germiones_muzh (germiones_muzh) wrote,
germiones_muzh
germiones_muzh

Category:

ГОВОРЯЩИЙ СВЕРТОК. II серия

— …давайте, давайте, валите всю вину на меня! — закричал Попугай. — Откуда мне было догадаться, что жабы нападут ночью, а? Как я мог знать, что жабы упакуют нас в вульгарную оберточную бумагу и бросят в реку, а? Вас послушать, так это я подстрекал василисков захватить власть, ах вы… ах вы… безмозглая, несуразная, скудоумная паучиха, ах вы…
— Сейчас я начну дуться! — взвизгнула Дульчибелла, снова принимаясь рыдать. — Я буду дуться целый час. По договору вы не имеете права оскорблять меня чаще раза в неделю, а вы сегодня оскорбили меня уже два раза.
— Ну ладно, ладно, — встревоженным тоном произнес Попугай. — Простите. Ну же, перестаньте дуться, и я угощу вас пирогом из мясной мухи, когда мы вернемся.
— Правда? Обещаете? — Дульчибелла развеселилась.
— Да, да, обещаю, — раздраженно ответил Попугай.
— А нельзя еще суфле из кузнечика? — вкрадчиво осведомилась Дульчибелла
— Нет, нельзя, — отрезал Попугай.
— Ну, хорошо, — вздохнула Дульчибелла и опять принялась, напевая, пудрить нос.
— Что за жабы? — с любопытством спросил Питер.
— И василиски, — подхватила Пенелопа. — Кто они такие? И почему вы оказались в изгнании?
— И где они захватили власть? — добавил Саймон.
— Тихо! — закричал Попугай. — Тихо, тихо!
Дети замолчали.
— Так, — произнес Попугай спокойно, — прежде всего, не откроете ли дверцу?
Саймон поспешно достал перочинный нож, разрезал лиловую бечевку, державшую дверцу, и отворил ее.
— Благодарю, — сказал Попугай, выходя и взбираясь на купол клетки.
— Смотрите не простудитесь наверху! — крикнула Дульчибелла. — Вы не надели плаща.
Не обратив на нее никакого внимания, Попугай аккуратно поправил шапочку, съехавшую ему на один глаз, пока он карабкался на клетку, и долго смотрел на детей, переводя взгляд с одного на другого.
— Так, — проговорил он наконец, — стало быть, вы хотите услышать ответы на все эти вопросы, да?
— Да, пожалуйста, — умоляюще попросила Пенелопа.
— А могу я вам довериться?
— Конечно, можете, — с негодованием отозвался Саймон.
— Хорошо, так и быть. То, что я вам расскажу, — строгая тайна, понятно? Никому ни слова.
Дети пообещали сохранить в тайне все, что им расскажут, и, усевшись вокруг клетки, приготовились слушать.

2. ПОЕЗД В МИФЛАНДИЮ
— Итак, — начал Попугай, — это случилось приблизительно в тот год, когда Хенгист Хайрам Джанкетбери закончил свое волшебное образование. Будучи седьмым сыном седьмого сына у седьмого сына, он, естественно, закончил одним из лучших и получил в числе прочих отличий премию Мерлина.
— Это высшая награда? — полюбопытствовала Пенелопа.
— Это означает, что вы волшебник почти не хуже Мерлина, а Мерлин был самым лучшим. Так вот, когда Хенгист Хайрам вышел из Университета Магии обладателем премии (состоявшей, кстати, из тех трех книг, о которых я упоминал), остроконечной шляпы и магического жезла, его старый учитель напутствовал его советом специализироваться в какой-то области и создать себе имя. В стране было слишком много третьеразрядных чародеев, бормотавших все те же устаревшие заклинания, и учитель считал, что Хенгист Хайрам, с его талантом, пойдет далеко. Поразмыслив, тот решил заняться мифическими животными, так как в то время они были заброшены.
— Что такое «мифическое животное»? — шепнул Питер на ухо Саймону.
— Придуманные, вроде морского змея, — прошептал в ответ Саймон.
— Очень скоро, — продолжал Попугай, — если кто-то хотел знать, сколько когтей на лапе у дракона или какой длины волосы у русалки, он не колеблясь шел прямо к Хенгисту Хайраму (Ха-Ха, как зовут его теперь друзья), ибо он стал главным авторитетом по этим вопросам. В сущности, множество сведений в «Истории четвероногих» Топсела заимствовано у Джанкетбери, но Топсел не изволил ссылаться на него. Профессиональная зависть — ничего больше.
Попугай замолчал, полез под крыло, достал миниатюрную золотую табакерку, взял понюшку и отчаянно чихнул в испачканный платок.
— Говорила я вам, что вы простудитесь без плаща! — сердито вскрикнула Дульчибелла. — Где ваш здравый смысл?
Попугай, как будто не слыша ее, продолжал:
— Однако через несколько лет Ха-Ха вдруг заметил, что спрос на него, если так можно выразиться, падает. К нему уже не шли за рогом единорога и за сосудом с пеплом феникса, отвращающим молнии. А причина, как он скоро понял, заключалась в том, что люди перестали в них верить.
Попугай умолк и устремил на детей суровый взгляд.
— Не понимаю, — Саймон нахмурился. — Раз звери мифические, значит их и так нет.
— Глупый ты мальчик, — возразил Попугай. — Они существовали, когда в них верили.
— Не понимаю, как можно существовать только оттого, что в тебя верят, — заупрямился Саймон.
— Не ты один не понимаешь, таких много, — возразил Попугай. — Смотри сам: когда-то никто не верил в паровозы и пароходы, верно? Вот их и не было. Потом масса народу поверила в паровозы и пароходы и… трах-тарарах…
— Гром! — завопила Дульчибелла.
— И тогда развелось столько паровозов и пароходов, что шагу ступить некуда. Так и с мифическими животными. Пока в них верило изрядное число людей, их было много, а как только верить в них перестали, так… трах-тара-рах… численность их сократилась.
— Второй удар грома! — завопила Дульчибелла. — Идите в клетку, в вас ударит молния!
— Ах, да успокойтесь, пожалуйста, — нетерпеливо оборвал ее Попугай. — Пойдите займитесь чем-нибудь, сотките себе что-нибудь.
— А что? — спросила Дульчибелла.
— Что угодно, — ответил Попугай.
— Я сотку себе мантилью, — согласилась Дульчибелла. — Мне всегда хотелось иметь мантилью.
— Скоро дела пошли так плохо, — продолжал рассказ Попугай, — что Ха-Ха прямо не знал, как и быть: единорогов осталось всего четыре пары, морских змеев днем с огнем не сыскать — просто ужас какой-то, и все оттого, что в них перестали верить.
— И как же поступил мистер Джанкетбери? — Пенелопа внимала как завороженная.
Попугай огляделся вокруг, удостоверился, что их никто не подслушивает, и, приложив кончик крыла к клюву, прошептал:
— Он создал страну Мифландию.
— Где же она? — спросила Пенелопа.
— И как это разрешило проблему? — добавил Питер.
— Погодите, погодите, — остановил их Попугай. — В свое время узнаете.
— Вы еще не видели узора моей мантильи? — громко вмешалась Дульчибелла.
— Нет, не видел, — с бешенством произнес Попугай. Некоторое время он молча шагал взад и вперед по куполу клетки, заложив крылья за спину. Потом остановился.
— Так вот, Мифландию Ха-Ха открыл совершенно случайно. Он бродил по холмам и обнаружил пещеру. Из простого любопытства, зайдя внутрь, он увидел, что пещера ведет к колоссальной подземной впадине, заполненной обширным внутренним морем с многочисленными островками. Он сразу понял, что это ему и нужно. В конце концов, мир терял веру с такой быстротой и так густо был заселен, что в нем и настоящим-то, реальным животным не оставалось места, не то что мифическим. И вот он забрал себе пещеру и с помощью немногих могущественных заклинаний превратил ее в обитаемую страну — в высшей степени обитаемую. Он переселил туда всех оставшихся мифических зверей и каждой породе дал свой островок или свой участок моря, и все зажили счастливо. Понимаете, пока мы верили друг в друга, мы были в безопасности.
Попугай замолчал, смахнул слезу и громко высморкался.
— Я говорила, что вы простудитесь! — взвизгнула Дульчибелла. — Послушались вы меня? Нет!
— Наше правительство, если угодно принять такое название, — продолжал Попугай, — состояло из трех Говорящих Книг и Хенгиста Хайрама Джанкетбери, и какое же это было хорошее, справедливое и доброе правительство! Как я вам уже говорил, меня сделали хранителем слов, и в мои обязанности входило примерно раз в сто лет отправляться в наружный мир и потом докладывать у себя о том, что там творится. Ну, вот, мы с Дульчибеллой только что гостили у моего кузена в Индии. Ему принадлежит магараджа Джайпура. Мой кузен ужасный сноб, имеет международный паспорт, роллс-ройс и все такое, но он держит меня в курсе положения дел на Востоке. Как бы там ни было, мы вернулись из поездки, — и, что бы вы думали, мы застали дома?
Дети затаили дыхание.
— Мы обнаружили, — продолжал Попугай таинственным, скорбным и торжественным голосом, — что василиски подняли мятеж. Мало того: они выкрали три Говорящие Книги Правления. Можете вы представить себе что-либо более устрашающее, кошмарное и чудовищное?
— Нет! — ответили ребята, и они говорили искренне, так как в устах Попугая все это прозвучало страшнее некуда.
— Правильно, — одобрил Попугай.
— Только, пожалуйста, — попросила Пенелопа, — прежде чем рассказывать дальше, не объясните ли вы нам, что такое «василиск»?
— Да, Попугай, будь добр! — поддержали ее Саймон и Питер.
— Н-ну, — Попугай замялся, — хотя наш девиз в Мифландии «Живи и дай жить другим», я, должен сознаться, всегда недолюбливал василисков: шумные, вульгарные, самодовольные — вот их характерные черты. К тому же неаккуратные, вечно выдыхают пламя и поджигают все вокруг. Словом, опасные создания. Наружность? Ну, на мой взгляд, самая нерасполагающая. Приблизительно с вас ростом, петушье тело, драконьи хвосты и чешуя вместо перьев. Конечно, в своих красных, золотых, зеленых чешуйках они выглядят очень живописно, но кому что нравится. Я лично считаю их вид вызывающим и вульгарным.
— А зачем они выдыхают пламя? — спросил Питер.
— Право, не знаю. Просто их такими выдумали. Но они очень опасны, поверьте мне. Ха-Ха все собирался построить для них специальный огнеупорный замок. Первый замок, в котором их поселили, они спалили в первые же сутки. Теперь они живут в замке, где Ха-Ха проживал до того, как переехал в Кристальные пещеры. Полагаю, рано или поздно они и его сожгут.
— Но разве не опасно иметь их под боком? — спросила Пенелопа.
— Не опасно, если регулировать их численность. Мы никогда не допускаем наличия более сотни василисков зараз.
— Каким образом вам это удается? — полюбопытствовал Саймон.
— Один из наших законов — столько-то единорогов, столько-то мандрагор, столько-то василисков и так далее. Без этого закона мы давно затоптали бы друг друга. Понимаете, в Мифландии площадь ограничена. Кстати, василиски всяческими способами пытаются увеличить свои ряды, вечно являются к Ха-Ха с какой-нибудь жалобой: то будто бы некому на них стирать, то еще что-нибудь. В общем, все обстоит не так просто. Дело в том, что василиски вылупляются из яиц, которые несут два Золотых петушка — тупые птицы, с ними и поговорить не о чем. Сидят себе весь день и бессмысленно твердят «ку-ка-ре-ку». Но раз в сто лет они кладут яйцо.
— А я думала, только куры несут яйца, — в замешательстве пробормотала Пенелопа.
— Куры несут яйца, из которых вылупляются обыкновенные цыплята, — поправил ее Попугай, — а Золотые петушки несут яйца, из которых вылупляются василиски.
Объяснение это так озадачило Пенелопу, что она решила не задавать больше вопросов.
— Как только Золотой петушок снес василисковое яйцо, его работа окончена. Тут он испускает парочку хвастливых «кукареку» и передает все это дело жабам.
— Жабам? — воскликнула Пенелопа.
— При чем тут жабы? — не поверил своим ушам Саймон.
— Как при чем? Они, разумеется, высиживают яйца, — ответил Попугай. — Больше они ни на что не пригодны — безмозглые, трусливые создания. Высиживать яйца — только это они и умеют. Знаете что, если вы будете меня все время прерывать, я никогда не кончу.
— Простите, — с раскаянием проговорил Саймон.
— Итак, василиски надумали украсть Великую Книгу Заклинаний, надеясь, что она научит их получать по василисковому яйцу в день. Они вошли в сговор с жабами, существами безответственными, легко поддающимися чужому влиянию, и сообща похитили не только Золотых петушков, но и три Великие Книги Правления. Когда мы с Дульчибеллой вернулись, они засели в замке и выдавали василисковые яйца со скоростью… скоростью…
— Пулеметной очереди, — подсказал Саймон.
— Именно, — подхватил Попугай. — При последнем подсчете у них было уже двадцать пять яиц. По одному в день. Василиски заполонят всю Мифландию, если мы что-нибудь не предпримем. Вернее, если я чего-нибудь не предприму. Дело в том, что в последние двести лет Ха-Ха сделался очень болезненным, забывчивым и все больше полагается на меня. Но я без Великих Книг как без рук. Мы с Дульчибеллой собирались отправиться в замок и сделать попытку образумить василисков, но тут среди ночи на нас напали эти невежественные, мерзопакостные, беспардонные жабы, упаковали в оберточную бумагу и бросили в виде вульгарного свертка в воду. Меня, Попугая! Кровь моя кипит при одной мысли об этом. Погодите, дайте мне только добраться до этих жаб!
— А как мистер Джанкетбери? — спросила Пенелопа. — Что с ним, бедненьким?
— Он в отчаянии. Последний раз, когда я его видел, он в полной растерянности сидел в своей пещере, с истерической драконшей Табитой на руках.
— Драконшей? — Питер почувствовал, что в голове у него шумит.
— Табита, последняя из породы драконов, — пояснил Попугай. — В своем роде существо милое, но совершенно бесполезное. Она позволила василискам забрать и драконьи яйца тоже, ну а когда поняла, что натворила, естественно, ударилась в истерику. Никакой выдержки у этих драконов.
— Вам не кажется, что надо вернуться назад как можно скорее? — озабоченно спросила Пенелопа. — То есть пока не вылупились василиски?
— Именно, — ответил Попугай. — Но без чьей-либо помощи мне не вернуться.
— Мы вам поможем! — горячо воскликнула Пенелопа. — Мы все сделаем, правда, Питер? Правда, Саймон?
— Еще бы! — с готовностью откликнулись мальчики. — Все сделаем, только скажите.
— Как вы добры. — Попугай смахнул слезу. — Как любезны!
— Честно говоря, я бы очень не прочь пойти с вами, — заявил Питер с воинственным видом, — и задать вашим василискам хорошую взбучку.
— Да, — подтвердил Саймон, — и мерзким жабам тоже.
— А нельзя ли и нам в Мифландию? — спросила Пенелопа. — Может, мы пригодимся.
— Мои драгоценные юные друзья, — растроганным тоном произнес Попугай. — Вы так добры, так отзывчивы. Конечно, вам можно туда. Я буду вам чрезвычайно признателен за помощь.
— Отлично! — Питер вскочил на ноги. — Решено. Как туда добираться?
— Поездом, — ответил Попугай.
— Поездом? — повторили дети в изумлении.
— Да, — подтвердил Попугай. — Сначала в горы шла только пешая тропа, потом, около тысяча восьмисотого года, туда проложили железную дорогу — узкоколейку, разумеется. Рельсы как раз проходили мимо входа в пещеру, так что нам пришлось посвятить паровоз в нашу тайну. Честно говоря, я забыл, где расположен вход, — я обычно пользуюсь другим, — но паровоз знает. Вернее, паровозиха. Мадам Гортензия. Французского происхождения, но очень надежная. Сейчас она уже на пенсии, живет около селения Диакофта…
— Ой, я же ее видела! — Пенелопа от возбуждения прямо взвизгнула. — Она стоит в нашей деревушке. То есть в деревушке, ближайшей к нашей вилле. Вы имеете в виду симпатичный маленький паровозик, на такой платформе около станции?
— Совершенно верно, — подтвердил Попугай. — Как она выглядит?
— Чудесно, — ответила Пенелопа. — Она прелесть.
— Дизелю мы входа не показывали, — заметил Попугай. — Нынешние дизели не вызывают доверия, но старая мадам Гортензия совсем другое дело. Теперь таких не делают. Если мы отправимся туда сегодня же, она отвезет нас ко входу в Мифландию. Дальше мы пойдем пешком вдоль реки.
— А почему нельзя плыть на лодке, раз есть река? — удивился Саймон.
— Можно, когда есть лодка.
— У нас есть! — торжествующе провозгласил Питер. — Она тут, за дюной.
— Вы шутите, — замирающим голосом пробормотал Попугай.
— И не думаем, — возразила Пенелопа. — Пойдите посмотрите.
Попугай снялся с купола клетки и сделал круг над дюной, отсвечивая на солнце всеми цветами радуги. Он тут же опустился вниз и снова сел на клетку.
— В вашем возрасте вредно летать! — прокричала Дульчибелла. — Сколько раз я вам говорила!
— Великолепно, — тяжело дыша, сказал Попугай. — Великолепно, именно то, что надо: надувная и такого прелестного цвета. Дети, как я рад, что мы встретились.
— Мы тоже, — отозвалась Пенелопа.
— Так, теперь продумаем план действий, — продолжал Попугай. — Я предлагаю следующее: если вы будете так любезны спрятать нас с Дульчибеллой вместе с клеткой неподалеку от дороги, вы сможете вернуться сюда ночью и мы отправимся в селение Диакофта уговаривать мадам Гортензию отвезти нас к границе Мифландии. Дальше мы поплывем в лодке. Сногсшибательный план, как вам кажется?
— Высший класс! — Саймон одобрительно улыбнулся.
— Мы с Саймоном будем отвечать за оружие и всякие полезные вещи, — вставил Питер, — а Пенелопа — за еду и медицинскую аптечку.
— Ах, черт… — Саймон остановился, внезапно что-то вспомнив. — А сколько продлится наше путешествие?
— Вероятно, несколько дней, — ответил Попугай. — А что?
— А как быть с твоим отцом, Пенни? — спросил Саймон. — Что ему сказать?
— Это очень просто, — ответила Пенелопа. — Он обещал, что, когда вы, мальчики, приедете, он разрешит нам разбить лагерь на пляже. Мы скажем ему, что поживем в лагере несколько дней. Предоставьте это мне.
— Ну, значит, все решено. Можно приступать. — Питер был в нетерпении.
Они осторожно подняли клетку с Попугаем в гору и спрятали поблизости от дороги в густых миртовых зарослях, после чего поплыли домой. Там они выпустили из лодки воздух и отнесли ее на виллу. Как и ожидала Пенелопа, дядя Генри не стал возражать против ночевки под открытым небом.
— Сейчас полнолуние, — добавила Пенелопа, — может быть, мы проведем там несколько дней, так что не волнуйся.
— И не подумаю, — ответил дядя Генри. — Я сам в вашем возрасте любил ночевать во время полнолуния на открытом воздухе. Желаю хорошо провести время.
Троица пошла укладываться. Саймон сделал три копья, привязав три острых кухонных ножа к бамбуковым палкам, а Питер соорудил рогатки из раздвоенных оливковых веточек с помощью крепкой резины, которой снабдила его Пенелопа. Кроме того, они взяли с собой три фонарика, компас, аптечку для оказания первой помощи, где содержались марля, бинты и вата, а также три больших спичечных коробка. Попугай заверил их, что стоит добраться до Кристальных пещер, где обитает Ха-Ха, и еды будет вдоволь, поэтому они взяли пищи лишь на сутки. Выбрали они то, что едят в сыром виде: изюм, орехи, шоколад. Уложив вещи, они сели на кровати и стали ждать полуночи.
Как только пробило двенадцать, они выбрались из дому и зашагали по залитой лунным светом дороге, неся в руках оружие, припасы и — самое главное — лодку. Подходя к миртовым кустам, где они оставили Попугая, они увидели какой-то свет, похожий на свет от костра. Они подобрались поближе и увидели, что Попугай зажег на клавесинах две свечи в канделябрах и играет что-то тихое и бренчащее, а Дульчибелла негромко напевает. Сценка была до того прелестная — блики, пляшущие на золотых прутьях клетки, на полированной поверхности клавесина и на мебели; тихая музыка и нежный голос Дульчибеллы,
— что детям ужасно не захотелось прерывать Попугая, но делать было нечего.
— А-а-а, вот и вы! — Попугай провел крылом по клавиатуре и закрыл крышку клавесина. — Прекрасно, значит, можно трогаться.
С Попугаем на куполе клетки ребята двинулись в сторону Диакофты, лежавшей приблизительно в миле от них.
Добравшись до селения, они пошли по его тихим улочкам, держа путь к железнодорожной станции. Там на двух рельсах, положенных на платформу, величественно, словно на пьедестале, возвышалась мадам Гортензия, больше похожая на игрушку, чем на настоящий паровоз.
— Вот и она, — сказал Попугай. — По-моему, с прошлого раза она немного прибавила в ржавчине. А может быть, дело в лунном освещении.
— Я уверена, что никакой ржавчины нет, — вступилась Пенелопа. — Когда я видела ее в последний раз, она была вычищенная и смазанная и в прекрасном состоянии. Она вообще чудесно сохранилась.
— Хорошо, — проговорил Попугай, — пойду разбужу старушку.
С этими словами он полетел вперед и уселся на буфер.
— Alors (а ну-ка (франц.). – germiones_muzh.), Гортензия, птичка моя, проснись! — закричал он. — Открой свои большие глазки — и покатили!
Разбуженная от глубокого сна мадам Гортензия издала короткий резкий вопль, от которого Попугай чуть не кувыркнулся с буфера.
— Помогайте! Помогайте! — заверещала мадам Гортензия. — Моя снова будут убивать!
— Перестань, — остановил ее Попугай. — Ты всю деревню разбудишь.
— Mon Dieu (бог мой (франц.). – germiones_muzh.)! Да это ты! — произнесла мадам хрипловатым голосом с сильным французским акцентом.
— Mon Dieu, и напугал же ты меня до самой смерти, кто же так подкрадывается среди ночной поры?
— А ты думала, кто это? Космическая ракета?
— Ах, mon Perroquet, мой Попугайчик, — проговорила мадам Гортензия, — всегда шутишь. Сам понимаешь: паровоз с приятной наружностью, в таком хорошем состоянии, ну как не привлекайт внимание, n'est-ce pas (не так ли (франц.) – germiones_muzh.)? Да вот прошлой ночью мне приходилось звать на помощь. Два каких-то незнакомца из Лондонского музея пытались меня похищать. Но я гудела, и жители деревни меня спасали. Такие паровозы, как я, скажу вам, не просто сдаются. Я не какой-нибудь дурной дизель.
— Ну, а я что говорю, — поддакнул Попугай. — Ты, можно смело сказать, самый прелестный паровозик на свете, а ты знаешь, у меня есть кое-какой жизненный опыт.
— Ах, mon Perroquet, — вздохнула мадам Гортензия, — ты знаешь, что надо сказать даме. Ты такой талант, такой симпатик, mon Perroquet.
— Итак, — сказал Попугай, — позволь представить тебе моих друзей: Питер, Саймон и Пенелопа. Мадам Гортензия внимательно их осмотрела.
— Мальчики недурны, — произнесла она наконец, — особенно черненький. Он напоминает первого машиниста в мою жизнь. Что касается девочки… хм, невыразительное лицо и сколько ржавчины на голове, бедняжка.
— Это у меня волосы, — возмутилась Пенелопа, — просто они такого цвета.
— Будет, будет, — примирительным тоном проговорил Попугай, — мы сюда пришли не для того, чтобы устраивать конкурс красоты. Мы хотим просить тебя об одном одолжении, Гортензия, моя радость.
— Для тебя, мой храбрый Попугайчик, я делайт что угодно.
— Прекрасно, — сказал Попугай. — Тогда ты отвезешь нас в Мифландию.
— Что? — хрипло взвизгнула мадам Гортензия. — Покидать мою милую уютную платформу и пускать вверх по долине? Это мне, когда я на пенсии! Мне, в моем возрасте, разводить пары? Non, non, non! Жамэ! И не проси, слышать не хочу!
Уговоры продолжались долго. Попугай улещивал ее, осыпал комплиментами, дети расточали похвалы ее красоте, уверяли, что Мифландии без нее не обойтись (что было истинной правдой).
— Хорошо, — сдалась наконец мадам Гортензия, — я согласна. Но мне не спуститься с мой удобный помост, который построили нарочно для меня.
— Ну, это просто, — заверил ее Питер. — Две доски — и, с вашей подвижностью и сноровкой, вы у нас в одну минуту очутитесь внизу.
— Mon Dieu, он умеет польстить совсем как ты, Попугайчик, — заметила мадам Гортензия. — Пусть так, будь что будет. Несите ваши доски — и начинаем.
Мальчики быстро раздобыли несколько досок и соорудили наклонный помост. Потом все зашли сзади мадам Гортензии и принялись ее толкать.
— Sacres freins! Святые тормоза! — воскликнула мадам Гортензия. — Сильней, толкайте сильней. Alors, еще разок.
Наконец ее небольшие колеса закрутились...

ДЖЕРАЛЬД ДАРРЕЛЛ
Subscribe

  • ИЗАБЕЛЛА, или ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА (1840-е). - III серия

    ОТЕЦ И СЫН Франциско и не подозревал о случившемся. Беззаботно растворился он в толпе гостей, которые лишь к утру уехали в свои замки. Только когда…

  • АЛОИЗИЮС БЕРТРАН

    РЕЙТАРЫ и вот однажды Илариона стал искушать дьявол в обличии женщины, которая подала ему кубок вина и цветы. «Жизнеописание…

  • ТОНИНО ГУЭРРА

    ОЖИДАНИЕ он был так влюблён, что не выходил из дома и сидел у самой двери, чтобы сразу же обнять её, как только она позвонит в дверь и скажет, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments