что это лишь проявление всеобщего идиотизма. Согласен, но ведь такая работа не хуже любой другой, в конце концов. Что, я не прав?
- Ну и работенка, - сказал хмырь.
- "Ну и работенка", - передразнил его Подшаффэ. - А что, у вас, что ли, лучше?
Хмырь не ответил. (Оба помолчали.)
- Готово, - сказал Подшаффэ. - Вот вам башмак с новыми шнурками.
- Сколько я вам должен?
- Ничего не должны, - сказал Подшаффэ. - И добавил: - А все-таки вы так мне ничего и не сказали.
- Это несправедливо, ведь я сам к вам пришел.
- Да, но когда вам задают вопросы, вы не отвечаете.
- Какие, например?
- Вы любите шпинат?
- Если с гренками - то ничего, но так очень - нельзя сказать.
Подшаффэ на минуту призадумался, но затем выпустил вполголоса целую очередь чертвозьмиев.
- Что с вами? - спросил хмырь.
- Дорого бы я дал, чтоб узнать, зачем вы сюда пожаловали.
- Отвел заблудившуюся девочку домой к родственникам.
- В конце концов вы заставите меня в это поверить.
- И я дорого за это заплатил.
- Мг! Не так уж и дорого,- сказал Подшаффэ.
- Дело здесь совсем не в короле испанского танца и не в принцессе синих джынзов. (Помолчали.) Все гораздо хуже.
Хмырь наконец надел башмак.
- Все гораздо хуже, - повторил он.
- Что "все"? - испуганно спросил Подшаффэ.
- Я отвел ребенка домой, а сам - потерялся.
- А! Ну это - пустяки, - с облегчением сказал Подшаффэ. - Повернете сейчас налево и чуть-чуть пройдете прямо, до метро. Это совсем несложно, вот увидите!
- Дело не в этом. Я себя, себя потерял.
- Не понимаю, - опять забеспокоился Подшаффэ.
- Спросите меня о чем-нибудь, спросите! Вы сразу поймете.
- Но вы ведь на вопросы не отвечаете.
- Какая несправедливость! Можно подумать, что я про шпинат не сказал.
Подшаффэ почесал затылок.
- Ну вот, например...
И тут же замолчал в полном замешательстве.
- Ну говорите же, говорите! - настаивал хмырь.
(Молчание.) Подшаффэ опустил глаза. Хмырь сам пришел ему на помощь:
- Может, вассыинтирисуит какминязавут?
- Да, - сказал Подшаффэ. - Именно. Как вас зовут?
- А вот и не знаю!
Подшаффэ поднял глаза.
- Ну вы даете!
- Не знаю - и все!
- Как же так?
- Как же так? А вот так! Я свое имя наизусть не заучивал. (Молчание.)
- Вы что, издеваетесь? - спросил Подшаффэ.
- Почему? Отнюдь нет.
- Неужели имя обязательно заучивать наизусть?
- Вот вас, вас как зовут? - спросил хмырь.
-Подшаффэ, - неосторожно ответил Подшаффэ.
- Вот видите! Вы же знаете свое имя "Подшаффэ" наизусть!
- И в самом деле, - пробормотал Подшаффэ.
- Но что в моем случае самое ужасное, так это то, что я даже не знаю, было ли у меня таковое раньше, - продолжал хмырь.
- Имя?
- Имя.
- Этого не может быть, - пробормотал вконец подавленный Подшаффэ.
- Может, может, и вообще, что значит "не может", когда так оно и есть?
- Вы хотите сказать, что у вас никогда не было имени?
- По всей видимости, нет.
- А это вам жить не мешало?
- Не слишком. (Молчание.)
Хмырь повторил:
- Не слишком. (Молчание.)
- А возраст! - вдруг встрепенулся Подшаффэ. - Вы что, и сколько вам лет не знаете?
- Нет, - ответил хмырь.- Конечно, не знаю.
Подшаффэ внимательно изучал лицо собеседника.
- Вам, наверное, лет...
И тут же замолчал.
- Трудно сказать, - пробормотал он.
- Правда ведь? Так что, когда вы меня спросили, чем я занимаюсь, я действительно не мог вам ответить.
- Понимаю, - нервно кивнул Подшаффэ. Послышались жидкие хлопки мотора. Хмырь обернулся. Мимо проехало старое такси с открытым верхом, из которого выглядывали Габриель и Зази.
- Гулять отправились, - сказал хмырь. Подшаффэ промолчал. Он хотел, чтобы хмырь тоже куда-нибудь отправился. А точнее - куда подальше.
- Остается только поблагодарить вас, - сказал хмырь.
- Не за что, - ответил Подшаффэ.
- Так, значит, метро где-то там? (Жест.)
- Да-да. Туда.
- Очень полезно это знать,- сказал хмырь. - Тем более что сейчас забастовка.
- Ну, схему-то вы можете посмотреть и не заходя внутрь, - сказал Подшаффэ.
И начал громко стучать по какой-то подошве. Хмырюшел.

VIII
- Ах! Париж! - воскликнул Габриель, с энтузиазмом потирая руки. И вдруг осекся. - Смотри, Зази! Смотри! Это метро!! - показал он куда-то вдаль.
- Метро? - переспросила Зази. Нахмурилась.
- Наземный участок, разумеется, - добавил он слащаво.
Зази уже хотела было возмутиться, но Габриель опередил ее:
- Вон там! Посмотри!! Это Пантеон!!! - прокричал он.
- Это не Пантеон,- сказал Шарль.- Это Дом Инвалидов.
- Опять за свое? - воскликнула Зази.
- Ты что, совсем спятил? - заорал Габриель.- Ты хочешь сказать, что это не Пантеон?
- Нет, это - Дом Инвалидов, - сказал Шарль.
Габриель обернулся и посмотрел ему прямо в роговицу глаза.
- Ты в этом уверен? - спросил он. - Ты так уж в этом уверен?
Шарль молчал.
- Так в чем же ты так уверен? - не унимался Габриель.
- Я все понял, - вдруг заорал Шарль.- Это вовсе не Дом Инвалидов, это храм Сакре-Кер.
- А ты случайно не хам Крысомор? - игриво поинтересовался Габриель.
- Мне больно слушать, когда люди в вашем возрасте так шутят, - сказала Зази.
Они молча любовались открывшейся панорамой, потом Зази принялась рассматривать то, что находилось тремястами метрами ниже, если, конечно, мерить отвесом.
- Не так-то и высоко, - заметила она.
- Да, но разглядеть людей отсюда трудно, - сказал Шарль.
- Да, - сказал Габриель, принюхиваясь, - видно их плохо, но запах все равно чувствуется.
- Меньше, чем в метро, - сказал Шарль.
- Ты ведь никогда в метро не ездишь, - сказал Габриель. - Я, кстати говоря, тоже.
Желая избежать обсуждения этой травмирующей ее темы (она приехала из провинции в Париж чтоб прокатиться в метро – а тут забастовка по случаю де Голля. – germiones_muzh.), Зази обратилась к дядюшке:
- Что же ты не смотришь? Наклонись - интересно же!
Габриель сделал попытку заглянуть в зияющую бездну.
- Черт, - сказал он, отпрянув от края. - У меня от этого голова кружится.
Он вытер пот со лба и заблагоухал.
- Я пошел, - сказал он. - Если вам это занятие еще не надоело, я подожду вас внизу.
Он исчез так быстро, что Зази и Шарль не успели даже рты пораскрывать.
- Я здесь, наверху, уже лет двадцать не был, - сказал Шарль, - хотя людей сюда возил ой как часто.
Но Зази не слушала.
- Вы почему-то очень редко смеетесь,- сказала она.- Сколько вам лет?
- А сколько дашь?
- Молодым вас никак не назовешь: лет тридцать.
- Накинь еще пятнадцать.
- Значит, вы еще хорошо сохранились. А дяде Габриелю сколько?
- Тридцать два.
- А выглядит он старше.
- Ты ему только этого не говори, а то он заплачет.
- Почему? Потому что он занимается гормосес-суализмом?
- Откуда ты взяла?
- Я слышала, как хмырь, который меня домой привел, сказал об этом дядюшке Габриелю. Хмырь этот так и сказал, дескать, недолго за это и за решетку угодить. Ну за гормосессуализм то есть. А что это такое?
- Это неправда.
- Правда, так и сказал, - возмущенно возразила Зази: она не могла допустить, чтобы хоть одно ее слово ставилось под сомнение.
- Я не об этом. Неправда то, что этот хмырь говорил о Габриеле.
- Что он гормосессуалист? Так что же это все-таки значит? Что он обливается духами?
- Вот именно. Это и имелось в виду.
- За это в тюрьму не сажают.
- Конечно, нет.
Они замолчали и на мгновение предались мечтаниям, глядя на Сакре-Кер.
- Ну а вы, вы - гормосессуалист?
- Что, по-твоему, я похож на гомосека?
- Да нет, какой же вы дровосек, вы - шофер!
- Ты же понимаешь!
- Ничего не понимаю.
- Что, тебе нарисовать, чтоб ты наконец поняла?
- Вы что, хорошо рисуете?
Шарль отвернулся и целиком ушел в созерцание шпилей церкви Святой Клотильды, построенной по проекту Брокгауза и Ефрона. А потом вдруг предложил:
- Давай спустимся вниз.
- Послушайте, - сказала Зази, не трогаясь с места, - почему вы не женаты?
- Так уж получилось.
- Тогда почему вы не женитесь?
- Мне никто не нравится.
Зази даже присвистнула от восхищения.
- А вы страшный сноб, - сказала она.
- Может быть! Но а вот ты, когда ты вырастешь, ты что думаешь, будет много мужчин, за которых тебе захочется выйти замуж?
- Минуточку, - сказала Зази, - о чем мы, собственно, говорим, о мужчинах или о женщинах?
- В моем случае - о женщинах, в твоем - о мужчинах.
- Это совершенно разные вещи, - сказала Зази.
- Где-то ты права.
- Странный вы человек, - сказала Зази. - Сами толком не знаете, что думаете. Наверное, это страшно утомительно. У вас поэтому все время такой серьезный вид?
Шарль снизошел до улыбки.
- Ну а я бы вам понравилась?
- Ты еще ребенок.
- Некоторые уже в пятнадцать лет выходят замуж, даже в четырнадцать. Есть мужчины, которым это нравится.
- Ну а я? Я бы тебе понравился?
- Конечно, нет, - простодушно ответила Зази.
Откушав этой фундаментальной истины, Шарль сделал следующее заявление:
- Странно, что тебе в твоем возрасте такое приходит в голову.
- Действительно странно, я и сама не знаю, откуда все это берется.
- Ну этого я не могу тебе сказать.
- Почему люди говорят именно то, что говорят, а не что-нибудь другое?
- Если б человек говорил не то, что хочет сказать, его б никто не понял.
- А вы всегда говорите то, что хотите сказать, чтоб вас поняли? ... (Жест.)
- Все-таки совсем не обязательно говорить то, что говоришь, можно было бы сказать что-нибудь совсем другое.
... (Жест.)
- Ну ответьте мне, скажите хоть что-нибудь!
- У меня от тебя голова болит, и вообще ты меня ни о чем не спрашиваешь.
- Нет, спрашиваю! Просто вы не знаете, что ответить.
- По-моему, я еще не готов к семейной жизни, - задумчиво сказал Шарль.
- Вы же понимаете, - сказала Зази, - не все женщины задают такие вопросы, как я.
- "Не все женщины"! Нет, вы только послушайте! Не все женщины! Да ты еще совсем ребенок.
- Нет уж, извините, я уже достигла половой зрелости. (- подозреваю, что Зази здесь торопится. Она вообще предпочитает громкие заявы. - germiones_muzh.)
- Хватит. Это уже совсем непристойно.
- Чего тут непристойного? Это жизнь.
- Хорошенькая жизнь!
Пощипывая усы, он опять вяло уставился на Сакре-Кер.
- У кого-кого, а у вас должен быть богатый жизненный опыт. Говорят, в такси чего только не насмотришься.
- Откуда ты взяла?
- Это я в нашей газете прочитала, в "Воскресном санмонтронце", очень клевая газетенка, даже для провинции: там все есть, и знаменитые любовные истории, и гороскоп, в общем - все. Ну и вот там писали, что шоферы какой только сессуальности не повидали, всех видов, всех сортов. Начиная с пассажирок, которые хотят расплачиваться натурой. С вами такое часто бывало?
- Ладно! Хватит!
- На все один ответ: "Ладно! Хватит!" Наверное, вы индивид с подавленным сессуальным влечением.
- Боже! Как она мне надоела!
- Чем возмущаться, лучше расскажите о ваших комплексах...
Tags: РАЙМОН КЕНО "ЗАЗИ В МЕТРО"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments